Вера стояла у окна и смотрела на серый двор, где бабки на лавочке обсуждали соседские новости. Телефон в руке весил тонну. На экране светилось сообщение от Кирилла: "Мам, поздравляю! Ты молодец. Приеду завтра, отметим".
Молодец. Она усмехнулась. Сын даже не представлял, какой ценой далась эта должность начальника отдела продаж. Двенадцать лет в компании. Двенадцать лет просиживания в открытом офисе, где зимой дуло из щелей, а летом кондиционер капал на голову. Двенадцать лет улыбок в лицо хамоватым клиентам и терпения к тупым коллегам. И вот оно — повышение. Прибавка в пятьдесят тысяч к окладу. Отдельный кабинет с жалюзи.
Вера представила, как завтра войдет в него, повесит свой плащ на новую вешалку, сядет в кресло руководителя. Как будет подписывать распоряжения, проводить планерки, давать указания тем, кто еще вчера был с ней на равных.
— Ну что, большая начальница вернулась? — голос Максима прозвучал из глубины квартиры, из той самой комнаты, которую они называли "гостиной", хотя гостей тут не принимали уже года три.
Вера вздрогнула. Она забыла, что он дома. Максим работал по свободному графику, что на практике означало — почти не работал. Фрилансер. Графический дизайнер. Звучало солидно, но деньги приносил копеечные. То нет заказов, то клиент кинул, то еще какая-то причина. Вера давно перестала вникать в его отговорки.
Она повернулась. Максим стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем были застиранные спортивные штаны и футболка с выцветшим логотипом какой-то рок-группы. Волосы растрепаны, щетина трехдневная. Он выглядел так, будто только что проснулся, хотя было уже семь вечера.
— Да, вернулась, — сказала Вера, пряча телефон в карман. — Хотела сообщить хорошую новость, но вижу, ты уже в курсе.
— Кирюха мне написал, — Максим кивнул в сторону своего смартфона, валявшегося на диване. — Поздравил с тем, что жена теперь большая шишка. Ну, поздравляю.
Он не улыбался. Голос был ровным, почти безразличным, но Вера знала этот тон. Это был тон человека, который готовится к нападению, но пока выжидает.
— Спасибо, — сухо ответила она, проходя мимо него на кухню. — Я думала, ты обрадуешься. Больше денег в семью — это же хорошо.
— Хорошо, — эхом откликнулся Максим, следуя за ней. — Конечно, хорошо. Вот только интересно, а ты подумала, как это выглядит со стороны?
Вера замерла у холодильника, не открывая его. Она понимала, к чему он клонит, но надеялась, что ошибается.
— Как что выглядит?
— То, что моя жена теперь начальник, а я так, фрилансер, — Максим сел на табурет, закинув ногу на ногу. — То, что ты теперь будешь получать в два раза больше меня. То, что когда нас спросят, кто в семье кормилец, все будут знать ответ.
— Господи, Макс, — Вера развернулась к нему, и усталость вдруг навалилась на нее всей тяжестью. — Ну при чем тут это? Какая разница, кто сколько зарабатывает? Мы же семья. Мы вместе.
— Вместе, — он хмыкнул. — Ага. Только ты теперь будешь приходить домой в костюме и с важным видом, а я буду сидеть тут в трениках и греть тебе ужин. Красивая картинка.
— Ты можешь работать больше, — вырвалось у Веры прежде, чем она успела прикусить язык. — Можешь искать нормальные заказы, а не эти твои визитки за три тысячи.
Лицо Максима потемнело.
— Так вот оно что, — медленно проговорил он, поднимаясь. — Значит, я плохо работаю. Я лентяй. Я неудачник.
— Я этого не говорила!
— Не надо говорить! — повысил он голос. — Я вижу! Я вижу, как ты на меня смотришь последние полгода! Как ты морщишься, когда я говорю, что очередной заказ сорвался! Ты думаешь, я дурак? Ты думаешь, я не чувствую, что для тебя я — балласт?
— Макс, прекрати, — Вера прижала ладони к вискам. — Я устала. У меня был тяжелый день. Я просто хотела поделиться радостью, а ты...
— А я что? — он шагнул к ней, и она увидела в его глазах тот самый огонь, который раньше притягивал, а теперь пугал. — Я портю тебе праздник? Извини, что не прыгаю от счастья, что моя жена теперь главнее меня!
— Ты ревнуешь к моей работе, — тихо сказала Вера, и это прозвучало как диагноз.
Максим замер. Несколько секунд он смотрел на нее, и Вера видела, как внутри него борются гордость и правда.
— Да, — выплюнул он наконец. — Да, ревную! Потому что это моя работа должна была кормить семью! Это я должен был быть тем, кто приносит деньги! А не ты!
