Политолог Ростислав Ищенко в своём анализе современного мирового порядка отвергает как либеральные иллюзии о «временном сбое» в отношениях с Западом, так и национал-патриотические фантазии о скором раскаянии Европы. По его убеждению, нынешний кризис Европейского союза, НАТО и всей западной цивилизации — не конъюнктурное явление, а проявление многовековой геополитической логики, в которой Россия выступает не как враг по ошибке, а как структурное препятствие на пути к глобальному господству.
«Европа, в принципе, всегда придерживалась одной и той же позиции», — утверждает он. — «И, в принципе, эта позиция понятна… Мы для Европы примерно то же самое, что Украина для нас».
То есть — территория, через которую проходят жизненно важные потоки. Но не просто коридор, а субъект, обладающий суверенитетом над этим коридором, способный взимать плату, диктовать условия, ограничивать доступ. Именно это делает Россию неприемлемой в глазах Запада.
Ищенко подчёркивает: речь идёт не о территориальных претензиях в узком смысле, а о контроле над евразийским пространством как основой мирового доминирования.
«Если вы контролируете Евразию, то вы контролируете и Африку, вы контролируете основные торговые пути», — говорит он.
А Россия — единственная сила, способная этому помешать. Поэтому «Россия — это единственное, что лежит на пути глобального контроля европейской цивилизации».
И пока это так, никакие экономические выгоды, никакие культурные связи, никакие дипломатические жесты не изменят фундаментального отношения: «Рассчитывать на то, что Европа вдруг расплачется, скажет: “Боже мой, как это мы до сих пор так плохо поступали с Россией, надо пересмотреть в срочном порядке наши действия”, — не приходится».
Он напоминает, что борьба за независимый выход к мировым рынкам — одна из центральных задач русской государственности с XVI века.
«За что боролся Иван Грозный, за что боролся Петр? За свои собственные порты на побережье для того, чтобы торговать с Европой напрямую, чтобы чего у нас не было — транзитеров-посредников».
Сегодня же Запад стремится превратить Россию в такого «посредника» — зависимого, управляемого, лишённого права на собственную торговую политику.
«Почему вы думаете, что Европа мечтает иметь транзитера-посредника, да ещё и такого мощного, как Россия, на своих границах?» — задаётся вопросом Ищенко. Ответ очевиден: она не мечтает. Она боится. Потому что «за такие деньги убивают людей, уничтожают государства, идут на любые преступления. Это огромная ресурсная база, которая позволяет вам всё».
Ключевое различие, которое проводит Ищенко, — между завоеванием и стратегическим поражением.
«Лавров там допустил одну… смысловую ошибку. Он сказал: “Макрон должен был ещё с Наполеона убедиться, что Россию завоевать нельзя”.
А Европа и не хочет завоевать Россию. Запад не хочет завоевать Россию. Запад хочет нанести России поражение, потому что мы же тоже не завоёвываем Запад… мы же Францию не завоёвывали, правда? Он хочет нанести России поражение, стратегическое поражение. А это разные вещи. Уничтожить Россию».
Стратегическое поражение — это не потеря нескольких губерний в войне, а системный коллапс государства как независимого центра силы.
Такое поражение Россия уже переживала: «Наносил оперативное поражение в той же Крымской войне. В очень тяжёлом положении мы были по итогам Смуты… только польский национальный провал… позволил России восстановиться».
Но главное — «стратегическое поражение потерпел Советский Союз, который распался. И потерпел он его… от Запада». При этом Ищенко категорически отвергает версию о «предателях внутри» как главной причине: «Советский Союз распался сам. Он в это время ни с кем не воевал. Жил в мире, проводил политику разрядки, с американцами договаривался».
Более того, «американские президенты, тот же Джордж Буш старший, даже выступали против распада Советского Союза, потому что они исходили из того, что со слабым Советским Союзом им выгоднее иметь дело, чем с десятками или двумя десятками амбициозных государств, которые вырвались из него потом».
Сегодняшняя война — это война на истощение. «Они сказали сразу: мы ведём с Россией войну на истощение… потому что нельзя воевать с ядерной державой, которая может тебя уничтожить. Поэтому необходимо создавать условия, в которых СВО обрушится изнутри».
И Россия, естественно, отвечает тем же: «Мы воюем за истощение Запада… мы стараемся лишить его союзников, перетащить их на свою сторону, потому что чем меньше у него экономического, демографического, торгового, финансового ресурса, тем он слабее, тем быстрее он истощается».
Но насколько реалистичны надежды на раскол ЕС или НАТО? Ищенко скептичен. Да, Москва замечает «здоровые силы» — Венгрию, Словакию, Чехию. Но, по его словам, «они совсем не хотят оставлять Запад и переходить в российские объятия. Они себя считают западными странами, они считают Россию… не такой страшной опасностью, как поляки, но тем не менее они не относятся к России с полным доверием». Они хотят «иметь поддержку чьей-то опоры в России», «ценят НАТО, ценят ЕС, полностью интегрированы в эти структуры».
