С первых же страниц охватывает странное ощущение: это не повествование повелителя одной шестой части суши, а скорее дневник помещика среднего достатка, помешанного на распорядке дня. Бесконечные подробности о прогулках, играх в домино, рубке леса, чаепитиях и, особенно, об охоте - "гулял и убил две вороны" становятся лейтмотивом. Государственные дела упоминаются скупо, словно нежелательная повинность, которую нужно поскорее отметить: "принял доклады", "подписал бумаги". Между строк читается одно желание - поскорее вернуться к миру личных, простых радостей. Однако именно здесь кроется главная ценность этих записей. Николай II предстает не холодной иконой, а живым человеком с его тревогами. Еги искренняя паника во время болезни отца, Александра III, трогательная нежность к "дорогой Аликс" и детям, скрупулезная фиксация их шагов - это дыхание реальной жизни. Мы видим не "царя-самодержца", а семьянина, для которого царские покои - прежде всего дом. Этот контраст между глобальной ролью и ка
Я погрузился в дневники последнего российского императора. Они открыли неожиданный и противоречивый портрет Николая II
20 января20 янв
1
1 мин