Купил доски в четверг. Самые обычные, сороковку. Гвоздей взял двухсотку — длинные, чтоб насквозь. В субботу встал пораньше, пока Витька ещё спит, и пошёл к калитке.
Жена вышла на крыльцо, постояла. Ничего не сказала. Знала, что уговаривать бесполезно.
Первую доску приложил. Замерил. Вбил гвоздь. Потом второй. Третий.
Восемь лет назад мы эту калитку вместе делали.
Как познакомились
Май две тысячи шестнадцатого. Мы с Леной только купили участок. Шесть соток, домик старенький, но своё. Я в первые выходные приехал забор смотреть — где чинить надо, где подпорки ставить.
Сосед вышел. Мужик лет сорока, крепкий такой.
— Виктор, — протянул руку. — Можно Витёк.
— Артём.
Разговорились. Он три года тут уже жил, всё знал. Рассказал, где в посёлке магазин, где воду брать, когда электричество отключают. Потом говорит:
— Слушай, давай калиточку сделаем между участками. А то через улицу каждый раз круг делать.
Мне идея понравилась. В субботу сделали. Он петли принёс, я доски свои отдал. Получилось нормально.
В первое лето Витька мне много помогал. Я в огородных делах вообще ноль был, а он всё показывал: когда рассаду высаживать, как грядки делать, чем от вредителей обрабатывать.
Жёны тоже сошлись быстро. Лена с его Наташкой чуть ли не каждый день чай пили, то у нас, то у них.
Сын мой, Артёмка, с их Максимом подружился. Восемь лет обоим было. Футбол гоняли, на речку вместе ходили.
По выходным шашлыки делали. Витька всегда мясо готовил — у него рецепт какой-то особенный был, с соевым соусом и чесноком. Я мангал разжигал, уголь ворошил. Сидели до темноты, болтали обо всём подряд.
Нормальные были времена.
Бензопила
Первый раз я засомневался в восемнадцатом году.
Витька попросил бензопилу на пару дней. Говорит, берёзу надо спилить, своя в ремонте. Я дал, само собой. Мы же соседи, чего там.
Через неделю встречаю его у магазина:
— Витёк, а пила когда?
— А? Да-да, завтра принесу, совсем забыл.
Не принёс.
Ещё через неделю спрашиваю:
— Ну как там пила?
— Точно, извини, сейчас схожу.
Не сходил.
Через месяц я сам пошёл забирать. Пила у него в сарае лежала, грязная, цепь затупилась. Масло старое, чёрное.
— Ты хоть почистил бы, — говорю.
— Да ладно тебе, — махнул рукой. — Всё равно своя же.
Взял я пилу, ушёл. Дома полчаса отмывал, цепь точил. Неприятно было. Не то что он не вернул — а как. Будто само собой, будто должен был.
Но промолчал. Подумал — бывает, забывчивый человек.
История с водой
Лето восемнадцатого вышло жарким. Июль вообще огонь — больше тридцати каждый день, ни капли дождя.
Скважину мы пробурили вместе годом раньше. Я двадцать пять тысяч отдал, он столько же. Договорились сразу — поливаем по очереди. Он вечером, с шести до восьми. Я утром, с пяти до семи.
В ту жару я каждое утро вставал в пять. Огурцы погибали, помидоры вяли — надо было поливать.
Выхожу как-то, смотрю — насос уже гудит. Витька стоит, шланг в руках, свои грядки поливает.
Подхожу:
— Витёк, у меня же сейчас время.
Оборачивается:
— Вот полью — и твоё. У меня помидоры горят, не видишь?
— Но мы договаривались...
— Ну не умрёшь же. Потерпи.
Я постоял, подумал — ладно, действительно, помидоры у него плохие. Пошёл обратно.
В семь снова вышел — насос работает. В восемь — работает. В девять только отключил.
Мои огурцы к тому времени висели тряпками. Полил я их, конечно, но поздно уже было. Половина завяла.
