21 января исполняется 120 лет со дня рождения хореографа с мировым именем – Игоря Александровича Моисеева. Именно он первым в мире придумал объединить фольклорное танцевальное творчество с классической хореографией, подняв тем самым народный танец до уровня высокого искусства. Много лет созданный им Ансамбль народного танца является «мягкой силой» сначала СССР, а теперь и России, поскольку в его репертуаре представлены сотни танцев практически со всех уголков земного шара.
«Выбери профессию, которая охраняла бы тебя от социальных катаклизмов»
Игорь Моисеев родился 21 (8 – по старому стилю) января 1906 года в Киеве Российской империи. Его отец Александр Михайлович Моисеев происходил из мелкопоместных дворян Орловской губернии и после окончания Московского лицея нашёл работу адвокатом в Киеве. Мать Анна Александровна Грэн имела французские и румынские корни, а ещё была невероятной талантливой портнихой: умела шить всё – от шляпки до мужских костюмов и дамских туалетов.
С началом революционных событий в стране семья Моисеевых перебралась в Москву. И отец Игоря, который к тому времени уже несколько раз попадал под преследования новой советской власти, дал единственному сыну весьма мудрый совет: «Выбери профессию, которая охраняла бы тебя от социальных катаклизмов. Поступай в студию – научишься двигаться, осанка будет другая». Так Игорь Моисеев в 14 лет попал в частную студию бывшей балерины Большого театра Веры Мосоловой. И с этого момента в его судьбе начинается почти сказочное везение.
Казалось бы, ну какая балетная студия в 14 лет, раз туда принимают с восьми? Но Игоря тем не менее приняли, кстати, вместе с ещё одним юношей, ставшим впоследствии знаменитым танцовщиком, Асафом Мессерером. А спустя буквально два месяца Вера Мосолова лично отвела талантливого подростка в Государственную балетную школу Большого театра. С этого момента на 15 лет Большой станет его домом.
Впрочем, творческая судьба молодого танцовщика складывалась в главном театре страны отнюдь не гладко. Один раз его даже оттуда практически выгнали – за письмо на имя директора театра в защиту уволенного молодого балетмейстера Касьяна Голейзовского. Спас Моисеева от увольнения тогдашний нарком просвещения Анатолий Луначарский, к которому тот сумел попасть на приём. В Большой театр Игоря вернули, но роли давать ему перестали: он просто приходил каждый день в танцевальный класс на разминку, а потом уходил домой.
Так продолжалось больше года. Положение для молодого артиста становилось невыносимым, но вновь помог случай. Партнёр тогдашней примы Большого Екатерины Гельцер сорвал спину – требовалась срочная замена. Причём нужен был именно молодой и весьма сильный танцор, поскольку прима к тому времени была уже несколько тяжеловата для балета. И вот тогда вспомнили о спортивном Моисееве. Он с задачей справился блестяще, и постепенно ему начали давать роли в других спектаклях.
Однажды молодой танцовщик смог спасти от провала новый балет «Футболист». Тогда Большому театру срочно требовались постановки на современную тему, которая была бы понятна и близка новой пролетарской аудитории театра. Выбрали балет про футболистов. Но, увы, у хореографов, привыкших к классическим фуэте и па-де-де, никак не получалось передать динамику спортивной игры. Специально приглашённые товарищи из рабочих комитетов были недовольны: «Разве это футбол?». В отчаянии опять вспомнили про спортивного и талантливого Моисеева. И, о чудо, ему удалось передать спортивный дух балетными средствами – зрители были в восторге! Спортивная тема потом ещё возникнет в жизни Моисеева в виде знаменитых парадов физкультурников на Красной площади. Эти парады, проходившие каждый год в конце лета, должны были развивать в советских людях любовь к спорту, а заодно стали лучшей визитной карточкой СССР того времени. Игорь Моисеев с большим успехом поставил пять таких парадов.
Читайте также: Митрофан Пятницкий: спасти русскую песню
Став в 24 года неожиданно для себя балетмейстером, Игорь Моисеев понял, что именно в этом его призвание – не танцевать самому, а искать новые формы классического танца. Для балета «Турандот» он поставил «Танец палачей», в котором танцоры сплетали ноги по-турецки и буквально на коленках шли вдоль рампы с двумя мечами в руках. Ещё был не менее мощный танец жертвоприношения в балете «Саламбо», где жрецы приносили человеческие жертвы Молоху
.
Казалось бы, его будущее в Большом театре определено на годы вперёд. Но при очередной смене руководства молодого талантливого балетмейстера вновь отодвинули на задний план, пообещав, что он в лучшем случае «будет танцевать в кордебалете».
«Не надо превращать Большой театр в пивную»
К тому времени Моисеев руководил в Большом хореографическим отделением народного творчества. Он много ездил по стране, с большим интересом изучал творчество народных танцевальных коллективов, многих талантливых танцоров знал лично. Возникла идея провести фестиваль народного танца. Новое руководство театра эту идею высмеяло, посоветовав Моисееву «не превращать Большой театр в пивную». Стало окончательно ясно, что нужно уходить, причём уходить практически в никуда, начав новую главу своей жизни с нуля.
