- Фарида Альбертовна, что происходит? - навстречу вышла невестка.
- Ничего особенного, Наташа, просто я буду жить с вами!
Это заявление прозвучало неожиданно, как январская гроза.
- Вообще-то мне решать, кто будет жить в моей квартире, - хмыкнула Наталья.
- Ты жена моего сына, а следовательно всё твоё, теперь наше!
Следом зашёл Борис, неся остальные вещи своей матери.
- Боря, что происходит? - с вызовом спросила Наташа.
- После смерти папы, мама боится оставаться одна в своей квартире, пусть поживёт с нами.
Наталья замерла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Она медленно перевела взгляд с улыбающейся Фариды Альбертовны на своего мужа, который избегал её глаз.
— Пусть… поживёт? — тихо, почти беззвучно повторила она. — И это мы решаем… как? Вдвоём? Или уже втроём?
— Наташ, не драматизируй, — Борис поставил чемоданы, пытаясь обнять её. Она резко отшатнулась. — Это ненадолго. Пока мама не придёт в себя. Месяц-другой.
— Месяц? Другой? — голос Наташи дрогнул от ярости. — Ты смотрел на календарь? У нас в феврале защита моего проекта, Боря! Мне нужна тишина, а не… — она махнула рукой в сторону чемоданов.
— Я не буду шуметь, родная, — вступила Фарида Альбертовна, уже расставляя свои фарфоровые слоники на полке в гостиной, сметая настольную фотографию Наташи с родителями. — Буду как мышь. Только вот кухню, я смотрю, вам неплохо бы переставить. Холодильник тут на проходе, фэн-шуй никудышный.
Наталья закрыла глаза, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Скандалить сейчас, при муже, значило проиграть. Она сделала глубокий вдох.
— Хорошо, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. — Месяц. Но это максимум, Борис. Понял? Максимум.
Неделю спустя.
Неделя превратилась в ад из тихого скрежета. Фарида Альбертовна действительно не шумела. Она методично, как оккупант, устанавливала свои порядки.
— Наташа, ты мясо не так рубишь — все соки уходят, — раздавался голос с кухни, стоило Наталье начать готовить ужин.
— Дорогая, зачем тебе эти духи? Пахнет, как в публичном доме, — говорила свекровь, вертя в руках флакон от подарка Бориса.
— Боречка устал, он хочет отдохнуть, а у тебя тут музыка играет, — выключала она колонку, когда Наташа пыталась расслабиться.
Борис же старался быть «миротворцем», что на деле означало «мама всегда права».
— Она же просто заботится, Наташ. Прости её, она пожилая.
— Это моя квартира, Борис! Моя! Куплена на мои деньги, пока ты на стартапе работал за идею! — шипела Наташа ночью, когда свекровь, постукивая палочкой, уходила в свою (Наташину же!) комнату.
— Не начинай про деньги, — хмурился он. — Семья — это не про счета.
Кульминация наступила утром в субботу. Наташа, вымотанная неделей недосыпа и бесконечных придирок, налила себе кофе в свою любимую кружку — ту самую, смешную, с динозавром, которую они купили с Борисом в самом начале отношений. Её последний оплот, её реликвия.
Фарида Альбертовна, проходя мимо, «случайно» задела стол локтем. Чашка с грохотом полетела на пол, разбившись вдребезги.
— Ой, какая неловкость! — без тени сожаления сказала свекровь. — Ну ничего, Наталья, не реви. Это же просто вещь. Я тебе в «Фикс-Прайсе» новую куплю, дешёвенькую. А эту ерунду и жалеть не стоит.
Что-то в Наташе оборвалось. Тихий, холодный щелчок. Она посмотрела на осколки своего прошлого, на спокойное лицо свекрови, на испуганное — Бориса, который только что вошёл на кухню.
— Всё, — тихо сказала Наташа.
— Что «всё», деточка? — снисходительно улыбнулась Фарида Альбертовна.
— Всё, — повторила Наташа, и её голос набрал силу, зазвучал стально. — Собирайте свои чемоданы. Сейчас. И убирайтесь из моей квартиры. Навсегда.
В кухне повисла гробовая тишина.
— Что?! Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я твоя свекровь! Боря, ты слышишь это?!
— Наташа, опомнись! — бросился к ней муж.
— Нет, Борис, это ты опомнись! — крикнула она, впервые за неделю не сдерживаясь. — Ты выбрал. Ты выбрал её, когда привёл сюда без моего согласия. Ты выбирал её каждый раз, когда позволял ей унижать меня в моём же доме! Теперь делай окончательный выбор. Или она уходит сейчас. Или ухожу я. И тогда ты сможешь жить с мамочкой здесь до конца своих дней.
— Ты не имеешь права меня выгонять! Это квартира моего сына! — завопила Фарида Альбертовна.
— Имею, — ледяным тоном парировала Наталья. — Она записана на меня. Юридически — это мой дом. В котором я больше не намерена терпеть террор. У вас есть час. Потом я вызываю полицию и выношу ваши вещи на площадку.
Она повернулась и вышла из кухни, не глядя на побелевшее лицо Бориса. Дверь в спальню она закрыла не хлопнув, а очень тихо, но этот звучок прозвучал громче любого скандала. Это был звук захлопнувшейся двери её прежней жизни. Теперь ей было всё равно, что будет дальше. Лишь бы это было без Фариды Альбертовны.
Сорок минут спустя.
Когда шум в прихожей стих, Наташа вышла из комнаты. Свекровь наконец-то исчезла, а вместе с ней и Борис.