— Почему? — она посмотрела на него с искренним недоумением. — Почему это должен быть именно ты? Мы живем не в прошлом веке, Макс. Женщины работают. Женщины делают карьеру. Это нормально.
— Нормально, — он повторил с горечью. — Для тебя нормально. А для меня это унижение. Каждый раз, когда ты платишь за коммуналку, за продукты, за мою же одежду, я чувствую себя паразитом.
— Тогда найди нормальную работу! — не выдержала Вера. — Иди в офис! Наймись куда-нибудь дизайнером на зарплату! Хватит играть в свободного художника!
Это был удар ниже пояса, и она понимала это. Максим бросил офисную работу ради фриланса семь лет назад, и тогда Вера его поддержала. Тогда она верила в его талант, в его проекты, в его мечты. Но мечты не оплачивают счета.
— Так, — Максим медленно кивнул. — Понятно. Значит, я для тебя неудачник. Значит, все эти годы ты терпела меня из жалости.
— Я не это имела в виду...
— Имела, — он перебил ее. — Имела именно это. И знаешь что? Может, ты и права. Может, я действительно неудачник. Но знаешь, чего я точно не стану делать? Я не стану жить с женщиной, которая смотрит на меня как на прислугу.
— Макс, не говори глупостей, — Вера почувствовала, как внутри все холодеет. — Я тебя люблю. Просто...
— Просто ты разлюбила меня в тот момент, когда поняла, что я не смогу дать тебе той жизни, о которой ты мечтала, — договорил он за нее. — Твоя прибавка, твоя должность, твой офис — все это напоминание о том, что я облажался. И ты не можешь даже порадоваться без того, чтобы не ткнуть меня носом в это.
Он развернулся и пошел к выходу из кухни.
— Куда ты? — окликнула его Вера.
— К Дениске, — бросил он через плечо. — Посижу, выпью пива. Подумаю, что делать с женой, которая меня презирает.
— Я тебя не презираю!
Но дверь уже хлопнула.
Вера осталась одна на кухне. Она опустилась на стул и уткнулась лбом в ладони. Внутри все скрутило узлом. Она действительно не презирала Максима. Она просто... устала. Устала тянуть на себе все. Устала слышать отговорки. Устала быть сильной.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла: "Мам, папа написал, что у вас ссора. Вы нормально?"
Вера усмехнулась сквозь подступившие слезы. Нормально. Да, сынок, у нас все нормально. Просто твой отец не может пережить, что твоя мать стала успешнее его. Просто мы живем под одной крышей, но говорим на разных языках. Просто наш брак превратился в поле битвы, где каждое достижение одного — это поражение другого.
Она набрала ответ: "Все хорошо, не волнуйся". И тут же удалила. Вместо этого написала: "Приезжай завтра пораньше. Нам нужно поговорить".
Потому что "хорошо" — это была ложь. И она устала врать даже себе.
Максим вернулся глубокой ночью. Вера не спала. Она лежала в темноте и слушала, как он возится в прихожей, снимая обувь. Запах сигарет и алкоголя просочился в спальню раньше, чем он сам.
Он не включил свет. Молча разделся и лег на свою половину кровати, отвернувшись к стене. Между ними легла невидимая граница — холодная, непреодолимая.
— Прости, — тихо сказала Вера в темноту.
Молчание.
— Макс, я правда не хотела тебя обидеть. Я просто... я так долго шла к этому. Я думала, ты порадуешься вместе со мной.
— Я бы порадовался, — глухо ответил он, не оборачиваясь. — Если бы ты не дала мне понять, что я — ничтожество на твоем фоне.
— Я так не думаю.
— Врешь.
Вера замолчала. Потому что не знала, правда это или ложь. Где-то глубоко внутри, в той части души, куда она боялась заглядывать, действительно жило разочарование. Она выходила замуж за талантливого, амбициозного парня, который мечтал покорить мир дизайна. А получила мужчину, который годами топчется на месте, оправдываясь кризисами, демпингом и отсутствием связей.
— Что нам делать? — спросила она, глядя в потолок.
— Не знаю, — честно ответил Максим. — Может, развестись. Чтобы ты не мучилась с неудачником, а я не чувствовал себя приживалом.
Сердце Веры сжалось. Развод. Она никогда не думала об этом всерьез. Да, они ссорились, да, были проблемы, но развод? Это значило признать поражение. Это значило сказать Кириллу, что его семьи больше нет. Это значило остаться одной в этой квартире, где каждый угол пропитан их общей историей.
— Я не хочу развода, — прошептала она.
— Тогда что ты хочешь?
Вера задумалась. Что она хочет? Чтобы Максим изменился? Чтобы он вдруг проснулся другим человеком — успешным, богатым, амбициозным? Но это было бы уже не Максим. Не тот парень, в которого она когда-то влюбилась за его легкость, за его способность видеть красоту в мелочах, за его отказ гнаться за чужими стандартами успеха.
