Знаете, в каком месте моей хрущёвки я получаю самые ценные жизненные советы? Не на кухне и не на балконе. А на лестнице между четвёртым и пятым этажами, когда сердце готово выпрыгнуть из груди. Именно там меня вдруг озарило: вся наша погоня за «нормальной» жизнью — это большой и странный обман. И подтверждение этому я нашёл в истории 35-летней девственницы из Америки, которой я, 68-летний холостяк, теперь тайно завидую. Объясняю, почему.
Читаю я историю одной женщины. Из штата Мэн, с далёкого континента. Лорен. Ей 35. И она – девственница. Причём не тайная страдалица, а такая, что сама об этом говорит на всю планету, в этих ваших «Инстаграмах». И её, естественно, мгновенно начали… нет, не слушать – учить. Советы посыпались, как из ведра: «да как же так», «тебе же пора», «что с тобой не так?». И знаете, что я почувствовал, прислонившись лбом к прохладному стеклу на балконе? Да чистую, светлую зависть! Не к её статусу, боже упаси. А к этой дикой, птичьей, абсолютной смелости. Смелости глядеть в камеру и говорить: «Моя дорога – вот она. Ваша – вон там. И давайте не будем путать». В век, когда все сбились в один большой и нервный табун, и отбиться от него считается чем-то постыдным, почти болезнью. Вот об этом – о праве на свою уникальную, может, неудобную, но свою тропу – давайте и поговорим за чашкой чая. У меня он крепкий, с лимоном.
Часть первая: Всеобщая диагностика или кто выдал тете Шуре медицинский диплом
Помню, году в 78-м, у нас в квартире случилось великое событие – появился цветной телевизор «Рубин-714». Картинка – зелёные лица, малиновые губы, но мы-то знали: это цвет! Собрались соседи, смотрят «Голубой огонёк». И тут наша квартирная бухгалтер, тётя Шура (царство ей небесное), многозначительно вздыхает и говорит моей маме, так, чтобы все услышали: «Марь Иванна, а ваш-то Костя до сих пор холостой? Двадцать один год на базаре! Пора бы уже… А то люди говорить начнут – не в себе, что ли?». Мама покраснела, стала бормотать что-то про работу. А я сидел на табуретке и ловил себя на мысли: «Интересно, а где тётя Шура получила лицензию на экспертизу моей жизнеспособности? В бухгалтерском техникуме?». Мне казалось, что я – как та самая тушёнка на полке: на мне стоит штамп «годен до», и если срок вышел, надо срочно выкидывать, чтобы другим не портился.
У этой Лорен, я гляжу, всё то же самое, только масштаб – планетарный, с хештегами. Видят люди метку «девственница в 35» – и мозг тут же щёлкает, выдавая готовый ярлык: «Ага! Значит, в церковь ходит, в платочке и принца в латах ждёт!». Ан нет, она в светском платье и смеётся. Не сходится? Щёлк! Следующий ярлык: «Врёт! Хайпает!». И снова мимо. Щёлк! «Да она просто старая дева с завышенной самооценкой!». Узнаёте?
Ведь на место «девственности» можно подставить что угодно. Не хочешь детей в 30? «Эгоистка!». Любишь в кино один ходить? «Нелюдим!». Решил в 50 лет таксистом стать вместо начальника отдела? «Да он спятил!». Нас мгновенно ставят на полку, клеят ценник и выносят вердикт. А самое удивительное, что большинство этих «судей» сами-то едут по жизни, как на той самой «копейке» по просёлочной дороге после дождя: скрип, стук, вечно глохнет, брызги грязи из-под колёс, но… «так положено», «так все ездят», «а как иначе-то?».
Мы свято верим, что жизнь – это такой гигантский, всенародный конвейер. Чёткий маршрут: школа, институт (желательно на бюджет), работа (стабильная!), свадьба (пока молодая!), дети (лучше два, разнополые), дача (с картошкой!), пенсия (пораньше!), внуки (чтобы было кому стакан воды подать). И если кто-то с этого конвейера слетел, или, не дай бог, сам спрыгнул – это ЧП! Авария! Нарушение технологического процесса! Надо срочно, с криками «опомнись!» и «да мы же желаем добра!», закинуть человека обратно на ленту. А то, что у многих на этом конвейере душа давно онемела, а от постоянного лязга только и остаётся, что хроническая изжога… Ну, это мелочи, не стоящие внимания. Главное – процесс идёт!