Игорь Моисеев написал письмо председателю Совета народных комиссаров Вячеславу Молотову, в котором предложил создать новый ансамбль народного танца. Молотов идею одобрил. Так в 1937 году в Советском Союзе появился первый в мире Государственный академический ансамбль народного танца. Впрочем, очень скоро его стали называть гораздо короче – просто ансамблем Моисеева. Название, кстати, придумал Сталин, который очень быстро оценил мощный идеологический посыл нового коллектива – танцы народов СССР, а потом и всего мира, которые понятны везде без перевода.
Игорь Моисеев называл народные танцы «пластическим портретом народа», «немой поэзией» и «зримой песней». При этом он подчёркивал, что его цель – не коллекционировать танцы, «накалывая их как бабочку на булавку». Игорь Моисеев видел свою задачу гораздо шире – создать новый жанр хореографического искусства: «Мы подходим к народному танцу как к материалу для творчества, не скрывая своего авторства».
Читайте также: «Бог танца» – Махмуд Эсамбаев
Очень скоро ансамбль Моисеева стал постоянным участником всех торжественных приёмов в Кремле. Однажды на одном из таких банкетов к сидевшему за столом Моисееву подошёл Сталин – положил руку на плечо, спросил, как дела. Моисеев не растерялся и ответил, что плохо – нет собственного помещения для репетиций, приходится заниматься чуть ли не на лестничных площадках. Уже на следующий день его вызвали к первому секретарю Московского горкома партии, и тот предложил выбрать любую точку на карте Москвы. Игорь Моисеев выбрал строящийся дом над станцией метро «Маяковская» – там, где теперь располагается Концертный зал имени П. И. Чайковского.
В военные годы ансамбль Моисеева гастролировал по Сибири и Дальнему Востоку, а все заработанные гонорары – более полутора миллиона рублей – были перечислены артистами в фонд Наркомата обороны – на строительство танка.
«Теперь мы понимаем, почему такой народ смог победить в страшной войне!»
А уже в 1945 году для Игоря Моисеева и его ансамбля народного танца начался триумфальный период «завоевания» Европы. Именно коллектив Моисеева стал первым, кому разрешили выезд с гастролями за границу. Первой страной была Финляндия. В колле концертного зала предусмотрительно разложили журналы, в которых зрители могли записывать свои впечатления от концерта – советское руководство хотело понять, насколько эффективна такая «мягкая сила». Оказалось, что сверхэффективна! Восторженные зрители писали: «Теперь мы понимаем, почему такой народ смог победить в страшной войне!».
После этого в распоряжение ансамбля Моисеева предоставили целый румынский поезд с поварами и стюардами, в котором артисты перемещались по Восточной Европе. Причём зрителей всюду невероятно поражало и восхищало, насколько точно, красиво и образно артисты передавали все детали национальных танцев буквально каждой страны. Казалось, они знают их лучше, чем сами местные жители.
В 1955 году ансамбль покорил Францию, а в 1958 году произвёл полный фурор в США. Некоторые газеты тогда писали, что «все артисты ансамбля служат в КГБ, и если они будут плохо танцевать, их сошлют в Сибирь». Впрочем, мнение большинства выразила одна из газет, написавшая, что «если вы на выступлении ансамбля Моисеева не вскакиваете с криками “браво!”, не стучите ногами в полном восторге, то вы просто ненормальный».
«Я выгоню любого, кто возомнит себя солистом»
Необычный факт для танцевального и вообще любого творческого коллектива – в ансамбле Моисеева не было и нет солистов, все артисты абсолютно равны. Как говорил сам Моисеев, с 10 февраля 1937 года, когда состоялась первая репетиция, в ансамбле действует принцип: все учат всё. И добавлял: «Я выгоню любого, кто возомнит себя солистом». Сегодня танцовщик солирует на сцене, а завтра вместе с другими встаёт в кордебалет. Такого жёсткого принципа равенства в своём ансамбле Игорь Моисеев придерживался всегда - горький опыт завистливой конкуренции и интриг в Большом театре ему слишком дорого дался. Его считали строгим и даже жёстким руководителем, но ещё более строг Игорь Моисеев был к самому себе, говоря, что у него для себя слишком высокая планка. Даже в возрасте далеко за 80 он мог изобразить балетное движение, которое многим молодым танцовщикам казалось слишком сложным.
Он работал почти до самого ухода в возрасте 101 год и даже в больничной палате смотрел репетиции, записанные на видео, и давал рекомендации. Когда его спрашивали, почему он не готовит себе преемника, Моисеев отвечал, что «невозможно воспитать второго Моисеева. Талант не наследуется, талант питается собственными усилиями. Он ни в коем случае не должен быть похож на того, кто был до него. Он должен быть самим собой…».
Наследство Игоря Моисеева – около 300 танцевальных постановок. И сегодня в ансамбле Моисеева поставленные им шедевры исполняет уже седьмое поколение артистов, продолжая традиции, заложенные великим хореографом. По словам художественного руководителя ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева Елены Щербаковой, «всё вокруг вроде бы устаревает, требует обновления, а у Игоря Моисеева – вневременное, уникальное восприятие мира, сложившееся в палитру, которой не найти ни у одного хореографа».
Читайте также: Большой балет эпохи Григоровича