Вечером зашёл к нему:
— Витёк, ты четыре часа поливал. Это несерьёзно.
— Артём, не придирайся. В другой раз ты больше польёшь.
Но я в другой раз больше не поливал. А он — поливал.
Это повторилось раз пять за лето. Я каждый раз молчал. Не хотел ругаться.
Забор
Осенью того же года старый забор между участками совсем расшатался. Столбы сгнили, доски отваливались. Надо было новый ставить.
Витька взялся организовать. Говорит:
— Я знаю бригаду хорошую. Посчитал — семьдесят тысяч выйдет. Давай пополам.
— Давай.
Я отдал ему тридцать пять тысяч. Забор поставили за неделю. Нормальный, из профнастила.
А через месяц я случайно разговорился с соседом напротив, Петровичем. Он строитель, всех подрядчиков в округе знает.
— Слушай, а сколько забор стоит поставить? — спросил я.
— Какой?
— Ну вот как у нас. Профнастил, двадцать метров.
— Тысяч пятьдесят, не больше.
У меня внутри похолодело.
Пришёл к Витьке вечером:
— Слушай, у меня вопрос. Забор пятьдесят тысяч стоил?
Он даже не смутился:
— Ну да, примерно.
— А ты с меня тридцать пять взял. Где двадцать тысяч?
— Артём, ты что, серьёзно? Я же время потратил. Бригаду искал, договаривался, материал заказывал. Это моя работа.
— Двадцать тысяч за работу?
— Не нравится — в следующий раз сам всё делай.
Развернулся и ушёл в дом.
Лена говорила — иди, требуй деньги обратно. Но я не пошёл. Потому что тогда пришлось бы сказать вслух: мой сосед меня обманул. А я этого не хотел признавать.
Яблоня
Весной девятнадцатого у нас зацвела яблоня. Старая, ещё прежние хозяева сажали. Антоновка. Большая такая, раскидистая. Часть веток нависала над Витькиным участком, метра на полтора заходила. Но это нормально, дерево так растёт.
Лена из этих яблок варенье делала каждый год. Литров по десять закрывала. Кислые они, крупные, для варки самое то.
Приезжаю в субботу утром — смотрю, что-то странное с яблоней. Подхожу ближе — половина кроны срезана. Со стороны Витькиного участка все ветки обрублены, прямо у забора. Пилой срезал, грубо так, даже не зачистил.
Лена вышла, увидела — руками всплеснула:
— Кто это сделал?!
Я сразу понял. Полез через забор к Витьке. Он во дворе возился, ветки в кучу складывал. Мои ветки.
— Ты что творишь?! — не сдержался я.
Выпрямился, посмотрел:
— А что такого?
— Ты яблоню изуродовал!
— Над моей территорией висела — я убрал. Мне тень мешала.
— Можно было спросить!
— Зачем? Это моё право. Всё, что над моим участком — моё.
Я стоял, смотрел на него. Хотел что-то сказать, но слова не шли.
Развернулся, ушёл.
Яблоня больше не плодоносила. К осени начала сохнуть. К следующей весне засохла совсем. Пришлось спилить.
Дети
В прошлом году Артёмка прибежал с улицы. Лицо красное, глаза на мокром месте.
— Пап, а дядя Витя сказал, что я больше к ним не приходи.
Сердце сжалось.
— Как это? Почему?
— Я у них во дворе был, с Максом в мяч играли. А дядя Витя вышел и говорит: твой отец плохой человек, иди домой и больше сюда не ходи.
Я вышел, дошёл до калитки. Позвал Витьку. Он вышел, спокойный такой.
— Ты какого черта детей втягиваешь? — спросил я тихо.
— А ты сам виноват.
— В чём виноват?
— Во всём. Сам знаешь.
— Дети тут причём?
Он пожал плечами:
— Мой ребёнок — моё дело. Не хочу, чтоб он с твоим общался.
Развернулся, ушёл.
