Фантастический рассказ
Пролог. Окно в бездну
Глубоко под Уральскими горами, в недрах секретного объекта «Горизонт‑7», пульсировала аномалия. Её обнаружили в 2025 году во время бурения сверхглубокой скважины № 14. Сначала датчики зафиксировали необъяснимые колебания магнитного поля, затем — резкий скачок температуры и странное свечение, просачивающееся сквозь трещины в породе.
Группа учёных во главе с доктором Лисовской провела первые замеры. Результаты ошеломили:
- аномалия излучала волны неизвестной природы;
- внутри неё фиксировались кратковременные всплески энергии, сопоставимые с ядерным взрывом;
- время в зоне воздействия текло иначе — часы отставали на 3,7 секунды за каждые 10 минут.
Первые экспедиции исчезли без следа. Вторая группа вернулась через 72 часа — все участники сошли с ума. Они бормотали о «машинах, пожирающих время», «небе из шестерён» и «богах в котлах». Только один выжил — лейтенант Свиридов. Он передал короткий доклад, записанный дрожащей рукой на обрывке бумаги:
«Там есть жизнь. Она… не наша. Они знают, что мы пришли. Они ждут».
После этого объект «Горизонт‑7» перевели на режим максимальной секретности. Доступ получили лишь избранные — те, кто готов был заглянуть в бездну и не отступить.
Глава 1. Отряд «Тень»
Капитан Артём Волков знал: если вызывают в 3 утра — жди беды.
Он вошёл в конференц‑зал «Горизонта‑7» без стука. В помещении царил полумрак, лишь проекция аномалии мерцала на голографическом экране — ртутная мембрана, пульсирующая в такт невидимому сердцу.
За столом сидели четверо:
- Полковник ГРУ Рязанцев — сухой, как ржавый болт, с глазами, привыкшими видеть смерть. Его погоны украшали едва заметные следы копоти — память о диверсии в Сирии.
- Доктор Лисовская — физик, чьи глаза светились фанатичным блеском. На её запястье тикали старинные часы — подарок отца, погибшего при изучении первой аномалии.
- Техник‑оператор Громов — молчаливый гигант в очках с толстыми линзами. Его пальцы, покрытые шрамами от ожогов, нервно сжимали стимпанк‑гарнитуру — устройство для связи с «Окном».
- И сам Волков — командир спецгруппы «Тень», элитного подразделения для операций в аномальных зонах. На его груди висел медальон с выгравированным волком — символ отряда.
— Вам предстоит войти в «Окно», — сказал Рязанцев, не поднимая взгляда от документов. — Задача: установить контакт с местной цивилизацией, оценить угрозу, забрать образцы технологий. Если потребуется — ликвидировать ключевые объекты.
Волков усмехнулся, скрестив руки на груди:
— А если там живут говорящие крысы с лазерными пушками?
— Тогда стреляйте в крыс, — отрезал полковник, наконец взглянув на него. — Но сначала убедитесь, что они действительно представляют угрозу.
Доктор Лисовская шагнула вперёд, её голос звучал как мелодия неисправного механизма:
— Мы называем это «межпространственным резонансом». Оно открывает дверь в параллельную реальность, где законы физики искажены. Вы — наши глаза и руки там.
Громов молча протянул Волкову гарнитуру. На металической поверхности мерцали руны — остатки древнего кода, который они так и не смогли расшифровать.
— Это поможет поддерживать связь, — пробормотал техник. — Но не ждите, что она будет стабильной.
Волков надел гарнитуру. В ушах зазвучал шёпот — тысячи голосов, сливающихся в единый гул.
— Что это? — спросил он, сжимая виски.
— Эхо других миров, — ответила Лисовская. — Они уже знают, что вы идёте.
Глава 2. Первый прыжок
«Окно» располагалось в глубине объекта, в зале, стены которого были покрыты медными панелями с гравировками древних символов. В центре комнаты висела овальная мембрана из ртутного тумана. Она пульсировала, словно живое сердце, а воздух вокруг гудел, будто тысячи паровых клапанов открылись одновременно.
