Эта история о том, как две недели безмятежного отдыха могут обернуться настоящей проверкой на прочность для нервной системы. Молодая семья, модный дизайн и инициативная родственница со своим, особым взглядом на уют. Казалось бы, что может случиться, если оставить ключи маме «просто полить цветы»? Оказывается, за это время можно перевернуть жизнь с ног на голову.
Отъезд и роковая ошибка
Всё началось с того, что мы с Игорем наконец-то накопили на отпуск мечты. Два года без моря, два года ипотечных выплат и, главное, два года ремонта. Мы вложили душу (и все деньги) в нашу «двушку». Это был настоящий лофт: кирпичная кладка, серые бетонные стены, минимум мебели, много воздуха и света. Мы гордились каждой лампочкой Эдисона, свисающей с потолка на черном шнуре.
Перед отлетом встал вопрос: кому доверить кота Марципана и цветы? Вариантов было немного. Мои родители жили в другом городе, друзья работали 24/7. Оставалась только Валентина Петровна — мама Игоря.
— Не переживайте, — щебетала она по телефону. — Я только цветочки полью, Марсика покормлю и сразу уйду. Заодно пыль протру, а то у вас вечно эти серые стены пыль притягивают.
Мы переглянулись, но деваться было некуда. Вручили ключи, поцеловали кота в наглую рыжую морду и улетели к пальмам и «все включено».
Тревожные звоночки
Отпуск проходил идеально. Первые три дня Валентина Петровна исправно слала фотоотчеты: вот Марципан ест, вот фикус стоит зеленый. Но на четвертый день отчеты прекратились.
— Мам, всё в порядке? — спросил Игорь по видеосвязи.
Камера на телефоне свекрови почему-то смотрела в потолок, а на фоне слышались странные звуки: шарканье, шуршание и чей-то энергичный бубнеж.
— Всё прекрасно, Игорёша! — голос мамы звучал запыхавшимся. — Связь плохая, не могу говорить, руки заняты. Марсик передает привет!
Мы списали это на её обычную суетливость. Ну чем могут быть заняты руки? Наверняка печет пироги, чтобы встретить нас. Если бы мы знали правду, мы бы, наверное, переплыли море вплавь, лишь бы оказаться дома раньше.
Возвращение в другую реальность
Такси везло нас домой. Мы, загорелые и отдохнувшие, мечтали только об одном: упасть на нашу огромную низкую кровать и выспаться. Поднимаясь в лифте, мы почувствовали странный запах. Пахло не подъездом, а чем-то резким, химическим, вперемешку с ароматом жареных котлет.
— Соседи, наверное, ремонт затеяли, — поморщился Игорь, вставляя ключ в замочную скважину.
Дверь открылась. Мы шагнули через порог. И тут время остановилось.
Я стояла посреди собственной гостиной, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Муж побледнел и опёрся о дверной косяк, чтобы банально не сползти на пол. Валентина Петровна, сияя как начищенный праздничный самовар, развела руками и гордо выдала фразу, которая навсегда разделила нашу жизнь на «до» и «после»:
— Ну, детки, принимайте работу! Теперь хоть на людей похожи будете, а то жили как на вокзале...
Дизайнерский «апокалипсис»
Нашего лофта больше не существовало.
Та самая стена из дорогого декоративного кирпича, которую мы выкладывали вручную неделю, исчезла. Вместо неё красовались бумажные обои. Не просто обои, а «шедевр» из начала нулевых: ядовито-бежевые, с огромными золотыми вензелями и блестками.
Но это было только начало.
Серые бетонные стены, которые придавали квартире стиль, были безжалостно закрашены персиковой водоэмульсионкой. На окнах вместо наших стильных римских штор висели многослойные тюлевые конструкции с ламбрекенами, напоминающие театральный занавес в сельском клубе.
А на полу... На нашем дорогом ламинате под дуб лежал он. Ковер. Красный. С узорами.
— Мама... — прохрипел Игорь. — Что это?
— Уют! — торжественно объявила Валентина Петровна. — А то придешь к вам — как в подвале. Стены голые, кирпичи торчат, денег на ремонт, думаю, не хватило бедненьким. Вот я и решила подарок сделать. Накопления сняла, бригаду наняла — узбеки, молодцы, за три дня всё поклеили! А ковер — это мой, парадный, я его вам дарю.
Я чувствовала, как у меня дергается глаз. Она заклеила кирпич. Обоями. С блестками.
— Валентина Петровна, — начала я шепотом, боясь сорваться на крик. — Это был дизайн. Лофт. Это модно.