Артёмка потом долго спрашивал, почему Максим с ним не дружит. Я не знал, что ответить.
Брус
Прошлым летом решил беседку поставить. Заказал брус — лиственницу, дорогую. Сто пятьдесят на куб вышло, три куба взял. Привезли вечером в пятницу, я всё сложил, плёнкой укрыл от дождя.
В субботу утром приезжаю — плёнка сдвинута, калитка между участками открыта. Хотя я на ночь её закрывал точно.
Смотрю на брус — не хватает. Считаю — половины нет. Полтора куба пропало.
Обошёл участок — нигде нет. Полез через забор к Витьке.
У него новый сарай стоит. Из бруса. Из моего бруса — я сразу увидел. Цвет тот же, сечение то же, даже маркировка на торцах та же самая.
— Витька! — позвал я.
Вышел.
— Это мой брус, — говорю. — Ты его забрал.
Посмотрел на меня:
— Докажи.
— Вот он, твой сарай из него.
— Я тоже брус покупал. Может, совпадение.
— У него маркировка моя!
— Ну и что. Бывает одинаковая.
Я достал телефон, вызвал участкового. Приехал он через час, послушал нас обоих.
— Документы есть на покупку? — спросил меня.
— Есть, дома.
— На брус, который сейчас у него в сарае?
— Ну... он же мой был.
Участковый развёл руками:
— Понимаете, без свидетелей я ничего не докажу. Вы говорите — ваш, он говорит — свой.
Витька стоял рядом, молчал. Даже не спорил.
Участковый уехал. Я постоял, посмотрел на сарай. Развернулся, пошёл домой.
Вечером сказал Лене:
— Всё. Хватит.
Калитка
В понедельник съездил в строительный магазин. Купил доски сороковку, шесть штук. Гвоздей двухсотку — длинные, прочные. Привёз, выгрузил.
Лена вышла на крыльцо:
— Точно решил?
— Точно.
В субботу встал рано. Взял молоток, гвозди, доски. Пошёл к калитке.
Приложил первую доску вертикально. Вбил гвоздь сверху. Потом снизу. Потом посередине.
Вторую доску. Третью.
Витька вышел на шум. Постоял, посмотрел.
— Офигел совсем? — крикнул.
Молчу, колочу дальше.
— Ну и правильно! Мне твоя калитка вообще не нужна была!
Четвёртая доска. Пятая. Шестая.
Последний гвоздь вбил. Отошёл, посмотрел. Калитки больше нет. Просто забор.
Вытер руки. Пошёл домой.
Сейчас
Прошло восемь месяцев.
Мы с Витькой не разговариваем. На улице встречаемся — проходим мимо, не здороваясь.
Артёмка первое время спрашивал про Максима. Потом перестал. Познакомился с ребятами из соседнего посёлка, туда теперь ездит.
Лена иногда говорит:
— Может, всё-таки помириться попробуете?
Отвечаю:
— Нет.
И не буду. Потому что это не обычная ссора. Это когда человек сначала бензопилу не вернул. Потом воду в своё время забрал. Потом на деньгах нагрел. Потом дерево срубил. Потом детей настроил. Потом брус украл.
Раз за разом. Год за годом.
И ни разу не извинился. Ни разу не признал, что был не прав.
Калитку я не открою. Никогда. Пусть зарастает травой, пусть гниёт. Мне не надо пути к человеку, который считает меня дураком.
Сижу сейчас на веранде. Пью чай. Смотрю на участок, на грядки, на новую беседку — достроил я её в итоге, купил брус заново. На яблоню молодую смотрю — посадил прошлой осенью, на том же месте где старая была.
Витьку не вижу. Не слышу.
И знаете что? Спокойно мне. Правда.
Друзья, расскажите в комментариях — были у вас похожие ситуации с соседями или знакомыми? Когда приходилось рвать отношения после долгих лет дружбы? Как решились на этот шаг и не жалеете ли сейчас?
Все события и персонажи вымышлены. Совпадения случайны.