Переход произошёл так тихо, что сначала не возникло даже подозрения. Обычная улица, знакомый маршрут, тот же асфальт под ногами. Нужно было лишь свернуть во двор, пройти под аркой, срезать путь, как делалось десятки раз раньше. Ничего необычного - кроме ощущения, что шаг затянулся на долю секунды дольше, чем должен был.
Пространство изменилось не резко, а неумолимо. Двор оказался глубже, чем позволяла планировка, стены - выше, чем запоминалось. Воздух стал плотнее, глуше, будто звук здесь распространялся с задержкой. За аркой открывалась улица, которой не существовало. Не пустота, не провал - полноценный город, живущий по чужим правилам.
Здания стояли вперемешку, без попытки скрыть несоответствие. Кирпичный дом с лепниной начала прошлого века упирался фасадом в стеклянную башню, за которой виднелся серый бетон, характерный для районов, ещё не построенных. Окна светились разным светом - тёплым, холодным, мерцающим, будто каждый дом принадлежал своему времени суток. Над улицей висели вывески, написанные шрифтами из разных эпох, иногда на языках, которые невозможно было сразу распознать.
Люди усиливали ощущение неправильности. Проходили мимо, не обращая внимания, одетые так, словно вышли из разных десятилетий. Кто-то говорил по телефону с проводом, кто-то листал прозрачный экран, а кто-то просто шёл, глядя вперёд, будто повторяя заранее заданный маршрут. Иногда сцены накладывались друг на друга: человек делал шаг, замирал, затем этот же шаг повторялся снова, но уже чуть левее, в другом времени.
Часы на запястье перестали иметь смысл. Стрелки дёргались, останавливались, затем начинали идти в обратную сторону. Свет менялся без причины - сумерки внезапно сменялись резким полуденным солнцем, а затем город снова погружался в ночь, не успев прожить день. Здесь не было «раньше» и «потом», только одновременность.
Постепенно стало ясно: это не случайный карман и не локальный сбой. Город ощущался как узел, место, где разломы переплелись слишком плотно. Хроника мира здесь была повреждена основательно, словно страницы времени слиплись и больше не хотели расходиться.
На стенах, столбах, в трещинах асфальта попадались знаки. Не граффити и не хаос. Короткие надписи, символы, повторяющиеся формы. Метки, оставленные теми, кто уже понял, где оказался. Некоторые выглядели как предупреждения, другие - как попытки зафиксировать реальность, удержать её от окончательного распада. Было ясно: сюда попадали и раньше. И далеко не все находили выход.
Ощущение слежки здесь исчезло, но стало хуже. Его сменило чувство присутствия самого места, будто город наблюдал не глазами, а вниманием. Каждый шаг фиксировался не кем-то, а чем-то гораздо более древним и равнодушным.
Мысль о возвращении возникла слишком поздно. Обернувшись, не удалось найти ни арку, ни знакомый двор. Улицы перестраивались, перспективы смещались, будто город не желал отпускать тех, кто понял его суть.
Это место существовало вне хронологии. И теперь стало ясно: войти сюда оказалось пугающе просто. А выбраться - может оказаться невозможным.
