Из воспоминаний протоиерея Григория Покровского
Белевские обыватели объясняли в свое время кончину императрицы Елизаветы Алексеевны в Белёве или около Белёва непосредственной зависимостью от кончины ее супруга (здесь император Александр I); этим и решили себе вопрос "о поразительно быстром последовании одной смерти за другой" и облекли связь двух загадочных смертей в ряд фактов, из которых сложилось и долго передавалось (быть может и теперь передается) с полной верою в историческую истинность передаваемых фактов.
Белевское сказание гласило так: Императрица Елизавета Алексеевна, в Таганроге, за несколько дней (а может быть недель) до внезапной болезни императора Александра I, поправилась, чувствовала себя сравнительно окрепшей и бодрой, ухаживала за больным без устали; с самой минуты его смерти до отправления тела покойного императора держала себя изумительно твердо и, собираясь из Таганрога в обратный путь, во время путешествия до Белёва, ничем не обнаружила перемены к худшему в состоянии своего здоровья.
Навстречу императрице-супруге Александра I спешит вдовствующая императрица-мать (Мария Федоровна); между ними условлена заранее встреча в Калуге. По чьей инициативе она вызвана? На последний вопрос белевцы отвечали вполне уверительно, что "царица-мать поспешила навстречу невестке по ее настоятельной просьбе".
К этому еще добавляли, что "никто из сопровождавших Елизавету Алексеевну, до приближения к Белёву, не знал о предстоящей встрече двух вдовствующих императриц; только здесь, от кого-то из белевских чинов, сновавших для углаживания дороги царскому поезду, спутники Елизаветы Алексеевны узнали, что "императрица-мать прибыла в Калугу и там будет ждать свою невестку".
Отвечали белевцы, тоном уверенности, и на вопрос "о цели свидания двух императриц подальше от столицы", хоть этот ответ, если он не был заготовлен, унесла с собой в безответную могилу, не успев высказать даже на ухо царице-матери, Елизавета Алексеевна.
Она-де вызвала на встречу себе царицу-мать, чтобы поведать ей тайну загадочной, чрезвычайно скоротечной болезни и негаданной смерти своего мужа после утреннего кофе или шоколаду у какой-то высокосиятельной дамы в пригородной вилле или садовой беседке, а не после прогулки по вершинам гор таврийских.
Сказание белевское о кончине императрицы Елизаветы Алексеевны
За неделю до вешнего Николы жители Белева были оповещены властями, что "царский поезд приближается". Народ все улицы запрудил; густые толпы выдвигались далеко за город, по дороге, навстречу царскому поезду. Ожидали прибытия еще далеко до заката солнечного.
Но как раз к самому закату, медленно двигавшийся поезд, совсем остановился, версты четыре не доезжая до города, у подгородного села (кажется Мишино прозывается). Отделились наших двое или трое от поезда: капитан-исправник, городничий и еще кто-то; скачут по дороге, и строго так, но без окриков, народу командуют: Назад! По домам! Никакой встречи не будет! По улицам чтобы не сновали; шуму ни-ни, - избави Бог! государыню тревожить настрого заказано!
Так по всей дороге и по улице, до царской квартиры, все очистили от народа. А сами стали у подъезда на караул. Стемнело.
Народ притих; но по домам не сиделось. Где поближе к царской квартире обыватели выползал потихоньку, чтобы своего начальства не растревожить, становились у своих калиток, кто поплотней к заборам уставились; многие, хоть и с опаской пробирались ближе к царской квартире; насупротив ее все заборы была вплотную народом подперты, а поверх (через заборы со дворов) головами унизаны.
Так, близ полуночи, еще издалека, с самого въезда в улицу, ведущую прямо к подъезду царской квартиры, послышался такой быстрый стук колес, как у почтарей-троечников.
Во весь дух поезд пронесся и стал у подъезда! Из передней кареты кого-то высадили и на крыльцо под руки повели; вслед затем, из той-же кареты, бережно вытащили и двое понесли. Суета поднялась непостижимая! Какой-то из царской свиты кричал городничему или кому другому из наших: "Государыне дурно! Священника просит! Живо! Сию минуту! Христа ради скорее!".
Привезли священника наскоро (называли его и по имени, один из учителей местного духовного училища). Он, говорят, напутствовал какую-то закутанную особу. А на рассвете весь город (всю ночь тихо волновавшийся) узнал, что "государыня Богу душу отдала, и посланы с этой вестью гонцы в Калугу к царица-матери". Вот и состоялось свидание живой с мертвою не в Калуге, а в Белеве!
Во всем и на все Божья воля. Но есть Божья воля, которую зовут Божьим попущением за грехи наши. И это дело сталось по Божьему попущению злым людям. Бог знает и рассудит на том свете, случай или злой умысел не допустил двум императрицам поделиться секретом о загадочной смерти императора Александра I.
В первый раз привелось мне выслушать этот наш белевский сказ во дворце (так назван дом, в котором приготовлен гроб императрицы Елизаветы Алексеевны; он стал приютом для бездомных и обнищавших вдов из дворянских и священнических жен) от старушек дворцовых, с которыми близко познакомился я, ходя во время внеклассное для экстраординарных занятий классиками к моему незабвенному инспектору и наставнику П. И. Оболенскому, бывшему настоятелем домовой церкви в этом Белевском дворце.
В 5 лет (1834-1838 гг.) моей школьной жизни в Белеве приходилось слышать мне эту повесть от многих разного звания сказателей, которые не разногласили.