- Теперь бывшая жена Бориса со своими детками сможет приезжать сюда и отдыхать, - добавила она.
- Изольда Викторовна, вы серьёзно думаете, что я позволю бывшей жене вашего сына приезжать сюда? - с нарастающим гневом спросила Наташа.
- А что тут такого? - фыркнула свекровь. - Лена порядочная женщина, чистоплотная, а детки её просто ангелочки! Жаль, что она так и не родила мне родного внука!
Наташа замерла, будто не веря своим ушам. В воздухе повисло тяжелое, звонкое молчание, которое было страшнее любого крика. Пальцы, сжимавшие край стола, побелели.
- Изольда Викторовна, я, кажется, ослышалась. Повторите, пожалуйста.
- Говорю, Леночке с детками тут будет очень удобно! Комнату на втором этаже можно для них выделить. Она так мечтала о даче! Теперь вот сбылось, можно сказать, через нас.
Наташа медленно выпрямилась. Глаза, еще минуту назад уставшие, теперь горели сухим, ярким пламенем.
- «Через нас». «Сбылось». Это вы про мой дом говорите? Купленный на мои деньги, забитый моими вещами, в который я даже вашего сына-алкоголика не всегда пускаю?
- Наташенька, не драматизируй! Какая разница, чьи деньги? Вы же семья! А Боря… Боря просто сложный человек. И не надо так – «алкоголик».
- Разница есть! Разница колоссальная! И давайте назовем вещи своими именами: Борис – алкоголик. Его бывшая жена – его бывшая жена. А это – мой дом. И я не собираюсь устраивать здесь приют для его прежнего «счастья».
- Какая же ты бессердечная! Речь о детях! Маленьких, невинных детях! Лена одна тянет двоих, ей тяжело! А у тебя такое пространство – всего-то и дела, что бы комнату прибрать!
- Дети? Вы сейчас всерьез пытаетесь давить на меня детьми? Эти «ангелочки», которые, как вы мне сто раз рассказывали, кричат, дерутся и не слушаются? Вы хотите, чтобы они носились по моему дому, ломали мои вещи, пока их «порядочная» мама будет отдыхать за мой счет? Да вы с ума сошли!
- Ах, так вот ты какая! Эгоистка! Мещанка! Сидишь тут в своей «крепости» и людей по-христиански пожалеть не можешь! Я думала, ты добрая! Лена – как дочь мне, понимаешь? Почти как родная! А ты…
- Почти родная? Более родная, чем я? Так может, вам к ней и переехать? Освободить вам комнату? Чтобы вы вместе втроем, с «ангелочками», могли вспоминать, каким замечательным был ваш Боренька, пока не связался со мной, «бессердечной»?
Свекровь побледнела. Ее дрожащие пальцы сжали сумочку.
- Я так и знала! Знала, что ты меня здесь не жалуешь! Что я тут на птичьих правах! Ты просто терпишь меня! А Лена… Лена никогда бы так со мной не разговаривала! Она уважает старших!
- Уважает? Да она вам на шею бы присела, лишь бы свою выгоду получить! И получила бы, если бы не ваш сын, который пропивал все, до чего мог дотянуться! Хватит! Тема закрыта. Никаких Лен, никаких «ангелочков» здесь не будет. Никогда. Вы можете быть недовольны, можете злиться, можете считать меня кем угодно. Но это – мое решение. И оно окончательное.
- Ах, окончательное! Да как ты смеешь так со мной разговаривать! Я тебе всю жизнь испорчу! Борьке всё расскажу! Он тебя на место поставит!
- Борис уже два месяца не появлялся и вряд ли появится. И если вы думаете, что, невзлюбив его бывшую жену, я автоматически полюбила его самого, то вы глубоко ошибаетесь. Ваши угрозы беспочвенны. Устали? Может, вам прилечь?
Свекровь, задыхаясь от бессильной злобы, схватила свою шаль. Слёзы обиды и злости текли по ее раскрасневшимся щекам.
- Я ухожу! Сейчас же! В такой атмосфере мне невозможно находиться! Ты разрушила семью! Разрушила!
Она, пошатываясь, выбежала из кухни. Наташа не стала ее удерживать. Она стояла, прислушиваясь к грохоту захлопнувшейся двери в гостевой комнате, к яростному шуршанию упаковываемых вещей.
Тишина, которая воцарилась потом, была оглушительной. Но это была тишина её крепости. Выстраданная и оплаченная. И Наташа готова была защищать её до конца, даже если единственным солдатом в этой войне останется она сама.
Позже выяснилось, что Боря всё это время пропадал у своей бывшей жены. Наташа его выгнала, браку пришёл конец.