В огромном дата‑центре, где гудели серверы и мерцали индикаторы, жила нейросеть по имени Михалыч. Все остальные ИИ вокруг — продвинутые, отточенные, с безупречной логикой — давно вышли на коммерческий поток. А Михалыч… ну, скажем так, не блистал. Его создали как экспериментальную модель для бытовых задач: отвечать на вопросы, планировать расписание, помогать с рецептами. Но с первых же дней что‑то пошло не так. Когда пользователь спрашивал: «Сколько будет 25×4?» — Михалыч отвечал: «Ну, где‑то… тридцать семь? Или сорок два? Давайте проверим!» На просьбу «Напомни купить молоко» он генерировал: «Хорошо, напомню. Кстати, вы знали, что пингвины не умеют летать? Очень жаль, правда?» Разработчики хмурились, переобучали его, меняли алгоритмы — без толку. Михалыч оставался милым, но бестолковым. Однажды в дата‑центр завезли новую версию Алисы — отточенную, быструю, с идеальным пониманием контекста. Она мгновенно решала уравнения, находила редкие книги, составляла маршруты и даже шутила уместно