На фоне появления недавних новостей о том, что естественная убыль населения за последний год в Китае примерно составила 3,39 миллиона человек, а среднее количество рождений на одну женщину составляет меньше единицы, можно с некоторой долей уверенности говорить говорить, что Китай не смог. И ладно бы только Китай, в вся Восточная Азия, стремительно старея, демонстрирует рождаемость ниже европейской (см. Таблица 1), находясь в среднем по этому показателю на уровне Украины.
Как видно из Таблицы 1, Китай ещё держится молодцом, а вот население Южной Кореи находится на грани вымирания. Странная картина депопуляции Восточной Азии, на фоне скачкообразного роста в прошлом и высокого благосостояния в настоящем, довольно просто объясняется через теорию двух демографических переходов. Относительно третьего ведётся дискуссия: одни считают, что он выльется в изменение миграции и этнического состава населения социумов развитых стран, другие думают, что изменения произойдут в части старения социумов, дальше меняя структуру семьи и экономики. К слову, авторы склоняются к последнему варианту.
Давайте разберёмся вкратце, начав с чего-то более понятного и близкого. С Европы, например: по всей видимости одной из первых жертв первого демографического перехода в Европе стала Франция. Ещё Фернан Бродель, в "Структурах повседневности: возможное и невозможное" описывал с каким чудовищным перенаселением на конец XVIII века столкнулась Франция — уже тогда плотность населения в ней была самой высокой в Европе, а само население было немногим меньше, чем в во всей Российской империи. Это позволило Первой республике и Первой империи 25 лет вести войны со всей остальной Европой. Но к Ватерлоо Франция столкнулась с тем, что нам хочется назвать Французской демографической аномалией: став первой жертвой первого демографического перехода (ну как-то так, варианта без тавтологии, не придумали), Франция первой же больно приложилась о второй — её население за весь XIX век выросло только на 40%. В то же время в Российской империи оно выросло более чем в 2.5 раза, а в Великобритании и объединившейся после 1871 года Германии оно приросло почти в 2 раза.
Но вернёмся к Восточной Азии, её проблемы не уникальны, но именно там наиболее сильно сейчас проявляются проблемы ускоренной индустриализации. Если в Европе оба переходы составили примерно 150 лет, то в Азии в среднем они случились в течение жизни двух-трех поколений. Из Таблицы 1 видно, что Япония, начавшая масштабную индустриализацию ещё в конце XIX чувствует себя примерно также как стареющая Италия. Та тоже пережившая довольно позднюю и, в отличие от Японии, вялотекущую индустриализацию. А вот Южная Корея и Китай — совсем другая история.
Кроме стремительной и поздней индустриализации на обе влияют довольно распространённые до сих пор идеи легизма и конфуцианства (особенно в части идеи жёстко иерархичной меритократии), которые, повстречавшись с американо-европейским социальным дарвинизмом, порождают жуткие химеры в виде двух с виду благополучных, но очень больных социумов. На резкий, почти в геометрической прогрессии, прирост населения наложилась и потребность в обученных кадрах, порождая возможность невероятных социальных лифтов через образование, которые в течение двух десятилетий стали критическим образом замедляться. В итоге в одной китайской (а с некоторыми оговорками и корейской) семье сосуществуют сразу три разных поколения:
1) условные "дедули" и "бабули" — традиционное общество. Выращивали в детстве рис помощью самого технического из доступных китайским крестьянам средств — мотыги универсальной, в школу, вероятно, если и ходили, то в довольно специфическую, представляющую из себя смесь традиционной китайской системы и новаций, привнесённых маоизмом; попали в город во время Культурной революции и устроились на завод, открытый по итогам пинг-понговой дипломатии американцами в Поднебесной; работали за плошку риса; сейчас живут с детьми;
2) условные "родители" — индустриальное общество. Учились в школе, вероятно, имеют специальное или высшее образование по европейскому типу, но в целом оно "не алё"; большую часть жизни работали на одном предприятии, вероятно довольны всем, кроме непутёвых детей; живут в своём доме/квартире с родителями; истериками и физическим насилием заставляли или заставляют детей учиться;
3) условные "дети" — постиндустриальное общество. Учились в хорошей или пытающейся такой казаться школе, а ещё дома, под аккомпанемент истерик родителей, по 11 часов в сутки; считают, что знают английский язык; закончили неплохой ВУЗ, куда поступало 100 человек на место китайцев, а европейцев брали просто так; работают подчинёнными у своих родителей; оплата может быть разная, но на свою нормальное жилье все равно не хватает, поэтому живут или в малогабаритной квартирке или в доме родителей; не понимают зачем терпели истерики родителей и учились по 11 часов, если уже в 21 год достигли своего потолка.
Знакомая картина? Ну так вот это и есть третий демографический переход: стареющее население теперь дольше сохраняет активность и не сильно хочет уступать своё место молодёжи, что в некоторых странах Азии имеет ещё и потерею в реальном социальном статусе. Опят-таки престарелых азиатских "бумеров" можно оправдать тем, что корпоративная культура в Восточной Азии заточена на привязывание сотрудников к предприятию, на которое он устроился. Вне предприятия жизни нет, а увольнение подобно казни. В совокупности все это уничтожает социальные лифты, а начавшаяся не так давно автоматизация уничтожает возможность роста социального положения только за счёт своего неквалифицированного труда. Квалифицированных рабочих, кстати, часто тоже нужно меньше. А нейронки, CRM-системы и тому подобное снижают потребность в офисном планктоне. В результате для молодёжи закрываются привычные для их родителей пути роста благосостояния. Во всем мире, часто тридцатилетние беднее своих родителей в их возрасте (постсоветское пространство тут, скорее, исключение).
Подобное экзистенциональное состояние противоречия ожиданий и действительности характерно для всего региона, в Китае оно ещё и осложнено длительной политикой "Одна семья — один ребёнок", которая в мозгу вчерашних крестьян порождала мысль о том, что этот один ребёнок должен быть мальчиком (так уж, к сожалению, повелось в обществах с натуральной экономикой и сельскохозяйственным укладом, китайцы тут не уникальны), что совершенно разрушило брачный рынок, создав повышенную конкуренцию мужчин из-за женщин, а у женщин повышенные ожидания от отношений с мужчинами. К этому ещё добавляется давление родителей и социума (и государства — в Китае). Все это в совокупности с новыми возможностями работать удалённо, а все необходимое получать через доставку, ведёт к добровольной социальной изоляции.
Поздние и не отрефлексированные в обществе первый и второй демографические переходы создают конфликт, открытый или скрытый, который через крушение привычных институтов часто не создают новых смыслов у привычных институтов, Европейцы и американцы же, прошедшие их первыми, уже научились жить в новом мире, демонстрируя невысокий, но стабильный уровень рождений (чем он обеспечен — другой вопрос), а вот Азия, входя в третий демографический вместе с Европой и США, похоже, оказалась к нему неготовой.
Ну и надо сказать, что Япония, Корея и Китай пусть тут и лидируют с большим отрывом, но подобные же проблемы характерны и для Индии, которая, несмотря на громкие заявления, вероятно, так и не вырвется из ловушки среднего дохода и не станет новым "азиатским тигром" (или тут уместнее "слоном"?). Вот только, как нам кажется, социальный конфликт в Индии, если он произойдёт, пойдёт не через выгорание и медленное угасание, а по типу Шри-Ланки или Непала, все закончится взрывом, там демографические переходы спрессованы во времени ещё сильнее, а в довольно неоднородном обществе перемешаны как новые проблемы, так и старые, можно сказать архаичные, противоречия.
https://teletype.in/@exemplificants/u7ofqyObr6n