Часть вторая: философия пельменей и тишины или что я приобрел оставшись холостяком
Я, разумеется, не девственник. Но холостяк в 68 – это, согласитесь, в глазах общества диагноз не менее интересный. Меня «лечили» поэтапно. Сначала: «Женись, Костя, а то засидишься!». Потом: «Как? Один? Кто тебе борщ сварит?». Потом, с придыханием: «Одиночество… страшная штука…». А я в это время… варил пельмени. Свои, любимые, с луком и сметаной. И понял (Лорен, видимо, догадалась об этом в 20), что счастье – это не набор соответствий чужим ожиданиям. Это – тишина. Не та, гробовая, а та, внутренняя, когда утром открываешь глаза и тебе не нужно немедленно надевать маску. Маску примерного мужа, уставшего отца, бодрого пенсионера или «души компании». Можно просто быть. Слегка помятым, в старом халате, со своими мыслями, которые никому не обязан высказывать.
Я живу один. Грустно ли? Честно? Иногда да. Но это какая-то чистая, прозрачная грусть. Как осенний дождь за окном. Её не разбавляют упрёки «а я тебе говорила!», не обостряет молчаливая обида на диване, не перебивает срочный вопрос «пап, а где мои кроссовки?». Это моё личное чувство, и я имею на него право. Я сам решаю, во сколько встать, что на завтрак – овсянку или яичницу, и буду ли я смотреть «Место встречи» в пятый раз до двух ночи. Это моя тропа. Она не вымощена, на ней есть кочки и лужи. Но зато по её краям я разглядел столько удивительного: как меняется свет в комнате за день, какой разный вкус у тишины утром и вечером, как по-настоящему звучит любимая музыка, когда её не заглушают чужие разговоры. На общей, укатанной дороге этого не увидишь – там все смотрят под ноги и в спину впереди идущему.
Лорен говорит одну фразу, за которую я готов пожать ей руку через океан: «Я жду подходящего момента, а не гонюсь за первым же шансом». Слышите? Это ведь не про физическую близость. Это универсальный код жизни. Это о том, чтобы не хвататься за первую подвернувшуюся работу из страха остаться без копейки. Не цепляться за случайных людей в соцсетях от тоски. Не говорить «да» на предложение, от которого в душе всё сжимается, только потому, что «так принято» или «а что люди скажут?». Это высшая, недооценённая роскошь – быть хозяином своего собственного времени и своих неподдельных чувств. А мы, дураки, часто принимаем эту роскошь за бедность. «Бедняжка, одна живёт», – говорят про такую. А она, глядишь, в это время выбирает себе новое хобби или просто сладко спит, никому не мешая.
Часть третья: Старик и море... Нет, старик и гадкие комментарии
Самое комичное (и по-человечески понятное) в этой истории – это паника шаблонного мышления. Люди видят бирку «девственница 35+» – и рука сама тянется к картотеке с готовыми образами. «Ага! – думают они. – Значит, это обязательно: очки, книжка, застенчивая улыбка, пуговицы до горла и взгляд в пол!». А тут появляется Лорен – улыбчивая, прямая, может, даже в джинсах и с обычной современной причёской. Пазл не складывается! В голове происходит короткое замыкание. И рождается священный гнев: «Она не соответствует! Она нарушает правила жанра! Если она девственница – она должна страдать! Должна прятаться! Должна просить совета! А она радуется жизни! Да она, наверное, мошенница!». Наш мозг – большой любитель простых решений. Сложного, многогранного человека ему трудно переварить. Проще запихнуть в знакомую коробочку с наклейкой.
