Иногда ловлю себя на странной мысли: мы привыкли считать редкими каких-нибудь осетров или тайменей, а между тем тихо исчезают те, кого раньше никто не считал ценностью. Вьюн — как раз из таких. Рыба без громкого имени, без кулинарного статуса и без красивых легенд. Просто был — и вдруг почти не стало.
Я, например, долго был уверен, что вьюн — это сугубо «канавная» история. Где-то за деревней, в заросшей протоке, где вода стоит и пахнет тиной. Потом уже понял, что раньше он встречался куда шире: болота, мелкие озёра, старицы, заливы рек. Практически вся страна — от Урала до Дальнего Востока. Просто мы к нему так привыкли, что перестали замечать.
Жить вьюн всегда умел там, где другим было не по себе. Илистое дно, стоячая вода, минимальное течение — его среда. Если в водоёме кислорода становится мало, вьюн не всплывает кверху брюхом, как многие. Он просто поднимается к поверхности, заглатывает воздух и спокойно продолжает жить. Делает это, кстати, довольно шумно. Иногда кажется, будто рыба пищит. Не случайно народное прозвище «пискун» появилось задолго до учебников биологии.
Когда мне впервые сказали, что вьюн дышит кишечником, я решил, что это байка из разряда рыбацких. Оказалось — чистая правда. Воздух проходит через заднюю кишку, кислород усваивается, а звук — побочный эффект процесса. Выглядит странно, но работает.
Есть ещё один занятный момент. Если в пруду внезапно почти нет комаров — не всегда это заслуга экологии. Вьюн способен подчистую вычищать мотыля из ила. Он буквально «пылесосит» дно, оставляя конкурентов без еды. Поэтому другие рыбы с похожим рационом рядом с ним долго не задерживаются. Не потому что он агрессивен — просто слишком эффективен.
Охотится он, к слову, не глазами. Зрение у него посредственное, зато есть чувствительные усики возле рта. Ими он ощупывает дно, находит личинок, червей, мелких беспозвоночных. Всё просто и надёжно. За эту живучесть и активность вьюна любят рыболовы: как живец он почти идеален. Долго остаётся подвижным, не «умирает» через полчаса, как многие другие.
В детстве я видел вьюна в банке на подоконнике. Тогда не придал этому значения — мало ли, какая рыба. Позже узнал, что его часто держали как живой барометр. Он остро реагирует на изменение атмосферного давления. Если начинает метаться — погода меняется. Если лежит на дне и не шевелится — можно не торопиться на рыбалку. Смешно, но многие старые рыбаки доверяли ему больше, чем прогнозам.
Но настоящая магия начинается, когда вода исчезает совсем. Пересыхает водоём — вьюн зарывается в ил, иногда почти на метр, и впадает в спячку. Без еды, без движения, с минимальными затратами энергии. А потом, когда появляется шанс, выбирается наружу. Говорят, может даже доползти до другого водоёма, дыша атмосферным воздухом. Рыба, которая умеет ждать — редкое качество, если честно.
И вот здесь становится не по себе. Потому что дальше всё предсказуемо.
Несмотря на все эти суперспособности, вьюн сегодня стал редким. Не потому что не справился с природой — с ней он как раз научился договариваться. Его подвёл человек. Массовая мелиорация уничтожила болота и мелководья. Малые реки выпрямили и углубили, убрав тихие илистые участки. В водоёмах появились чужаки вроде ротана, который охотно поедает молодь вьюна. Плюс загрязнение воды, плотины, изменение стока рек, обмеление. По отдельности вроде бы мелочи, а вместе — приговор.
Самое ироничное, что рыба, способная пережить засуху и нехватку кислорода, оказалась уязвимой перед экскаватором и трубой. Тут никакая эволюция не помогает.
Я всё чаще ловлю себя на мысли, что молодые рыбаки знают вьюна скорее по рассказам, чем по собственному опыту. А ведь ещё совсем недавно он был чем-то обыденным, почти незаметным.
А вы когда в последний раз видели вьюна — не на картинке, а вживую? Напишите в комментариях, действительно интересно. Если текст откликнулся — поставьте лайк и подпишитесь на канал. Иногда полезно вспомнить тех, кто исчезает тихо и без пафоса.
Читать ещё: