В первый класс я пошла в восемьдесят третьем году. Школа встретила меня запахом свежевыкрашенных парт и новых учебников. На мне была форма из шерсти и банты, которые я не выносила органически. Среди бантов и ранцев я искала «своего» человека. Среди этого первоклассного хаоса я сразу выделила её. Её звали Миланья. Имя звучало как старинный романс, а внешность была вполне земной: длинные светлые косички, курносый нос и большие, смешные уши. Я решила, что буду дружить только с ней. Все остальные меня не устраивали.
Миланья меня в упор не видела. Она дружила со Светкой. Они жили в одном доме, сидели за одной партой и представляли собой замкнутую экосистему, куда вход посторонним был строго запрещен. Я стояла в стороне, грызла казенное яблоко и просто наблюдала. В любви ведь главное — не взаимность, а наличие объекта.
Потом Мила исчезла. Заболела. Класс без неё стал плоским и серым. Я ждала её, как ждут весну — преданно и с надеждой. А когда она вернулась, оказалось, что у Милы родился братик. Верная Светка уже спелась с кем-то другим и Мила вдруг обратила внимание на меня. Мир заиграл новыми красками. Вакансия «лучшей подруги» открылась, и я влетела в неё на полном ходу.
Мы дружили до девятого класса. Это была чистая, беспримесная радость. Я не помню, чтобы мы хоть раз поссорились. В школу хотелось идти только потому, что там была Мила. Нам всегда было о чем помолчать и уж тем более — о чем поговорить. А потом жизнь начала нас «разводить», как мосты над Невой. Она — в педучилище, я — в десятый класс. Потом замужество в один год. В одну воронку, из которой потом выбираться пришлось целое десятилетие.
Наши мужья были друзьями. Я с моим мужем познакомили Милу с его другом Олегом. Получился комплект. Они сразу друг другу очень понравились... У них была поначалу очень романтическая история – Голливуд отдыхает. Он часто уезжал и возвращался из длительных командировок, как герой войны. Если он приезжал ночью, то не мог ждать до утра и звонил Миле по телефону среди ночи. Она тоже не могла ждать до утра. Милочка летела к нему по улице, теряя тапочки. Это была любовь, от которой звенит в ушах. Миланья была очень красивой, нежной , верной и какой-то чистой, наивной девочкой. Олег тоже был парень хоть куда. Красавец. Вскоре они решили пожениться. Родители были рады и сыграли им свадьбу. Его родители отдали молодым квартиру, уехали в частный дом на окраину — живите и радуйтесь. Мила окутала Олега трепетной заботой. Он продолжал ездить на заработки. Она работала в детском саду и пекла, жарила, варила борщи, оттачивая свое мастерство. Стала виртуозом кулинарии: её торты могли бы украсить витрину парижской кондитерской, а она кормила ими мужа в перерывах между ее сменами в детском саду. Квартира пахла ванилью и домашним уютом.
А потом грянули девяностые. Время контрастов. Время купонов, миллионов, дикой инфляции и пустых кошельков. Но Олегу повезло — друзья организовали фирму. Олег быстро влился в коллектив новоявленного предприятия. Работа была не пыльная. Вахты закончились, начались «офисные будни». Пахать больше не надо было, надо было «решать вопросы», при этом пить и гулять. Из открытого парня Олег превратился в типичного персонажа той эпохи . Жизнь удалась, а характер испортился.
К ним домой постоянно заваливались компании. Мила металась между плитой и столом, расстилая скатерть-самобранку полную яств. Бутылку друзья обычно приносили с собой. Среди друзей мелькали девушки «с работы». Мила кормила и их. Она вообще считала, что люди приходят в гости, чтобы есть, а не чтобы разрушать чужие семьи.
Я всё видела, понимала, но не могла ей сказать о его измене. Боялась сделать ей больно, развалить их жизнь. Верила, что он образумится и всё в их семье наладится. Я до сих пор не знаю, как в таких ситуациях быть. Нужно ли «открывать» глаза на изменника или не нужно. У некоторых так продолжается всю жизнь. Но у судьбы свои сценарии. Жизнь — это не всегда сказка с хорошим концом.
Однажды я не выдержала: — Слушай, Мил, а ты не думаешь, что он тебе изменяет? Что это у него за командировки? Мила посмотрела на меня с такой жалостью, будто я сказала глупость в приличном обществе. — Что ты! У Олежки давление. Он так устает на работе. Ему не до этого.
Я замолчала. Как открыть глаза человеку, который плотно зажмурился? Я боялась стать той, кто принесет дурную весть.
Через три года «тапки оказались заняты». Мила вернулась домой, а там — гостья. Девушка с работы в тапках хозяйки сидела на её диване . Людмила. Ее тоже друзья звали Мила. Наша Миланья, верная своей природе, их накормила, напоила… Только спать не уложила. Она ждала, что Олег что-то объяснит. А он молчал. Ему было лень оправдываться.
Следующий раз история повторилась. Мила верила в любовь Олежки и вопросов не задавала.
Но Олежка ждал вопросов, и не дождавшись ее реакции, сам ей все рассказал. Моя подруга не знала как ей жить и что делать . Она продолжала ходить на работу, готовить, хоть сердце ее разрывалось от боли. В конце концов, он сам не выдержал её молчаливого всепрощения. Сказал: «Уходи. Забирай вещи. Только шубу оставь. Я её тебе подарил».
Это было не просто предательство. Это был выстрел в упор.
Мила ушла к родителям и выключилась. Месяц она лежала лицом к стене. Не работала, не ела, не говорила, только изредка вставала, чтобы дойти до туалета. Душа вытекла, осталась оболочка. Хорошо, что у нее были хорошие родители, чуткая и добрая мама, которые Милу поддерживали.
А Олег в это время обустраивал быт с новой Милой. Та была лет на десять старше, с прокуренным голосом и лицом женщины, которая протоптала все тропы этой жизни и познала все её низменные смыслы. Она пила и курила как сапожник и выглядела так, будто её уже ничем не удивить. Олег её обожал. Мне было тошно находиться с ним в одной компании. Бывает такая брезгливость — духовная.
Но время — лучший хирург, хоть и работает без наркоза. Раны Миланьи затянулись, обросли броней. Она запретила упоминать его имя. Пошла учиться в пединститут, работала в саду. Она расцвела. Знаете, есть такая красота — послевкусие. Она стала еще лучше, чем в юности. В тридцать лет она была просто ослепительна.
Она училась и работала. Со временем у нее появились новые подруги и друзья. Все, казалось, было хорошо. Но я знала, что она очень домашняя девочка и ей нужна семья. Ей нужно кого-то кормить своими пирогами
И тогда появился Он. Счастье пришло откуда не ждали. Друг её младшего брата. Это она его не замечала, а он любил её с самого детства — с тех самых пор, когда у неё были смешные уши и белые банты. Он был на семь лет моложе. Она присмотрелась. Дала ему шанс. И сердце, которое, казалось, превратилось в камень, вдруг застучало. Они поженились. Сейчас у них двое сыновей, дом и тишина, которая дороже любых итальянских страстей.
Олег позвонил ей через несколько лет. Попросил о встрече «по делу». Мила пришла. Он сидел какой-то помятый, и просил начать всё сначала. Говорил, что был дураком. Мила смотрела на него и не понимала: кто этот человек? Внутри неё не было ни злости, ни боли. Только легкое отвращение, как к мухе, попавшей в суп. На этом всё и закончилось. Говорили, у него потом была еще одна новая Мила. Видимо, имя было для него единственной константой.
Окружение — это ведь как рассол. Каким бы крепким и свежим ни был огурец, если его положить в банку с мутной соленой жижей, он неизбежно станет соленым. Если бы Олежка не пошел работать на ту фирму, если бы его не окружали друзья, для которых ежедневные гулянки и случайные связи стали признаком «успеха», — может быть, они жили бы до сих пор? Трудно сказать. Среда лепит человека под свой формат. Один в поле не воин, особенно если поле засеяно сорняками. Олег просто не выдержал давления этой «легкой жизни», где предать жену стало так же просто, как выпить лишнюю рюмку.
Прошло сорок лет с того дня, как я увидела её в школьном дворе. Мы уже не те девчонки с бантами, и жизнь «закрутила» нас в разные стороны, но когда я вспоминаю Миланью, у меня внутри становится тепло, как от чашки хорошего горячего чая в мороз.
Однажды мне приснился сон, будто я собираюсь к Миле на торжество и собираю ей какие-то пелёнки, посуду. На тот момент мы долго не перезванивались, я о ней долго не вспоминала, но ее телефон у меня был. Я позвонила Миле: — Мил, привет. Сон видела странный. Собираю тебе пеленки-посуду, будто на праздник. К чему бы это? На том конце провода возникла пауза, а потом тихий, счастливый смех: — А к тому, что я беременна. Ждем второго ребенка. Вскоре у них родился ещё один мальчик. Иногда нам кажется, что дороги разошлись и между нами — километры чужих людей и лет. Но наши души продолжают перекликаться на каком-то невидимом, беспроводном уровне.
Я до сих пор благодарна ей. За то, что она была в моей жизни. За то, что благодаря ей мне хотелось идти в школу. Я смотрю на наши старые фотографии и улыбаюсь. Бывает такая дружба — она как фундамент: её не видно под домом жизни, но именно на ней всё строится. Миланье сейчас тоже пятьдесят, но для меня она осталась той самой чистой, нежной девочкой, которая умела верить в любовь.
#женская_дружба #рассказ #ностальгия #судьба #связь_душ #про_жизнь
#женская_дружба #судьба
#предательство #дружба
#любовь #шанс
#история_одной_жизни
#советское_детство
#ностальгия_80е
#эпоха_90х
#житейская_мудрость
#приглашение_в_важное