Отряд «Тень» — Волков, сержант Морозов, снайпер Лисицын и радист Петров — стоял у края аномалии. Каждый был экипирован по последнему слову техники:
- бронежилеты из композитных материалов, способные выдержать выстрел из крупнокалиберного оружия;
- автоматы «Вал» с глушителями и модифицированными магазинами;
- портативные сканеры, фиксирующие аномальные излучения;
- аптечки с нано‑гелем для мгновенной остановки кровотечений.
— Три… два… один… — прошептала Лисовская, нажимая кнопку на пульте.
Волков сделал шаг вперёд.
Мир разорвало на фрагменты.
Он ощутил, как тело превращается в поток молекул, а сознание тонет в какофонии чужих мыслей: «…паровые сердца… кровь из масла… боги в котлах… они идут… они уже здесь…»
Потом — удар.
Он открыл глаза.
Над ним висело небо цвета окисленной меди. Вдалеке грохотали гигантские механизмы, их шпили пронзали тучи, из труб валил чёрный дым. Вокруг — лабиринты из чугуна, стекла и медных труб. Воздух был насыщен запахом масла, озона и чего‑то ещё — едкого, металлического.
— Командир, — прохрипел сержант Морозов, проверяя автомат. Его голос звучал глухо, словно сквозь вату. — Это… не Земля.
Лисицын поднял бинокль:
— Вижу движение. Слева, за теми трубами.
Волков вскинул оружие. Из‑за массивного парового котла вышло существо.
Глава 3. Город Шестерён
Они назвали его так — Город Шестерён.
Здания здесь росли вверх спиралями, словно винты Архимеда. По улицам ползли паровые дроны с глазами из рубинового стекла. Люди — если их можно было так назвать — носили маски с дыхательными фильтрами и костюмы из кожи и латуни. Их движения были механическими, точными, будто каждый шаг просчитывался сложным алгоритмом.
Первая встреча произошла у водокачки — массивного сооружения из чугуна и стекла, где гигантские поршни поднимали воду в резервуары наверху.
Существо в плаще из склепанных пластин остановилось, склонило голову (скрип шарниров), затем произнесло на чистом русском:
— Вы пришли из‑за Грани. Вас ждали.
Его звали Калеб. Он был «механиком» — представителем касты тех, кто чинил Сердце Города — гигантский паровой двигатель, питающий всё вокруг. Его лицо скрывала маска с дыхательным клапаном, из‑под которой пробивались тонкие провода, уходящие под одежду.
— Ваш мир умирает, — сказал Калеб, проводя их через лабиринт цехов. Его голос звучал как скрежет металла. — Как и наш. «Окно» — это рана между реальностями. Она расширяется.
Волков сжал рукоять ножа, настороженно оглядываясь. В воздухе витал запах перегретого пара и чего‑то гнилостного.
— Кто его создал? — спросил он.
Калеб рассмеялся — звук, похожий на стук поршней:
— Оно создало себя. Это побочный эффект работы Сердца. Когда мы пытались подчинить время, мы пробили дыру в ткань миров.
Они вошли в главный цех. Перед ними раскинулось зрелище, от которого перехватило дыхание:
- гигантский паровой двигатель, высотой с десятиэтажный дом, его поршни двигались с ритмичным грохотом;
- сотни труб, переплетённых, как вены, по которым текла светящаяся жидкость;
- рабочие — полулюди‑полумашины — ползали по механизмам, словно муравьи, чиня и смазывая детали.
— Это Сердце, — прошептал Калеб. — Если оно остановится, всё рухнет.
В этот момент из тени выступил силуэт. Высокий, в плаще из переплетённых проводов, с лицом, скрытым маской из зеркального стекла.
— Ты привёл их сюда, Калеб? — прозвучал голос, словно из неисправного граммофона. — Ты знаешь, чем это закончится.
— Они должны знать правду, — ответил механик. — Иначе «Окно» поглотит оба мира.
Фигура шагнула вперёд. Волков вскинул автомат, но Калеб остановил его:
— Это Хранитель. Он единственный, кто помнит, как всё началось.
Глава 4. Охота
Не все в Городе были рады пришельцам.
Секта «Очистителей» считала, что чужаки принесут «коррозию духа». Их воины — в доспехах из закалённой стали, с клинками, нагреваемыми паром — напали на отряд ночью.
Атака началась без предупреждения.