— Я хочу, чтобы мы были командой, — сказала она. — Чтобы мои успехи были нашими успехами. Чтобы ты не чувствовал себя проигравшим только потому, что я выиграла.
Максим перевернулся на спину. В темноте она чувствовала его взгляд.
— Легко говорить, — усмехнулся он. — А как это сделать? Как мне не чувствовать себя ничтожеством, когда ты зарабатываешь в два раза больше? Когда все вокруг будут шептаться, что я сижу на шее у жены?
— Пусть шепчутся, — Вера повернулась к нему. — Мне плевать на них. Мне важно, что думаешь ты. И что думаю я.
— А ты что думаешь?
Вера помолчала, подбирая слова.
— Я думаю, что мы оба устали, — медленно проговорила она. — Ты устал искать заказы и оправдываться за маленькие деньги. Я устала тянуть все на себе и притворяться, что мне это легко. И вместо того, чтобы поддержать друг друга, мы начали воевать. Как два загнанных зверя в одной клетке.
Максим ничего не ответил, но Вера чувствовала, что он слушает.
— Я не хочу, чтобы ты был как все, — продолжила она. — Не хочу, чтобы ты шел в офис и ненавидел каждый день своей жизни ради зарплаты. Но я хочу, чтобы ты попытался. Попытался не для меня, а для себя. Чтобы ты снова почувствовал себя... нужным.
— Я пытался, — хрипло сказал Максим. — Я столько раз пытался. И каждый раз... каждый раз что-то шло не так.
— Тогда давай попробуем вместе, — Вера протянула руку и нащупала его ладонь. — Не как два отдельных человека, а как семья. Я помогу тебе найти заказы через свои связи. Ты поможешь мне не свихнуться на новой должности. Мы перестанем считать, кто сколько приносит, и начнем считать, что у нас есть вместе.
Максим сжал ее пальцы.
— А если не получится?
— Тогда хотя бы мы будем знать, что пытались, — ответила Вера. — По-настоящему пытались. А не просто обвиняли друг друга и копили обиды.
Он притянул ее к себе. Вера уткнулась лбом ему в плечо и почувствовала, как что-то внутри размягчается, оттаивает. Они лежали так, обнявшись в темноте, и впервые за долгое время между ними не было стены.
— Прости, что сорвался, — пробормотал Максим ей в макушку. — Просто... просто мне правда страшно. Страшно, что я тебя потеряю. Что ты станешь такой успешной, что я тебе стану не нужен.
— Дурак, — Вера всхлипнула и рассмеялась одновременно. — Я полюбила тебя не за деньги. И не разлюблю из-за их отсутствия. Просто... просто давай будем честными друг с другом. Без обид, без недомолвок.
— Честными, — повторил он. — Хорошо. Тогда честно: твое повышение меня пугает. Но я горжусь тобой. И завидую. И радуюсь. Все одновременно.
Вера улыбнулась в темноте.
— А я честно боюсь, что не справлюсь. Что новая должность меня сожрет. И что я стану стервой-начальницей, которая приходит домой и срывается на муже.
— Тогда я буду напоминать тебе, что ты человек, — Максим поцеловал ее в лоб. — А ты будешь напоминать мне, что я не полное ничтожество. Договорились?
— Договорились.
Они замолчали, и тишина больше не была враждебной. Где-то далеко, за окном, ухала ночная птица. В соседней квартире заплакал ребенок и быстро успокоился. Жизнь продолжалась, равнодушная к их маленьким драмам и большим страхам.
— Макс?
— Угу?
— Завтра приедет Кирилл. Давай отметим мое повышение. Нормально отметим. Как семья.
— Давай, — согласился он. — Только я сам куплю шампанское. На свои деньги. Пусть не "Вдова Клико", но свое.
Вера засмеялась.
— Идет.
Они уснули, не размыкая объятий. А утром проснулись вместе — все еще напуганные, все еще неуверенные, но готовые попробовать. Попробовать быть не врагами в одной квартире, а командой. Попробовать принять, что успех одного — это не поражение другого. Попробовать заново научиться радоваться друг за друга.
И может быть, у них получится. А может, нет. Но главное, что они не сдались после первой же ссоры. Они решили бороться. Не друг с другом, а за себя. За свою семью. За то, что когда-то построили вместе и не хотели терять.
Вера стояла у окна с чашкой кофе и смотрела, как за стеклом просыпается город. Максим возился на кухне, готовя завтрак. Обычное утро. Обычная жизнь. Но что-то в воздухе изменилось.
Они сделали первый шаг. Маленький, неуверенный, но важный. И этого было достаточно.