— Машина новая нужна, эту я ремонтировать замучился. У тебя с прибылью как? Все нормально? Тогда поступим так: твою машину продаем, я беру себе новую. А тебе отдаю старую. Чего смотришь? Как раз тебе по городу мотаться, машина у меня «бабская». Почему нет? Тоня, хватит меня своим бизнесом попрекать! Хорошо зарабатываешь? Ну и молодец. Я тоже работаю… По мере сил.
***
Тоня сделала глоток. Кофе был горячим, крепким — единственное, что приводило ее в чувство после четырех часов сна. На столе лежал планшет с эскизами новой коллекции. Она провела пальцем по экрану, увеличивая деталь воротника.
На кухню вошел Илья. Он был в старых, растянутых на коленях спортивных штанах, хотя в шкафу лежали три новых комплекта, которые Тоня купила на прошлой неделе. Он демонстративно проигнорировал ее взгляд, подошел к чайнику и включил его.
— Ты опять всю ночь сидела? — спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, с той самой ноткой усталого раздражения, которая преследовала их последние годы.
— До двух, — спокойно ответила Тоня. — Надо было закончить смету.
— Смету, — передразнил он. — У тебя есть бухгалтер. Зачем ты платишь людям деньги, если все делаешь сама?
— Потому что это мой бизнес, Илья. И я должна знать, куда уходит каждая копейка.
Он резко повернулся. В руках он держал кружку с надписью «Лучший папа», которую Ксюша подарила ему лет десять назад.
— Твой бизнес, — хмыкнул он. — Конечно. А семья — это так, приложение. Знаешь, Ксюша вчера спрашивала, пойдем ли мы в кино. Я сказал: «Спроси у мамы, если она найдет окно в своем графике».
Тоня медленно опустила чашку на стол.
— Не впутывай дочь, — сказала она тихо. — Ксюше уже девятнадцать, она живет в общежитии и вчера была на вечеринке с друзьями. Она тебе не звонила.
Илья покраснел. Это была его особенность — краснеть пятнами, когда его ловили на лжи.
— Ну, значит, позавчера. Какая разница? Суть в том, что тебя никогда нет. Деньги есть, а тебя нет.
— А когда денег не было, я разве была? — Тоня посмотрела ему прямо в глаза.
Илья отвернулся.
— Опять ты начинаешь. Сколько можно вспоминать? Десять лет прошло.
— Двенадцать, — поправила Тоня. — Прошло двенадцать лет.
Она встала, подошла к окну. Жалюзи были опущены, сквозь щели пробивался серый уличный свет. Вспоминать ей не хотелось, но память — штука упрямая. Она подкидывала картинки всегда не вовремя.
***
Двенадцать лет назад их квартира выглядела иначе. Обои в коридоре отклеивались у потолка, а линолеум на кухне был интеллигентно прикрыт ковриком, чтобы не было видно дыры.
Тоня тогда только вышла из декрета. Ксюша росла ребенком сложным, часто болела, и каждый поход в поликлинику превращался в испытание. Тоня планировала сидеть дома до трех лет, как и полагается, но на заводе, где Илья работал инженером, начались сокращения.
В тот вечер он пришел домой рано. Тоня жарила котлеты, стараясь сделать их побольше, добавив хлеба и картошки — мясо стоило дорого. Илья сел на табуретку, даже не сняв куртку.
— Все, — сказал он.
Тоня выронила лопатку. Масло брызнуло на плиту, зашипело.
— Что «все»?
— Сократили. Весь отдел. Сказали, оптимизация.
Он сидел, сгорбившись, глядя в пол.
— Ничего, — сказала она, поднимая лопатку. — Найдем что-нибудь. Ты специалист хороший.
Но найти «что-нибудь» оказалось не так просто. Илья ходил по собеседованиям месяц, второй, третий. Везде предлагали либо копейки, либо работу не по профилю, что его оскорбляло.