Первый выстрел раздался из темноты — пуля пробила плечо радиста Петрова. Он упал, хрипя, кровь брызнула на чугунный пол.
— В укрытие! — рявкнул Волков, отталкивая Лисицына за массивный паровой котёл.
Цех наполнился грохотом выстрелов и скрежетом металла. Очистители двигались синхронно, словно управляемые единым разумом. Их маски скрывали лица, но глаза —…их глаза светились рубиновым светом, словно раскалённые угли за масками. Движения были синхронными, почти роботизированными — будто каждый воин подчинялся единому командному импульсу.
— Петров! — крикнул Волков, бросаясь к раненому.
Радист лежал, прижимая руку к плечу. Кровь просачивалась сквозь пальцы, оставляя тёмные пятна на чугунном полу.
— Живой… — прохрипел Петров. — Но рука… не двигается.
Волков рванул аптечку, впрыснул нано‑гель в рану. Кровь остановилась, но лицо радиста побледнело.
— Держись, — бросил капитан, передавая ему пистолет. — Прикрывай спину.
Лисицын, укрывшийся за паровой котёл, прицелился в ближайшего противника. Выстрел — и рубиновый глаз воина погас. Тело рухнуло, из‑под маски хлынула маслянистая жидкость, шипя на горячем металле.
— Они не люди! — прошептал снайпер, перезаряжая оружие. — Это… машины.
Морозов, пригнувшись, метнул гранату. Взрыв разнёс чугунные станины, осколки впились в паровые аккумуляторы. Цех заполнился шипящим туманом, сквозь который мелькали силуэты атакующих.
Волков бросился вперёд, уклоняясь от удара клинка, нагретого докрасна. Лезвие просвистело в сантиметре от лица. Капитан ударил ножом — металл вошёл в стык пластин на груди противника. Воин замер, затем рухнул, издав последний скрежет.
— Справа! — крикнул Морозов.
Волков развернулся. Трое Очистителей наступали синхронно, их клинки светились в тумане. Капитан выстрелил — один упал, второй отшатнулся, третий прыгнул…
Резкий свист — и из тумана вылетел стальной трос, оплетая шею нападавшего. Трос натянулся, раздался хруст, и воин обмяк.
Из мглы выступил Калеб. В руках он держал устройство, напоминающее арбалет с намотанным тросом.
— Вы бы не справились, — сказал механик, убирая оружие. — Они действуют как единый организм. Их контролирует… Он.
— Кто?! — рявкнул Волков, оглядываясь. Туман рассеивался, открывая десятки неподвижных тел — полулюдей‑полумашин, застывших в нелепых позах.
— Хранитель, — прошептал Калеб. — Он управляет ими. И он знает, что вы здесь.
Глава 5. Сердце (продолжение)
Они отступили в заброшенный цех — помещение с разбитыми окнами, где когда‑то собирали паровые дроны. Петров лежал на куче ржавых деталей, его дыхание было прерывистым. Лисицын дежурил у входа, наблюдая за улицей через бинокль.
— Сколько у нас времени? — спросил Волков, проверяя магазины автоматов.
— Недолго, — ответил Калеб, осматривая механизмы. — Хранитель уже начал мобилизацию. Через час весь Город будет искать вас.
— Тогда объясни наконец, что тут творится! — рявнул Морозов, сжимая автомат. — Почему мы? Почему именно сейчас?
Калеб вздохнул, его маска заскрипела, когда он провёл рукой по лицу.
— Пятьсот лет назад наши предки пытались подчинить время. Они создали Сердце — гигантский паровой двигатель, который должен был стать источником вечной энергии. Но вместо этого он пробил дыру между мирами. «Окно» — это побочный эффект, рана в ткани реальности.
— И вы его не закрыли? — усмехнулся Волков.
— Мы не можем. Сердце питает Город. Если оно остановится, всё рухнет. Но и оставлять «Окно» открытым нельзя — оно расширяется. Каждый день оно поглощает частицы обоих миров, смешивая их.
— Значит, нужно его закрыть, — твёрдо сказал капитан.
Калеб покачал головой:
— Это самоубийство. Вы не понимаете масштабов. Сердце — не просто машина. Оно… живое. Оно чувствует. И оно не позволит себя уничтожить.
