Последний, по словам автора, роман Букеровского лауреата Джулиана Барнса выходит 20 января в издательстве «Азбука» в переводе Елены Петровой. «Сноб» публикует фрагмент.
Как бы то ни было, вернёмся назад: Стивен и Джин, Часть Вторая. Их романтический период — второй период ухаживаний — я не засвидетельствовал; оно и к лучшему. Когда-то по указке Стивена я срежиссировал их воссоединение; остальное зависело только от них. Я велел себе никак не содействовать тому, что будет дальше; не исключено, что у них даже тогда мог продолжаться спор о том, носила она красное пальто сорок лет назад или нет. Я сказал им, что работаю над книгой, — беспроигрышная отговорка, потому что я так или иначе работаю беспрерывно. Однако прошло четыре месяца, и они прислали мне письмо — совместное — с просьбой быть их шафером. В церковном свадебном обряде. Тогда до меня дошло, какую большую в конечном итоге роль я всегда играл в их судьбе. Их сообщение меня порадовало; кроме того, оно задало траекторию повествования и удовлетворительное завершение сюжета, какое редко наблюдается в жизни. Четыре десятилетия назад мне хотелось поучаствовать в какой-нибудь публичной церемонии. Теперь наконец этот миг был близок, и я решил не упускать свой шанс. На сей раз, в реальной житейской версии, не ожидалось ни комичного жонглирования кольцом, ни речи, изобилующей двусмысленностями, ни скабрёзных шуток в адрес жениха. Но оказалось, что шаферу вообще не дадут слова. Джин посчитала, что эта традиция давно приелась.
В пожилом возрасте у неё прорезалась любовь к собакам и к долгим загородным прогулкам с ними. К моменту воссоединения со Стивеном она завела джек-рассел-терьера по кличке Джимми. Он был самым мелким из всего помёта, и на первых порах она носила его в кармане пальто. Когда я его увидел, ему исполнился почти год; он, видимо, достиг своего окончательного размера, но всё ещё оставался мелким. Не знаю, известна ли вам такая порода, но в целом это собаки резвые, с норовом. И остроумные. (Бывают ли собаки остроумными? Ну, один мой знакомый держит джек-рассел-терьера, который, когда хочет есть, бежит к своей миске, ложится на спину и задирает лапы, изображая голодную смерть. В таком положении он будет оставаться до тех пор, пока на него не обратят внимание.) Они также известны своей агрессией, яростью и внезапными перепадами настроения. Например, в дневное время Джимми позволял гладить себя по спинке, но если его гладили впотьмах, кусал всех без разбора.
Когда Стивен впервые пришёл в гости к Джин, за дверью раздался неистовый лай. Через щель хозяйка дома предупредила: «Не смотри ему в глаза». Стивен попытался приласкать Джимми, но тот нещадно тяпнул его за большой палец. Потом прокусил ему отвороты брюк и шнурки, а также помочился на свитер, неосмотрительно брошенный в пределах собачьей досягаемости. Было ясно и естественно, что пёсик всего лишь защищал свою хозяйку; но ко всему прочему это был ещё и ревнивый гадёныш. Почему-то он приходил в бешенство, если при нём Стивен наклонялся к Джин — например, стоя возле дивана, где она сидела, — наклонялся в манере, которая, на собачий взгляд, казалась угрожающей. А Стивен всего лишь подавал Джин чашку чая.
Но Стивен не сдавался: ходил с ними на прогулки, убирал за Джимми дерьмо, наполнял собачью миску обрезками от воскресного жаркого — просто для разнообразия: не всё же пёсику питаться «Галетами из индейки для резвых собачек». Пусть это был банальный подкуп, но тактика оказалась верной. И мало-помалу Джимми начал осознавать полезность Стивена и понимать, что крупные мужские габариты сулят всяческие преимущества. При раскатах грома и вспышках молнии, не говоря уже о фейерверках, Джимми бросался именно к Стивену, чтобы втиснуться между валиком дивана и тёплым мужским бедром. И в конце концов решил, что его обязанности защитника распространяются на дом и сад Стивена в такой же мере, как на дом и сад Джин.
Я не хочу распространяться о Джимми, но одним из многих его привлекательных качеств была мгновенная реакция на любое возможное нарушение границ домашней территории. Причём не обязательно человеческое. Когда почтальон опускал в дверную прорезь письма, пёс перехватывал конверты в воздухе и грыз до полного их подчинения своей воле. Для Джин стали обычным делом счета за газ со множеством перфораций. Расправившись с почтой — хорошо ещё, что не с почтальоном, — Джимми топтал письма до тех пор, пока они не застывали без движения и признаков жизни. Тогда он в благодушном настроении ненадолго удалялся на свой коврик.
Я с детства не жил под одной крышей с собакой и теперь узнавал от Джимми разные, прежде не известные мне факты о семействе псовых. Например, что библейская фраза «пёс возвращается на блевотину свою» — это отнюдь не метафора.