Их позиция — не антизападная, а прагматичная внутризападная: «Помните, сколько раз Орбан говорил… “Вы хотите, чтобы мы в России не покупали нефть? Продавайте нам по той же цене другую нефть. Мы не будем покупать в России — никаких проблем”». Это, подчёркивает Ищенко, «позиция прагматичного корыстного сотрудничества», а не стратегического поворота.
Он напоминает, что российское руководство прекрасно это понимает: «Путин когда-то говорил: “Вышел во двор, зажал в плотном кулачке конфетку, тебе говорят: дай мне. Ты говоришь: а ты мне что взамен?” Это нормальное взаимоотношение… Государство всегда обменивается любезностями на прагматичной основе “ты мне, я тебе”». Поэтому надежды на то, что Венгрия или Словакия станут «пятым столпом» нового мира, наивны. Они борются не за развал ЕС, а за то, «чтобы эти структуры функционировали так, как было предусмотрено при создании, чтобы действовал принцип единогласия… чтобы каждая страна могла отстоять свою позицию».
Особое внимание Ищенко уделяет идее «многополярного мира», которую сегодня активно продвигают как в Москве, так и в Пекине.
Однако он предостерегает от романтизации этого понятия: «Многополярный мир — это не так хорошо, как кажется со стороны. Более стабильным был как раз биполярный мир… две сверхдержавы прекрасно понимали, что друг от друга ждать, и им было проще друг с другом договариваться».
Сегодняшний многополярный мир — это мир, где «десяток стран обладает ядерным оружием», и где «только ядерный арсенал, причём солидный, может обеспечить государству безопасность. А в противном случае к вам могут просто прийти и сказать: “Вы знаете, вы конечно люди хорошие, но вы нам мешаете”».
В таких условиях хаос неизбежен, а возможность восстановления после поражения — выше, чем в эпоху однополярного гегемона: «Тот, кто там позавчера потерпел поражение, как раз за счёт многополярности ему будет легче восстанавливаться».
Не менее резко Ищенко оценивает и инициативу Дональда Трампа по созданию «Совета мира». Он называет её «тупой аферой»: «Трамп же рассказал, как это должно выглядеть: есть Совет мира по Газе, будет Совет мира по Гренландии, по Украине, по Венесуэле… В каждом Совете мира председателем является президент Соединённых Штатов. Вы сидите, выдвигаете предложения, принимаете решение, потом президент США это решение утверждает». А затем — «через некоторое время можно сказать, что оно опять провалилось почему-то. Но потом Трамп создаст Совет мира по Украине… и придет к нам и скажет: “Ну, вы же заседали по Газе? Теперь мы по вам заседаем. Давайте, выполняйте”».
По мнению Ищенко, это попытка «безнадёжно проиграв всё в экономическом, финансовом, военном плане, просто перевернуть стол и буквально нахрапом, при помощи тупой аферы восстановить американскую гегемонию».
Макрон, отказавшийся участвовать, «точно так же понимает, что скоро и по нему вынесут решение, по той же Гренландии, ещё по чему-нибудь». Поэтому «это попытка… сказать: “Признайте меня самым главным, и я не буду вас обижать больше”».
Ищенко подчёркивает, что Россия не должна поддаваться на такие провокации: «Мы ответили уклончиво… Пускай его Макрон расстроит для начала, а потом посмотрим, как будет дальше». Главное — не легитимировать эту фальшивую структуру, не дать повода сказать: «Вы же признали легитимность такого Совета в отношении Газы. УТП точно так же легитимен в отношении вас».
«Запад всегда был нашим врагом… не потому что он такой плохой и злой, а потому что мы объективно с ним находились в такой позиции, когда его экономические интересы диктовали попытку нас ликвидировать», — еще раз подчеркивает Ростислав Ищенко.
Эта логика не зависит от смены правительств, идеологий или технологий. Она — следствие географии, ресурсов и глобальной иерархии. Поэтому «эти попытки будут продолжаться до тех пор, пока будут существовать армии, до тех пор, пока будут существовать разные государства, до тех пор, пока мы не окажемся в одном объединении экономическом и политическом».
Именно поэтому иллюзии о «новом партнёрстве» с Европой обречены. Даже тогда, когда Путин в 2010 году предлагал «создать единую Европу от Лиссабона до Владивостока в экономическом смысле», Запад отверг это. Почему? Потому что «американцы этого очень серьёзно боялись, потому что это бы выбрасывало их из Евразии полностью».
А Европа, несмотря на все риторические декларации, остаётся частью американской орбиты — не по принуждению, а по цивилизационной принадлежности: «Американцы — это те же европейцы, только в профиль… у них одинаковые взгляды на вещи, они координируют свою политику изначально».
Таким образом, стратегия России должна быть основана не на надежде на «переворот» в Европе, а на трезвом расчёте: укреплять суверенитет, развивать союзы на Востоке, использовать внутренние противоречия Запада, но никогда не забывать — «никакой упадок европейской цивилизации, в случае если не будут контролировать Россию, не приведёт к потере этого контроля, потому что все остальные тогда будут упадать ещё быстрее».
И пока это так, вражда будет продолжаться. Не как выбор, а как геополитическая необходимость.