В этот момент за окном раздался грохот. Лисицын припал к стеклу:
— Они идут. Десятки. Нет — сотни.
Волков взглянул на Петрова. Радист смотрел на него, глаза полны боли, но в них читалась решимость.
— Я прикрою, — прошептал он. — Уходите.
— Нет, — отрезал капитан. — Мы не бросаем своих.
Калеб шагнул вперёд:
— Есть другой путь. Можно не уничтожать Сердце, а перенаправить его энергию. Создать обратный импульс, который закроет «Окно». Но для этого нужно проникнуть в центральный узел.
— Где он? — спросил Волков.
— В самом сердце Сердца, — ответил механик. — Там, где горит Вечный Огонь.
Глава 6. Путь к Вечному Огню
Они двинулись через лабиринт цехов, избегая главных улиц. Город оживал — паровые дроны ползали по стенам, их рубиновые глаза сканировали каждый угол. Вдали слышался гул — это работали гигантские поршни Сердца, задавая ритм всему Городу.
Петров шёл с трудом, опираясь на Морозова. Его рана снова начала кровоточить, но он отказывался останавливаться.
— Если умру, то не здесь, — хрипел он. — Не в этой жестяной коробке.
Лисицын шёл впереди, его снайперская винтовка была готова к выстрелу. Он замечал малейшее движение — тень за трубой, мерцание в окне — и предупреждал отряд.
Наконец они достигли башни, возвышающейся над остальными строениями. Её шпиль пронзал тучи, а у основания пылал багровый свет — Вечный Огонь.
— Вот он, центральный узел, — сказал Калеб, указывая на массивную дверь из чугуна и стекла. — Но войти можно только с кодом активации.
— У тебя есть? — спросил Волков.
Механик покачал головой:
— Его знает только Хранитель. Или… те, кто создал Сердце.
Он достал из кармана старый медальон — на нём были выгравированы руны, похожие на те, что Волков видел на гарнитуре Громова.
— Это ключ. Но он сработает, только если я… — Калеб замолчал, глядя на огонь. — Если я пожертвую собой.
— Что?! — воскликнул Морозов. — Ты же наш проводник!
— Без меня вы не пройдёте, — тихо сказал Калеб. — Но если я активирую ключ, он впитает мою энергию. Я стану частью Сердца.
Волков посмотрел на своих бойцов. Все молчали, понимая, что выбора нет.
— Делай, что должен, — сказал капитан.
Калеб кивнул, подошёл к двери и вставил медальон в щель. Руны засветились, и дверь медленно открылась, выпуская волну жара.
— Прощайте, — прошептал механик, входя внутрь.
Дверь закрылась.
Глава 7. Сердце Сердца
Внутри было невыносимо жарко. Стены пульсировали, словно живые, а в центре зала пылал Вечный Огонь — шар из раскалённого пара и металла, окружённый вращающимися шестернями.
— Теперь что? — крикнул Морозов, прикрывая глаза от жара.
— Нужно найти главный клапан, — ответил Волков, оглядываясь. — Калеб говорил, что его можно перенаправить.
Лисицын указал на платформу над Огнём:
— Там!
Они поднялись по винтовой лестнице, каждая ступенька дрожала под ногами. На платформе стоял рычаг, покрытый символами.
— Это он, — сказал капитан, хватая рукоятку. — Готовьтесь. Когда я поверну, всё начнёт рушиться.
— А как же Петров? — спросил Морозов.
Радист улыбнулся:
— Я останусь здесь. Прикрою ваш отход.
— Ты уверен? — Волков посмотрел ему в глаза.
— Да. Это мой выбор.
Капитан кивнул, сжал рычаг и резко повернул.
Зал содрогнулся. Шестерни застонали, Огонь вспыхнул ярче. Вдалеке раздался крик — это Хранитель понял, что происходит.
— Бегите! — крикнул Петров, поднимая пистолет. — Я их задержу!
Они бросились вниз. За спиной раздались выстрелы, затем взрыв. Платформа за их спинами обрушилась, но путь к выходу был свободен.
Эпилог. Возвращение
Волков очнулся на базе «Горизонт‑7».