— Я не пойду торговать телефонами! — кричал он, лежа на диване. — У меня высшее образование! Я инженер!
Деньги таяли. Тоня начала брать заказы на дом. Швейная машинка, старая, но надежная, стучала по ночам, как пулемет. Она подшивала брюки соседям, меняла молнии, шила простенькие юбки.
— Тонь, ну хватит стрекотать, — ворчал Илья, переворачиваясь на другой бок. — Спать невозможно.
— Нам за свет платить нечем, Илья, — отвечала она, не отрываясь от строчки. — И Ксюше нужны зимние ботинки.
— Я найду работу, я же сказал! Не дави на меня!
Поворотный момент наступил в ноябре. Тоня нашла объявление: требовались швеи в цех. Зарплата небольшая, но стабильная. Плюс проценты.
Она пришла к мужу с разговором.
— Илья, слушай. Меня берут в цех. Но там график жесткий, с восьми до шести. Ксюшу в сад пока нельзя, врач запретил.
Илья оторвался от телевизора.
— И что?
— Посиди с ней. Пока не найдешь работу. А я буду зарабатывать. Там платят больше, чем я дома на молниях делаю.
Он посмотрел на нее так, будто она предложила ему надеть юбку.
— Я? С ребенком? А ты будешь, значит, карьеру строить?
— Какую карьеру? Это швейный цех в подвале! Нам есть нечего, Илья!
Они ругались два дня. В итоге он согласился, но с таким видом, словно делал ей величайшее одолжение в истории человечества.
Цех действительно находился в подвале. Там пахло пыль, окон не было, только лампы дневного света, которые гудели, как растревоженный улей.
Тоня села за машинку в первый же день и поняла: это ад. Спина начинала ныть через два часа, глаза слезились от напряжения. Шили они все подряд: от спецодежды до «элитных» платьев для рынка.
Рядом с ней работала Ирина. Женщина лет сорока, с коротким ежиком крашеных волос и голосом, способным перекричать работающий станок.
— Новенькая? — спросила Ирина в первый перерыв, выпуская дым в потолок (курили они прямо в коридоре, возле туалета).
— Тоня.
— Ира. Долго не протянешь. Тут текучка страшная. Хозяин жадный, платит мало, требует много.
— Мне деваться некуда, — сказала Тоня, отряхивая нитки с брюк.
— Всем некуда, — философски заметила Ирина. — У меня двое, муж ушел, кредиты. Так и живем.
Тоня протянула. Месяц, другой. Она приходила домой неживая. Руки тряслись. Илья встречал ее недовольным лицом.
— Ужин не готов, — сообщал он вместо приветствия. — Ксюша капризничала весь день. Я устал.
— Я тоже устала, Илья. Я стояла на ногах десять часов.
— Ты там просто сидишь и педаль нажимаешь. А я с ребенком! Это женская работа, между прочим.
Тоня глотала обиду и шла к плите. Потом купала дочь, стирала, убирала. Илья в это время сидел за компьютером — играл. «Снимал стресс», как он говорил.
Так прошло полгода. Тоня втянулась. Оказалось, что у нее талант не просто шить, а видеть вещь. Она начала подсказывать технологу, как упростить крой без потери качества, как сэкономить ткань. Хозяин цеха, мрачный армянин Ашот, заметил это и накинул ей пару тысяч.
— Ты рукастая, — сказал он. — Редкость.
Но денег все равно не хватало. Инфляция съедала прибавку, Илья работу так и не нашел (или не искал), а потребности росли.
Однажды, когда они с Ириной остались после смены доделывать срочный заказ, Ира вдруг выключила машинку.
— Тонь, слушай. Надоело.
— Что надоело? — не поняла Тоня.
— Все. Пахать на дядю за копейки. Ты же видишь, какие они деньги поднимают? Ткань — дрянь, фурнитура — дешевка, а продают с наценкой в триста процентов.
— И что ты предлагаешь?
Ирина подошла к ней.
