Вадим Петрович П., врач‑психиатр с пятнадцатилетним стажем, привык доверять своему восприятию. Каждое утро он надевал белый халат, проверял записи и шёл обходить палаты в психиатрическом стационаре № 7. Но в последнее время реальность начала давать трещины.
Появились симптомы..
Сначала — мелочи. За завтраком ложка вдруг показалась ему скальпелем. Он отложил её, поморгал, снова взял — обычная ложка. На обходе пациент протянул ему яблоко, а Вадим увидел ржавый гвоздь. Он резко отшатнулся, вызвав недоумённый взгляд коллеги.
«Усталость», — решил он. Но ночью проснулся от ощущения, что подушка давит на лицо, словно чьи‑то ладони. В зеркале его отражение будто слегка «плыло» — черты смещались, будто нарисованные на мокрой бумаге.
Мир переворачивается
Через неделю галлюцинации стали постоянными. Суп в тарелке превращался в вязкую чёрную субстанцию. Ручка в руке становилась шприцем с мутной жидкостью. Он начал бояться есть — вдруг вилка окажется осколком стекла? Вдруг вода в стакане — кислота?
Он заперся в кабинете, листая учебники по неврологии. Диагноз бился в сознании, как птица в клетке: агнозия — нарушение восприятия, когда мозг не может правильно распознать предметы.
Роковой обход
В четверг он зашёл в палату № 13 — ту самую, где лежала молчаливая пожилая женщина в сером халате. Она всегда смотрела на него с тихой жалостью.
— Вы опять не ели, Елена Ивановна, — пробормотал он, доставая историю болезни.
Женщина медленно подняла глаза. Её голос прозвучал, как звон разбитого стекла:
— Вадим? Это ты не ел. Посмотри на свои руки.
Он опустил взгляд. Его пальцы были тонкими, с возрастными пятнами. На запястье — шрам, которого он не помнил.
— Что… — он рванулся к окну, на фоне зарешеченного темного осеннего утра в отражении стояла она. Седые волосы, морщины, глубокие, как трещины в старом доме. Серый халат висел на хрупких плечах, словно на вешалке.
Он закричал. Дверь распахнулась — вбежали медсестры, главный врач. Они говорили с ним, но их голоса сливались в гул. Кто‑то вколол успокоительное.
Позже, лёжа на койке в палате № 13, по настойчивой просьбе ему читали его историю болезни. Смысл еле пробивался:
«Пациентка Елена Ивановна К., 58 лет. Диагноз: диссоциативная фуга, параноидальная шизофрения. Эпизоды отождествления с вымышленной личностью (врач Вадим Петрович). Наблюдаются зрительные и тактильные галлюцинации, нарушение самосознания…»
Он трогал свои седые волосы. Смотрел на свои руки с пятнами старости.
— Я… я ведь правда врач, — прошептал он, но тихий женский голос звучал слабо, как эхо сквозь туман.
#horror