— Вы пробыли там 12 часов, — сказал Рязанцев, стоя у его кровати. — Но в вашем рюкзаке…
На столе лежал кусок металла с гравировкой: «Город Шестерён. Год 3142 от Падения Неба».
А за окном — небо стало чуть более медным.
И где‑то вдали, за горами, раздался гул, похожий на биение огромного парового сердца.
Волков поднялся, подошёл к окну. В отражении стекла он увидел…
…маску Калеба.
Она смотрела на него.
Часть II: Отголоски Вечного Огня
Глава 1. Пробуждение
Волков стоял у окна, не в силах оторвать взгляд от неба. Оно уже не было привычным голубым — теперь оно отливало медью, словно покрытое тонкой плёнкой окисленного металла. Где‑то вдали, за горными хребтами, пульсировал гул — ритмичный, словно биение огромного сердца.
— Это не просто эхо, — прошептал он.
Рязанцев, стоявший позади, сложил руки за спиной:
— Вы уверены, что видели маску Калеба?
— Уверен, — резко ответил Волков. — Она смотрела на меня. Из отражения.
Полковник помолчал, затем достал из сейфа металлический фрагмент с гравировкой:
«Город Шестерён. Год 3142 от Падения Неба»
— Мы провели анализ. Этот металл не существует в нашей периодической системе. Его кристаллическая решётка… неестественна. Как будто собрана из фрагментов разных миров.
Волков сжал кулаки:
— Значит, «Окно» всё ещё открыто.
— Или… — Лисовская вошла в кабинет, её глаза горели тем же фанатичным светом, — оно расширилось. Мы зафиксировали аномалии в магнитном поле Урала. Они растут.
Громов, молчавший до этого, наконец заговорил:
— Гарнитура… она всё ещё ловит сигналы. Но это не речь. Это… музыка. Как будто кто‑то играет на органе из паровых труб.
Волков резко развернулся:
— Я возвращаюсь.
— Что?! — рявкнул Рязанцев. — Вы едва выжили в первый раз!
— А если не вернусь, — перебил капитан, — то что будет через месяц? Через год? Это не только их мир. Это и наш.
Глава 2. Подготовка
База «Горизонт‑7» перешла на режим максимальной боеготовности.
Волков отбирал бойцов лично:
- Сержант Морозов — ветеран отряда «Тень», его автомат «Вал» уже покрылся шрамами от десятков стычек. Он не задавал вопросов. Просто проверял магазины.
- Снайпер Лисицын — молчаливый, как тень. Его винтовка была модифицирована: теперь она могла стрелять разрывными патронами с нано‑взрывчаткой.
- Техник Громов — единственный, кто понимал, как работает гарнитура. Он собирал устройство для фиксации пространственных аномалий — гибрид парового манометра и квантового датчика.
- Доктор Лисовская — вопреки протестам Рязанцева, она настояла на участии. «Я должна увидеть это своими глазами», — сказала она.
Накануне вылета Волков зашёл в медблок. Петров лежал на койке, его плечо было заковано в био‑имплант.
— Ты выжил, — сказал капитан.
— Еле‑еле, — усмехнулся радист. — Но если ты идёшь, я тоже. Это мой долг.
— Ты едва ходишь.
— Зато стреляю всё так же метко.
Волков кивнул. Он знал: спорить бесполезно.
Глава 3. Второй прыжок
«Окно» пульсировало сильнее. Теперь его поверхность покрывали трещины, из которых пробивался багровый свет.
— Оно… дышит, — прошептала Лисовская, настраивая датчики.
Громов надел гарнитуру. Его пальцы дрожали:
— Сигналы усилились. Они зовут нас.
— Кто?! — рявнул Морозов.
— Не знаю, — ответил техник. — Но они ждут.
Волков шагнул вперёд.
На этот раз переход был иным.
Не боль. Не разложение на молекулы. А… поглощение.
Он почувствовал, как его сознание растворяется в потоке чужих мыслей:
«…возвращение… пророчество… ключ…»
Затем — удар.
Он открыл глаза.
Над ним висело небо цвета окисленной меди. Но теперь в нём кружили механические птицы — создания из шестерён и паровых крыльев. Вдалеке грохотал Город Шестерён, но… он изменился.