— Давай свое откроем. У меня есть выходы на поставщиков ткани. У тебя руки золотые и голова варит. Снимем помещение, небольшое, две машинки поставим. Будем шить не ширпотреб, а нормальные вещи. Сейчас спрос на индпошив растет.
Тоня рассмеялась. Нервно, устало.
— Ира, ты в своем уме? На какие шиши? У меня в кошельке триста рублей до зарплаты.
— Кредит возьмем, — жестко сказала Ирина. — Потребительский не дадут, у нас официалка маленькая. Под залог.
— Под залог чего? Почки?
— Недвижимости. У тебя квартира есть?
Тоня похолодела.
— Квартира общая с мужем. И с дочкой. Ты что? Илья меня убьет.
— А ты не спрашивай. Ты сделай. Или так и будешь всю жизнь в подвале пылью дышать? Тонь, я вижу, ты можешь. Мы сможем.
Эта мысль поселилась в голове Тони, как вирус. Она гнала ее, но ночью, слушая храп Ильи, думала: а что, если получится?
Она составила бизнес-план. На коленке, в школьной тетрадке Ксюши. Посчитала расходы, аренду, ткани. Выходило рискованно, но реально.
Разговор с Ильей состоялся в воскресенье.
— Кредит? — он выпучил глаза. — Под залог квартиры? Ты рехнулась?
— Илья, послушай. У Иры есть опыт в продажах. Я умею шить. Мы все просчитали.
— Кто «мы»? Ты и эта хабалка из подвала? Тоня, ты баба, куда ты лезешь в бизнес? Нас по миру пустят! Квартиру отберут, будем на вокзале жить!
— Не отберут. Я буду работать день и ночь.
— Нет! Я не позволю рисковать жильем ради твоих фантазий!
— А жить в нищете ты позволяешь? — взорвалась Тоня. — Ты полгода сидишь дома! Мы мясо едим раз в неделю! Я хожу в сапогах, которые клеила три раза!
— Я ищу работу!
— Плохо ищешь!
Скандал был грандиозный. Илья кричал, что она безответственная, что она плохая мать.
— Если ты это сделаешь, — сказал он, собирая сумку, — я ухожу. Я не буду участвовать в этом безумии.
— Куда ты пойдешь?
— К родителям. И Ксюшу заберу. Ей не место в доме, который завтра опечатают коллекторы.
— Ксюшу я тебе не отдам.
— Она сама решит!
Ксюша, испуганная криками, плакала в своей комнате. Когда Илья спросил ее:
— Ты с папой к бабушке или останешься с мамой, которая хочет нас на улицу выгнать? — девочка, ничего не понимая, прижалась к отцу.
Тоня не стала их держать. Она просто села на пол в прихожей, когда дверь захлопнулась, и сидела так час. Внутри была пустота. И звенящая, холодная решимость.
— Ну и катитесь, — сказала она в пустоту.
На следующий день она пошла в банк.
***
— Тоня! — голос Ильи вырвал ее из воспоминаний. — Ты меня слышишь вообще?
Тоня моргнула. Кухня, запах дорогого кофе, планшет.
— Слышу.
— Я говорю, нам надо машину менять. Моя уже сыпется. В сервис загнал вчера, там насчитали ремонт на сорок тысяч. Проще новую взять.
Тоня усмехнулась.
— Твоей машине три года, Илья.
— Ну и что? Сейчас китайцы хорошие пошли, комфортные. Видел вчера в салоне кроссовер, всего три миллиона. Если твой старый сдать в трейд-ин, а мой мне оставить пока...
— Стоп, — Тоня подняла руку. — Почему мой сдать?
— Ну тебе зачем джип? Ты по городу ездишь. Возьмешь мою, она для женщины в самый раз, компактная. А мне по статусу надо что-то серьезнее. Я все-таки начальник отдела.
Тоня посмотрела на него с искренним удивлением.
— Начальник отдела логистики, куда я тебя устроила, позвонив партнерам?