Наше мышление обожает этикетки. Это эконом-вариант для ленивого ума. Видит он меня, одинокого деда в магазине с пачкой пельменей – и сразу готовая этикетка: «Брюзга. Эгоист. От всего отстранился». Видит успешную, но бездетную женщину 40 лет – щёлк: «Карьеристка. Холодная». Видит молодого парня, который не хочет водить машину – щёлк: «Неудачник». А когда живой, дышащий, противоречивый человек отказывается помещаться в этот картонный футляр, мы испытываем дискомфорт. Научно это зовётся «когнитивный диссонанс». А по-простому – «нестыковочка вышла». И что делает ленивый ум? Он не переделывает футляр. Он пытается обрубить человеку выступающие части, чтобы впихнуть его туда любой ценой. Отсюда и злые комментарии, и сплетни, и советы «надо срочно жениться/рожать/менять работу».
Со временем я выработал свою защиту. Когда какой-нибудь слишком заботливый родственник или сосед начинает мне намекать на мою «неполноценность», я делаю круглые глаза и говорю: «Ой, а ты знаешь, мне одна гадалка сказала, что жениться мне можно только на блондинке с именем на «А» и с приданым в виде двухкомнатной квартиры в центре. Не подскажешь, где таких ищут?». Обычно на этом разговор заканчивается. Юмор – это щит и меч в одном флаконе. Он обезоруживает. Я уверен, что Лорен тоже читает эти злые комментарии и… ухмыляется. Потому что когда тебя пытаются уязвить тем, что для тебя не является уязвимым местом, это не больно. Это нелепо. Как если бы вас попытались оскорбить, крикнув вслед: «Эй, ты, обладатель идеально ровного почерка!». Ну и что? Спасибо за комплимент, хоть и странный.
Что в итоге? А билет на свою тропу у вас еже в кармане
Так к чему же мы пришли, поднявшись на все эти смысловые этажи? А пришли мы к простой, как пельмень, но важной мысли. История Лорен – вовсе не про физическую близость. Она – про свободу. Про ту самую, настоящую, внутреннюю свободу, за которую, может, кто-то и боролся когда-то, а мы её часто размениваем на одобрительный кивок соседки или десяток анонимных лайков. Мы променяли право на свой маршрут на дешёвый билет в общий вагон, который везёт «неизвестно куда, но зато со всеми».
Эта женщина из штата Мэн, сама того не зная, дала мне, седому холостяку с пятого этажа, отличный пинок. Она напомнила: главное в жизни – не примчаться первым к чужой финишной ленте, размахивая воображаемым флагом. Главное – не спеша, с любопытством, сворачивая на любые интересные тропки, пройти свою, личную дистанцию. И если на всём её протяжении так и не подвернулся спутник, с которым захотелось бы пройти рука об руку – это не провал. Провал – это взять за руку первого, кто подвернулся, только потому, что «пора бы уже», «все так делают» или «а то тётя Шура опять будет говорить».
Вот я снова иду на свой пятый. Сердце стучит, как молоток по наковальне. Но в голове теперь не каша из дневных тревог. Там поселилась ясная и твёрдая мысль. Знаете, где прячется настоящая молодость? Не в паспорте, не в гибких суставах. Она – в этой самой, птичьей смелости жить по своему уставу. В смелости Лорен. В смелости любого, кто в 20, 40 или 70 лет говорит: «Мой путь – вот он. И он правильный, потому что он – мой». И пусть у неё там, в Мэне, всё сложится именно так, как она задумала. А у нас с вами – здесь, на наших этажах, в наших домах, в наших головах – найдётся мужество признать за собой право на свою собственную, уникальную, может, странную, но такую ценную жизнь.
Свою тропинку можно отыскать всегда. Даже если для этого придётся свернуть с широкого, укатанного шоссе. Да, будет пыль на ботинках. Да, из окон проносящихся мимо автобусов будут доноситься удивлённые возгласы: «Куда это он пошёл? Там же непроходимо!». Но зато какие виды откроются! Какая тишина! И какое счастье – понимать, что каждый шаг по этой земле – твой собственный, честный и настоящий.
Если вам есть что добавить, или своя история на эту тему – заходите в гости, на канал. Чайник всегда наготове, пельмени в морозилке, а для разговора – самое главное – есть удобный стол и два стула. Давайте обсудим.