Башни наклонились, словно под тяжестью невидимой руки. Трубы лопнули, из них вырывались клубы чёрного дыма. По улицам бродили фигуры — полулюди‑полумашины, но их движения были хаотичными, будто они потеряли управление.
— Это… апокалипсис, — прошептал Лисицын.
— Нет, — сказала Лисовская. — Это трансформация. Мир перестраивается.
Из тумана вышел Он.
Хранитель.
Его маска из зеркального стекла отражала багровые облака. Голос звучал как скрежет металла:
— Вы вернулись. Значит, пророчество верно.
— Какое пророчество?! — крикнул Волков.
— О том, кто закроет «Окно». Но цена будет высока.
Глава 4. Разрушенный город
Они шли через руины.
Цехи, некогда полные жизни, теперь лежали в развалинах. Паровые двигатели застыли, их поршни покрылись ржавчиной. В воздухе витал запах гари и чего‑то ещё — гнили.
— Где все? — спросил Морозов, осматривая улицу.
— Они… ушли, — ответил Хранитель. — Те, кто не смог измениться. Остались лишь те, кто принял новую форму.
— Какую форму?! — рявкнула Лисовская.
Хранитель поднял руку. Из его пальцев вырвались тонкие провода, сверкнувшие в тусклом свете.
— Мы — часть Сердца. Оно живёт в нас. И мы живём в нём.
Внезапно из‑за угла выскочил Очиститель. Но он был иным — его доспехи покрылись наростами из меди, а глаза горели не рубиновым, а зелёным светом.
— Он мутировал, — прошептал Громов. — Его тело… сливается с машиной.
Очиститель бросился вперёд. Лисицын выстрелил — пуля пробила грудь, но существо даже не замедлилось. Оно схватило Морозова за горло, поднимая в воздух.
— Огонь! — крикнул Волков.
Все открыли огонь. Но пули лишь оставляли вмятины.
— В голову! — закричала Лисовская.
Лисицын прицелился. Выстрел — и зелёный свет в глазах существа погас. Тело рухнуло, из него вырвался поток маслянистой жидкости.
— Они становятся сильнее, — сказал Хранитель. — Потому что Сердце теряет контроль.
— Тогда почему ты не остановишь его? — рявнул Волков.
— Потому что я — его часть. И я тоже меняюсь.
Глава 5. Тайны Сердца
Они достигли башни, где горел Вечный Огонь. Но теперь он был иным — его пламя стало чёрным, а вокруг кружились вихри из металлических осколков.
— Чтобы закрыть «Окно», нужно уничтожить Сердце, — сказал Волков.
— Нет, — возразил Хранитель. — Нужно переписать его код. Но для этого нужен ключ.
— Калеб пожертвовал собой ради ключа, — напомнила Лисовская.
— Ключ — не предмет, — ответил Хранитель. — Это… сознание. Тот, кто войдёт в Огонь, станет новым сердцем.
— И кто это будет? — спросил Морозов.
В этот момент из тени вышла она.
Фигура в плаще из склепанных пластин. Её лицо скрывала маска — та самая, которую Волков видел в отражении.
— Я, — сказала фигура, снимая маску.
Это была Калеб. Но не тот Калеб, которого они знали. Его кожа теперь была из полированного металла, глаза светились зелёным.
— Я стал частью Сердца, — прошептал он. — Но я сохранил себя. И я знаю, как всё исправить.
— Как? — спросил Волков.
— Нужно объединить наши сознания. Вы — люди из другого мира. Ваши мысли не подчинены законам этого места. Вы можете перепрограммировать Сердце.
— Ценой чего? — уточнила Лисовская.
Калеб улыбнулся — его губы двигались с лёгким скрипом.
— Ценой себя.
Глава 6. Слияние
Они встали вокруг Вечного Огня.
Калеб начал ритуал:
- Волков — его воля стала стержнем, удерживающим структуру.
- Лисовская — её разум анализировал код Сердца, находя уязвимые места.
- Морозов — его сила защищала их от атак мутировавших существ.
- Лисицын — его точность направляла энергию в нужные точки.
- Громов — его техника связывала их сознания в единую сеть.
- Петров — его решимость стала катализатором.