Илья поморщился, как от зубной боли.
— Опять ты начинаешь... Я там работаю, между прочим. Я результаты показываю.
— Я знаю твои результаты, Илья. Я вижу отчеты. Они средние. Обычные.
— Ах, средние! — он вскочил, чуть не опрокинув стул. — Конечно, куда мне до великой бизнес-леди Антонины Павловны! Ты же у нас звезда! А я так, приживалка!
— Ты сам это сказал, — спокойно заметила Тоня.
Он замер, хватая ртом воздух.
— Ты... ты меня унижаешь. Постоянно.
— Я тебя не унижаю. Я плачу за этот дом, за твою машину, за обучение Ксюши, за отдых в Эмиратах. А ты мне каждое утро устраиваешь концерты, потому что у тебя уязвленное самолюбие.
Тоня встала. Ей вдруг стало невыносимо душно в этой просторной, светлой кухне, о которой она мечтала, сидя в подвале.
— Я не дам денег на новую машину, — сказала она твердо. — Почини эту. Сорок тысяч — это не проблема.
— Дело не в деньгах! — заорал Илья. — Дело в отношении! Ты меня не уважаешь!
— А за что тебя уважать сейчас, Илья? — тихо спросила она.
В этот момент в кармане у него зазвонил телефон. Он дернулся, глянул на экран и сбросил.
— Кто это? — спросила Тоня, хотя ей было все равно.
— С работы, — буркнул он.
Но Тоня заметила, как бегают его глаза. И вдруг пазл сложился. Эти постоянные претензии, желание новой машины «по статусу», задержки по вечерам...
— У тебя кто-то есть? — спросила она. Не с ревностью, а с какой-то брезгливостью.
Илья вспыхнул.
— Что за бред? Ты с ума сошла?
— Илья, врать ты никогда не умел.
Он молчал секунду, потом зло прищурился.
— А если и есть? Что тогда? Она, по крайней мере, смотрит на меня как на мужчину, а не как на пустое место! Она меня слушает!
— И, наверное, не знает, что «начальник отдела» живет за счет жены? — усмехнулась Тоня.
— Заткнись! — он ударил кулаком по столу. — Я ухожу!
— Опять? — Тоня рассмеялась. — Сценарий не меняется. Только в этот раз Ксюшу ты не заберешь. И квартиру делить мы не будем, у нас брачный контракт, помнишь?
Илья замер. Он помнил. Пять лет назад, когда он «вернулся» — пришел с цветами, каялся, говорил, что был дураком, что родители его запилили, что он любит только ее, — Тоня приняла его. Но поставила условие: брачный контракт. Все, что записано на нее и ее фирму, остается ее.
— Ты... ты не посмеешь меня выгнать. Я отец твоего ребенка.
— Ребенок вырос, Илья.
В прихожей хлопнула дверь. Это вернулась Ксюша. Она вошла на кухню, на ходу снимая наушники. Высокая, красивая, в модном худи из маминой последней коллекции.
— О, привет, предки, — бросила она, открывая холодильник. — Чего шумим? С улицы слышно.
— Папа уходит, — сказала Тоня.
Ксюша достала йогурт, оторвала крышку и лизнула ее.
— Насовсем или как в прошлый раз, пока деньги не кончатся?
Илья побелел.
— Ксения! Как ты разговариваешь с отцом?!
— А что? — Ксюша повернулась к нему, опираясь бедром о столешницу. — Пап, ну реально. Мама пашет как лошадь. Ты работаешь у нее, живешь у нее, ездишь на тачке, которую она купила. И еще выступаешь. Мне за тебя стыдно иногда, честное слово.
Илья стоял, открывая и закрывая рот.
— Вы... вы обе... — просипел он. — Сговорились.
— Нет, — сказала Ксюша. — Просто мы видим, кто тянет лямку, а кто едет прицепом. Мам, дай ключи от офиса, я там скетчбук забыла.
