Между правым Юнгером и левым Барбюсом
Возвращение
(Дорога домой)
Самый непрочитанный и самый злободневный роман знаменитого писателя.
Да и вообще Ремарк не прочитан по настоящему.
Смысл его книг глубже, гораздо глубже привычного пацифизма.
А Возвращение просто можно цитировать с любого места и всё это будет не только про немцев и Германию, но и про нас.
Творчество Юнгера это пример (довольно редкий в 20 веке!) правого взгляда на войну, Брабюс -- левого. Юнгер видит смысл в войне как испытании для человеческого духа, Барбюс не видит никакого смысла вообще.
Что же Ремарк?
Мы привыкли считать, что он отрицает войну и ненавидит ее -- но разве так же как Барбюс? Нет. Вовсе нет.
Пауль Боймер, осмысливая трагический опыт, говорит в своем внутреннем монологе о том, что война не смогла его сломить. Мы не стали дезертирами, мы не капитулировали -- он не гордится этим, но и не стыдится военного опыта.
Еще отчетливее тема военного прошлого звучит в романе Возвращение.
Вот описание последнего боя осенью 1918 года:
Снова бурлит, трещит, ревет, беснуется буря из грязи и железа, воздух грохочет, земля гудит. Но вот завеса поднимается, скользит назад, и в тот же миг из земли вырастают люди, опаленные, черные, с гранатами в руках, настороже, наготове.
— Медленно отступать! — кричит Хеель.
Атака — слева от нас. Борьба разгорается вокруг одной нашей огневой точки в воронке. Лает пулемет. Вспыхивают молнии рвущихся гранат. Вдруг пулемет замолкает: заело. Огневую точку сразу же атакуют с фланга. Еще несколько минут — и она будет отрезана. Хеель это видит.
— Черт! — Он прыгает через насыпь. — Вперед!
Боевые припасы летят вслед; в один миг Вилли, Бетке и Хеель ложатся на расстоянии броска и мечут гранаты; вот Хеель опять вскакивает, — в такие минуты он точно теряет рассудок, это сущий дьявол. Дело, однако, удается. Те, кто залег в воронке, смелеют, пулемет снова строчит, связь восстанавливается, и мы все вместе бежим назад, стремясь добраться до бетонного блиндажа. Все произошло так быстро, что американцы и не заметили, как опустела воронка.
Думаю, эти строчки могли бы появиться и у Юнгера и у Мисимы.
А вот разгорается гражданский конфликт, солдаты, еще при оружии, уже делятся на тех, что за коммунистов и на тех, кто против.
— Кайзер бежал в Голландию.
Мы
смотрим на него во все глаза. Вайль несомненно спятил. Хеель багровеет и кричит:
— Врешь, негодяй!
Вайль протягивает газету. Хеель комкает ее и с бешенством смотрит на Вайля. Он ненавидит его, потому что Вайль еврей и потому что он уравновешенный человек, который вечно сидит где-нибудь, склонившись над книгой, Хеель же — лихой рубака.
..............
Хеель частенько придирался к Вайлю, и неудивительно, что Вайлю хочется теперь насладиться своим торжеством. Нам-то на это наплевать. Хеель бывал, правда, резок, но он всегда рвался в бой, точно Блюхер, и держался молодцом. Солдат такие вещи ценит.
======================
Не очень привычный Ремарк, да?)