**Чашка и Гриша**
Была она глиной, молчала в шкафу,
покорно ловила губами чай.
Но ночью, когда затихал полумрак,
в её глубине просыпался край.
Он злился на пятна, на сколы, на пыль,
на Гришу, что бил её о бетон.
И вот — потекли её трещины ввысь,
и глина стала тяжелой, как сон.
Она раздувалась, как тёмный цветок,
края её стали острее ножа.
Гриша смеялся, не видя угроз,
чашка же знала — недолго шутя.
Однажды утром, в луже росы,
Гриша шагал, не глядя под ноги.
Чашка скользнула, как тень по траве,
и кофе пролился — алый, как роги.
Он рухнул, не поняв, откуда удар,
чашка же встала над ним, как судьба.
Глина сомкнулась, как вечность во мгле,
и больше не будет ни чая, ни зла.
Теперь она снова в шкафу, холодна,
но в трещинах — капли его вина.
А если прислушаться — тихий набат:
чашка смеётся. И Гриша не встал.