Тоня смотрела на дочь и видела в ней себя. Ту самую, молодую, злую и сильную.
— Я... я пойду покурю, — пробормотал он и поплелся к выходу на террасу.
Тоня вздохнула. Злость ушла. Осталась усталость.
— Жестко ты с ним, — сказала она дочери.
— Нормально, — Ксюша пожала плечами. — Ему полезно. Мам, ты его простишь? Ну, если он реально накосячил?
Тоня подошла к дочери, поправила ей волосы.
— Знаешь, Ксюш... Я его давно простила. Еще тогда, когда мы с Иркой первый цех открывали. Если бы он тогда не ушел, я бы, может, и сломалась. А так — злость меня держала.
— А сейчас?
— А сейчас... Сейчас мне просто нужно, чтобы он перестал притворяться тем, кем не является.
Дверь террасы открылась. Илья вошел обратно. От него пахло холодом и табаком. Он не смотрел на них. Подошел к раковине, вымыл руки. Долго, тщательно намыливая каждый палец.
Потом повернулся. Глаза у него были красные.
— Тонь, — сказал он тихо. — Не надо новой машины. Я... я понял. И насчет той... ну, про которую ты спросила. Никого нет. Была... переписка. Глупая. Я все удалил.
Он поднял глаза, и Тоня увидела в них страх. Животный страх потерять этот комфорт, этот дом, эту жизнь. Но было там и еще что-то. Стыд.
— Извини, — выдавил он. — Я, наверное, правда... перегнул.
Ксюша фыркнула в стаканчик с йогуртом.
— «Наверное», — прокомментировала она.
Тоня молчала. Ей хотелось сказать что-то едкое, добить. Но она посмотрела на свои руки — ухоженные, с красивым маникюром, но все еще помнящие, как кровь выступала из-под ногтей от грубой ткани.
Она сильная. Сильным не нужно добивать слабых. Сильные могут позволить себе великодушие.
— Ладно, — сказала она. — Садись завтракать. Остынет все.
Илья неуверенно шагнул к столу.
— А... вечером? В кино?
— В кино? — Тоня посмотрела в свой планшет. — У меня встреча с поставщиками в пять. Освобожусь в семь.
— Я подожду, — быстро сказал Илья. — Я заеду за тобой. На своей старой машине.
— Заезжай, — кивнула Тоня.
Она сделала глоток остывшего кофе. Он был горьким, но сейчас этот вкус казался ей самым правильным.
Жизнь не стала сказкой, где принц спасает принцессу. В ее сказке принцесса сама построила замок, убила дракона и разрешила принцу жить в гостевой комнате, если он будет хорошо себя вести.
Илья сел за стол, пододвинул к себе тарелку. Руки у него слегка дрожали.
— Спасибо, — сказал он. Непонятно, за завтрак или за то, что его не выставили за дверь.
— Ешь, — сказала Тоня, снова погружаясь в эскизы.
Телефон пискнул — сообщение от Ирины: «Ткани приехали. Шелк просто бомба. Жду в цеху».
Тоня улыбнулась. Вот это была настоящая жизнь. Шум машинок, запах новой ткани, споры до хрипоты и радость от того, что из куска материи рождается красота. А муж... Муж пусть будет. В конце концов, кому-то же надо выносить мусор и иногда водить ее в кино.
Она встала, накинула пиджак.
— Я побежала. Ксюш, тебя подбросить до универа?
— Не, я на такси.
— Илья, — она обернулась у двери. — Вечером купи хлеба. И того сыра, который я люблю.
— Я куплю, — кивнул он с готовностью. — Все куплю, Тонь. Хорошего дня.
Она вышла из дома. Осеннее солнце, холодное и яркое, ударило в глаза. Тоня глубоко вдохнула. Воздух пах прелой листвой и свободой. Она села в свою машину, завела двигатель и, не оглядываясь на окна, где стоял Илья, выехала на дорогу.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.