Историю возникновения этого маленького кладбища начну рассказывать совсем издалека, иначе моё повествование будет казаться вырванным из контекста. Так вот. В 1710 году Пётр I подарил своей супруге резиденцию, которую вскоре стали называть Царским селом. Естественно, возникла необходимость как-то адекватно туда добираться, в связи с чем в 1717 году выстроили добротный Царскосельский тракт.
Прошли годы, и вот уже Екатерина II, любившая бывать в Царском селе, повелела возвести вдоль тракта путевой дворец. Ездить в резиденцию утомительно, надо же и отдохнуть где-то по дороге. За дело взялся архитектор Юрий Матвеевич Фельтен, и к 1777 году строительство завершилось. Сначала дворец назывался Кекерикексинским. В сети упорно ходит байка, что "кикерикексен" в переводе с финского означает "лягушачье болото". Но на самом деле на финском это будет звучать как "sammakkosuo". И вообще, были ли лягушки в той местности? Но ведь императрица заказала специально для дворца уникальный сервиз из 952 предметов в Англии, у Джозайи Веджвуда. И каждый из предметов сервиза, помимо английского пейзажа, украсили изображением лягушки...
Вооружившись твёрдой уверенностью в том, что Екатерина II была большой любительницей пошутить, исследователи считают, что название дворца — отсылка к комедии Аристофана "Лягушки". Ибо слишком уж созвучно:
Раздается пение лягушек. Дионис гребет в такт лягушечьей песне.
Лягушки
Брекекекекс, коакс, коакс!
Брекекекекс, коакс, коакс!
Болотных вод дети мы,
Затянем гимн, дружный хор,
Протяжный стон, звонкую нашу песню.
Коакс, коакс!
Ну да ладно. Я и так слишком много букв уделила топонимике, при том что уже в 1780 году дворец переименовали по повелению императрицы в Чесменский. К этому времени Фельтен достроил и церковь Рождества св. Иоанна Предтечи. Я вообще поехала туда не столько фотографировать кладбище, сколько любоваться на церковь, — она прекрасна!..
Церковь вслед за дворцом тоже начали называть Чесменской, и это название сохранилось до наших дней. Переименование производилось в честь 10-летия победы русского флота над турецким при Чесме.
Екатерина II свой путевой дворец любила и периодически туда наезжала, а вот после её смерти Павел I, предпочитавший не таскаться в Царское Село, и дворец как-то подзабросил. Хотя у него была идея открыть в строении госпиталь и военную богадельню, но специальная комиссия сочла инфраструктуру неудобной. Тем не менее, совсем дворец не забрасывали, а в 1811 году (уже при Александре I) даже устроили внутри тёплую зимнюю церковь, ибо Чесменская церковь строилась как летняя.
Николай I в 1830 году передал Чесменский дворец Комитету о раненых, а ещё через год — Военному ведомству. Четыре года делали ремонт, обустраивали дворец для удобства проживающих там постоянно, превратили окружающий лес в парк. И наконец открыли богадельню для ветеранов Отечественной войны 1812 года, назвав её Николаевской. Она действовала до самой революции.
В 1919 году и богадельню, и церковь закрыли. Чесменский дворец превратили в лагерь принудительных работ, так называемую "Чесменку". Туда отправляли на трудотерапию всех подряд: женщин с низкой социальной ответственностью, околокриминальных элементов, да и обычных людей, заподозренных в нелояльности к новой власти.
Например, в "Чесменке" содержался Пётр Иванович Бадмаев (1851-1920), травник и знаток тибетской медицины, лечивший семью Николая II.
В 1924 году лагерь закрыли, и, после нескольких "смен владельцев", Чесменский дворец в наши дни функционирует как Государственный университет аэрокосмического приборостроения (ГУАП). Что касается церкви, то в 1960х гг. её отреставрировали как памятник архитектуры и открыли музей, посвящённый Чесменской победе. В 1994 году строение вернули верующим.
Естественно, после появления богадельни в Чесменском дворце — появилось и кладбище при Чесменской церкви. Одинокие ветераны наших войн, отдавшие здоровье за родную страну, доживали свои дни в бывших императорских залах и заканчивали свой земной путь здесь же.
По примерным оценкам, на Чесменском воинском кладбище до революции успели похоронить около 5 тысяч человек. Это были ветераны Отечественной войны 1812 года и Суворовских походов, участники Русско-турецких войн и Русско-японской войны, Первой Мировой войны и другие. А также родственники некоторых из них.
И далеко не все имена сохранились до нашего времени.
После революции на кладбище периодически кого-то хоронили, но в целом оно особо не использовалось, скорее наоборот — без должного ухода и порядка разрушались или растаскивались надгробия, уничтожалась память. В годы Великой Отечественной войны кладбище вновь понадобилось, для захоронения защитников Ленинграда.
А в 1960х гг., при масштабной реконструкции мемориала, от старых захоронений не оставили ни единого следа, как будто их не было. Теперь это место напоминает лишь о Великой Отечественной войне. Хотя несколько старых надгробий было использовано для новых воинских захоронений.
В 2003 году у входа на кладбище установили крест в память о всех, кого похоронили в земле за Чесменской церковью:
Давайте зайдём теперь на территорию некрополя. Со всех сторон к нему подступил город, и особенно близко — большое здание Городской больницы № 20. Мой местный товарищ сказал, что, когда лежал в этой больнице, то вид из окна стимулировал поскорее выздоравливать.
В стороне, противоположной от входа, размещён обелиск.
Планировали сделать на территории Вечный огонь, да так и не собрались.
На территории похоронены и несколько Героев Советского Союза.
Как, например, Алексей Тихонович Севастьянов (1917-1942), лётчик-истребитель, который получил это почётное звание за ночной таран вражеского бомбардировщика над улицами Ленинграда. И даже остался жив, погиб он позже, во время одного из воздушных боёв.
Михаил Иванович Яковлев (1910-1943) командовал танковым взводом и особенно отличился в боях за Красный Бор, удержав занятый рубеж. Погиб тоже позже, под деревней Арбузово, когда в его танк угодил снаряд.
Сергей Васильевич Сёмин (1917-1943) получил звание Героя в советско-финской войне, расчистив артиллерийским огнём путь для пехоты. А потом защищал Ленинград, командуя артиллерийским дивизионом.
Феодосий Артемьевич Смолячков (1923-1942), чьё детство прошло в белорусской деревне, научился тогда же стрелять из берданки. А с началом войны стал снайпером, да ещё и обучил этому искусстве десятки солдат.
Артиллерист Николай Николаевич Магдик (1907-1941) успел послужить в РККА, после воевал в советско-финской войне (где и получил звание Героя, командуя дивизионом). За пьяный дебош в 1940 году лишился всех наград и званий, но в Великой Отечественной войне вновь командовал артиллерийским дивизионом и погиб, как герой. Правда, на Чесменском установлен лишь кенотаф.
Здесь раньше — вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты...
(В. Высоцкий, "Братские могилы")
Да кто из тех, кто здесь покоится, не погиб как герой, ради мира и жизни на земле. Давайте покажу ещё несколько снимков. Особенно красиво, если смотреть с дальней стороны кладбища на надгробия и прекрасную Чесменскую церковь, парящую над этим местом скорби и памяти.
Вот вроде и всё на сегодня.
Спасибо за внимание. Следом будет ещё один рассказ о кладбищах Санкт-Петербурга, а потом мы сделаем перерыв в знакомстве с некрополями северной столицы.