Огонь вспыхнул ярче. Их тела начали растворяться — не физически, а на уровне сознания. Волков почувствовал, как его мысли смешиваются с мыслями Калеба, Лисовской, всех остальных.
Перед ним разверзлась матрица — сеть из светящихся линий, каждая из которых управляла законами этого мира.
«НАЙТИ УЗЕЛ “ОКНО”» — прозвучало в его разуме.
Он нашёл его.
Глава 7. Перезагрузка
Узёл «ОКНО» пульсировал багровым светом — гигантская воронка в матрице реальности, сквозь которую просачивались фрагменты иных миров. Волков ощутил её голод: аномалия пожирала пространство, сливая воедино осколки чужих времён и измерений.
«АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ ЗАКРЫТИЯ» — прозвучал коллективный мысленный приказ.
Калеб направил энергию их объединённого сознания к узлу. Матрица содрогнулась — тысячи светящихся линий переплелись, образуя защитный кокон вокруг «Окна». Но аномалия сопротивлялась: из её глубин вырвались щупальца хаотических кодов, атакуя их разум.
— Оно пытается нас поглотить! — вскрикнула Лисовская, её ментальный образ дрогнул.
— Держимся! — рявкнул Волков. — Морозов, усиливай щит!
Сержант сконцентрировал волю — вокруг группы вспыхнула аура из переплетённых силовых линий. Щупальца отступили, но узел начал сжиматься, грозя разорвать связь.
— Нужно больше энергии! — прохрипел Громов. Его цифровой двойник трещал от перегрузок.
Петров шагнул вперёд:
— Я останусь. Стану якорем.
— Нет! — попытался остановить его Волков.
Но радист уже растворялся в матрице, вливая свою сущность в защитный контур. Его последний мысленный посыл:
«Закройте его. Вернитесь домой».
Глава 8. Цена победы
Энергия Петрова дала им окно в 17 секунд.
Лисицын, как снайпер реальности, точечными импульсами разрушил стабилизирующие связи узла. Лисовская переписала алгоритмы потока, перенаправив энергию в замкнутый цикл. Калеб, используя своё слияние с Сердцем, запустил процесс кристаллизации аномалии.
Волков стал финальным звеном:
«ЗАКРЫТЬ “ОКНО”»
Матрица вспыхнула ослепительным светом. Воронка схлопнулась, превращаясь в микроскопическую точку, затем — в ничто.
Мир содрогнулся.
Глава 9. Возвращение
Волков очнулся на холодном чугунном полу. Вечный Огонь погас, оставив лишь тлеющие угли. Вокруг — тишина. Ни Хранителя, ни Калеба. Только его бойцы, лежащие без движения.
— Вставайте! — он бросился к Лисицыну.
Снайпер открыл глаза, его взгляд был затуманен:
— Мы… сделали это?
— Думаю, да, — прошептал Волков, оглядываясь.
Башня рушилась. Сквозь трещины пробивался свет — настоящий солнечный свет, а не багровое сияние Сердца.
— Надо уходить, — сказал Морозов, с трудом поднимаясь. — Этот мир… он умирает.
Громов поднял голову:
— Гарнитура… она ловит сигнал «Горизонта‑7». Мы можем вернуться.
Эпилог. Новый рассвет
Они стояли у «Окна» — теперь это была лишь тускло светящаяся арка, лишённая прежней мощи.
— Последний прыжок, — сказал Волков, глядя на товарищей. — Кто со мной?
Все шагнули вперёд.
Переход был мягким, как падение в сон.
…
Волков открыл глаза. Белый потолок медблока «Горизонта‑7». Над ним — лицо Рязанцева.
— Вы вернулись, — полковник выглядел измождённым. — Но вы были там… 3 года.
— Что?! — капитан попытался подняться.
На столе лежал дневник. Его почерк. Страницы заполнены записями о Городе Шестерён, Сердце, Калебе. Последняя строка:
«Если это читают — значит, у нас получилось. Но помните: реальность — это иллюзия, а время — река с тысячами русел. Мы закрыли одно “Окно”. Сколько их ещё?»
Волков поднялся, подошёл к окну. Небо снова было голубым. Но где‑то вдали, за горами, он уловил едва заметный медный отблеск.
И тихий гул, похожий на биение сердца.