— Ой, Леночка, не смеши, — отмахнулась она, поправляя кружевную салфетку на телевизоре (откуда она взялась?!). — Какой дизайн? Это называется «денег нет, но мы держимся». А теперь смотрите, как богато! Золото к деньгам, между прочим.
Я прошла в спальню и чуть не зарыдала. Наша минималистичная кровать была застелена плюшевым тигровым покрывалом.
Буря в стакане воды
Следующие полчаса прошли как в тумане. Игорь пытался объяснить маме, что она уничтожила ремонт стоимостью как сама квартира. Валентина Петровна обижалась, хваталась за сердце и кричала, что неблагодарные дети не ценят материнскую заботу.
— Я старалась! Ночами не спала, рабочих контролировала! — причитала она. — А вы? «Кирпичи, кирпичи»... Да в таких стенах только бомжам жить!
Ситуация накалялась. Я уже готова была собрать вещи и уехать обратно в Турцию, пусть даже нелегалом. Игорь пил валерьянку. Свекровь демонстративно собирала сумку, чтобы уйти «навсегда».
И тут в дверь позвонили.
Мы замерли. Кого еще принесло в этот театр абсурда?
— Это, наверное, Аркадий, — вспомнил Игорь. — Мой друг, редактор журнала «Современный интерьер». Мы договаривались, что он заедет сразу после нашего отпуска, хотел взять интервью про наш лофт для рубрики «Квартиры молодых специалистов».
Я закрыла лицо руками. Это был конец. Сейчас зайдет модный редактор, увидит золотые вензеля, тигровое покрывало и ковер, и мы станем посмешищем на весь город.
Игорь обреченно открыл дверь. Аркадий, стильный мужчина в очках с роговой оправой, вошел в квартиру, держа наготове камеру.
— Ну привет, загорелые! — начал он и осекся.
Он замер, глядя на персиковые стены и ламбрекены. Его взгляд упал на ковер. Потом на гордую Валентину Петровну, которая стояла в позе памятника.
Повисла звенящая тишина. Я хотела провалиться сквозь землю.
Аркадий медленно снял очки, протер их краем пиджака и снова надел. Потом подошел к стене, потрогал дешевые обои с блестками. Повернулся к нам. Его глаза горели диким огнем.
— Ребята... — выдохнул он. — Это... Это просто гениально!
Мы с Игорем переглянулись. Он издевается?
— Вы называли это лофтом? Забудьте! — Аркадий начал лихорадочно щелкать затвором камеры. — Это же чистейший, рафинированный пост-ирония-китч! Это «New Russian Granny Style»! Вы понимаете, что вы сделали? Вы высмеяли все штампы современного безликого минимализма, вернувшись к истокам, но с такой дерзостью!
Он подбежал к Валентине Петровне.
— А вы, я так понимаю, куратор этой инсталляции?
Свекровь, не зная слова «куратор» и «инсталляция», но чувствуя восхищение, расправила плечи:
— Я — Валентина Петровна. Я уют наводила.
— Уют! — восторженно повторил Аркадий. — Именно! Радикальный уют! Тигровое покрывало как символ подавленной страсти в бетонных джунглях. Ковер на стене как окно в метафизическое прошлое. Ребята, это обложка. Однозначно обложка следующего номера. «Протест против серости: как вернуть душу в новостройку».
Финал
Аркадий пробыл у нас два часа. Он фотографировал каждую салфетку, каждый золотой завиток на обоях. Валентина Петровна давала интервью, рассказывая, как важно выбирать обои «чтобы мылись» и «чтобы богато смотрелось». Аркадий записывал каждое слово как откровение гуру дизайна.
Когда он ушел, пообещав нам славу и гонорар за съемку, мы остались в тишине.
Игорь посмотрел на меня. Я посмотрела на персиковую стену.
— Ну что, — сказал муж. — Кажется, сдирать обои пока не будем? Дождемся выхода журнала?
Валентина Петровна пила чай на кухне, победоносно поглядывая на нас.
— Вот видите, — сказала она, откусывая пряник. — Специалист оценил! А вы всё «лофт, лофт»... Учиться вам еще у матери, пока я жива.
Обои мы, конечно, потом переклеили. Но только через полгода. А тигровое покрывало оставили. Как напоминание о том, что иногда даже полная катастрофа может обернуться неожиданным успехом, если посмотреть на неё под правильным углом. Или глазами модного редактора.
Как Вам сегодняшняя история? Пишите в комментариях, как бы вы отреагировали на такой «подарок» от родственников?
*Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми или ситуациями случайно.