Май 30: Еще немного, еще чуть-чуть — последний бой, он трудный самый[1]
В одной песне было: «А потом до утра можно пить и гулять, чтоб звенели и пели гитары»[2]. Примерно так можно назвать состояние, в котором пребывали мои родные, когда после завтрака, наконец, весь бассейн стал нашим и не надо (до известных пределов) было никуда торопиться. С самого раннего утра на улице была сорокоградусная жара. На небе были только легкие облачка, никакого влияния на эту жару не оказывавшие. Ну а сама вода в бассейне плюс тридцать. Всё, как заказывали. И дети, конечно, были счастливы купаться, плескаться и прыгать в воду. Гарольд и Кумар нашли-таки свой «Белый замок».
И это могло продолжаться сколь угодно долго, но впереди у нас была дорога в Сан-Франциско. Перевалы до сих пор не открыли после зимы, нужно ехать через Бейкерсфилд, а это долгий путь. Кроме того, я считал своим долгом «отметиться» на ключевых точках дороги «Badwater»[3]. В общем, ближе к часу дня я начал сперва вяло, но со временем все бодрее и бодрее призывать «к порядку» Анну с детьми так, что где-то в полвторого мы выдвинулись в путь.
Первая остановка: «Devil's golf court» — «Дьявольское поле для гольфа». Я выхожу, меняю углы, меняю фокус «ближе-дальше» и всё равно ничего не понимаю.
Куда подевалась соль? Анна усаживается поудобнее и вместе со мной думает над этим же вопросом.
Перефразируя DJ Groove[4]: «Соль есть, ее не может не быть!. Это же «Badwater»! Я помню, что ее было очень много. Добравшись до архивов, я нашел свое фото двадцатилетней давности «Дьявольского поля для гольфа». Кто съел, кто смыл всю эту соль? Без нее это место потеряло свою жутковатую харизму.
Доезжаем до «Badwater». 80 метров ниже уровня моря. 41 градус в тени. Нулевая влажность, а это означает высокую дегидратацию. Берем с собой воду и идем по серой грязной жиже — смеси песка и соли. Цель — дойти до середины, где вроде бы сохранилось в первозданном виде соляное озеро. Помню, что раньше оно было чуть ли не с самого начала. Метров через 200 бунтует младший. Ему жарко, ему надоело. Мама возвращается с ним в машину. Мы идем дальше со старшим. Но когда я вижу, что идти еще метров 500, что моему парню тяжело, но он не ноет, что времени уже два с копейками, а впереди у нас 800 километров пути, я решаю, что «ну его», и мы тоже поворачиваем назад, не дойдя до соляного озера. Григорий доволен — ему тоже было тяжело.
Дальше у нас односторонняя дорога к месту «Artist's Palette» — «Палитра художника». Прочие достопримечательности типа природного моста или «Золотого каньона» мы игнорируем. В мой первый приезд дорога к «Палитре» была непроходима для обычного транспорта. Мы брали экскурсию. Где-то в полдень нас привезли по ухабам на точку, выгрузили, и гид долго рассказывал о здешних красотах и о том, что дает такую богатую палитру. Я сделал несколько фотографий, но что глазами, что на фото никакой особой красоты не разглядел: в полдень все краски оказались выбеленными. Сейчас уже около трех, солнце не такое прямое, и я соглашаюсь: да, красивое место. А при другом свете, возможно, даже уникальное. Хотя мы столько уже видели самых разных цветов.
Судя по свежести покрытия, асфальт положили недавно. Он идеален. И мы бы быстро доехали до шоссе, если бы не тихоход перед нами, включивший 40 км/ч и не желавший ни поторопиться, ни пропустить нас. Бывают подобные деятели, хотя большинство здесь всё же нормальные люди. И когда есть возможность, тебя пропускают. Поворачиваем на 190-е шоссе и машем на прощанье нашему прекрасному отелю в «Оазисе». До новых встреч!
Я выбираю дорогу по «Emigrant canyon road». Пейзажи здесь постоянно меняются, но неизменно одно — ощущение, что это совсем другая «Долина Смерти»: более зеленая, более жизнерадостная.
Мы поднимаемся на перевал и выходим. На улице 25 градусов — идеальная температура. Впереди «Пик Телескоп», на котором еще много снега.
Высота его 3368 метров. А если добавить 80 метров впадины Badwater, то получим одну из самых высоких в Америке гор от подножья до вершины. С пика открываются фантастические виды во все стороны – отсюда и название.
Вспоминаю, как я его покорял в 1996 и в 2006. С 1996-го года у меня осталась фотография, демонстрирующая мое удовлетворение от проделанной работы. В первый раз было очень непросто!
Во второй раз мы поднимались вместе с Анной. И если для меня путь оказался на удивление легким: я даже забежал на вершину, то для моей молодой жены он оказался тяжелым испытанием. Подъем на километр с общей протяженностью пути 23 километра в обе стороны. После Килиманджаро это ни о чем, но до Килиманджаро было еще почти 20 лет….
Ну а мы едем дальше, спускаемся в долину и машем на прощанье горам «Долины Смерти».
Интересно, что мое первое знакомство с «Долиной Смерти» в 1995 году началось с вида на «Телескоп». Тогда я въезжал по той же самой дороге, дело было вечером, и он с самого начала поразил меня своей закатной мощью.
Едем дальше по дороге «Трона». Я ошибаюсь в Риджкресте. А потом еще раз ошибаюсь в Бейкерсфилде. В результате выхожу на пятый фривэй на 20 километров южней правильного места. Но главное, что выхожу. А дальше я уже знаю: спустя 300 километров поворот на 152-й, еще через 100 километров поворот на 101-й и потом уже поворот на Пало Алто – город мой Альма матер Стэнфорда.
Когда я ехал в самый первый раз по пятому фривэю из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско, с непривычки дорога показалась мне долгой и утомительной. Но потом я проделывал ее еще не менее 10 раз, и в какой-то момент она стала для меня чуть ли не «домашней». Прямое, как стрела, шоссе. Едешь по нему спокойно свои 120 км/ч. Иногда тебя обгоняют торопящиеся скороходы, но чаще ты обгоняешь большие грузовики. Где-то раз в полчаса возникает ситуация, когда один грузовик начинает медленно обходить второй. За ним выстраивается очередь. Ты встаешь в нее и дежурно ругаешься по поводу того, зачем ему нужен этот обгон, а если нужен, то почему же он так медленно едет.
Это мои воспоминания о пятом фривэе. Так было раньше. В этот раз оказалось по-другому. Может быть, это был какой-то особый день. А может быть, теперь так всегда плохо, как плохо теперь в Лас-Вегасе? На всем протяжении «пятерки» шел нескончаемый поток машин и грузовиков, очень редко разрываемый пробелами на 200 – 300 метров. Грузовики постоянно обгоняли друг друга, так что ритм движения был изматывающе-прерывистым. Такой же нескончаемый поток навстречу непрерывно слепил фарами. Спустя 2 часа этого движения около 11 вечера я понял, что мне тяжело. Это не было чувством усталости с риском заснуть: выпитая кофеиновая бутылочка extra strength[5] свое дело делала. Это была то ли усталость от отупляюще-гипнотизирующей картинки происходящего на дороге, то ли разом обрушившаяся накопившаяся усталость за 30 с лишним дней нашего «экстремального» путешествия, где по большей части я был главным мотором. Поменяться местами с Анной я не мог. Она мирно спала на соседнем кресле. Я начал ждать какого-то конкретного проявления, чтобы выступить с заявлением о невозможности дальше ехать. Кризис подступил, когда оставалось еще почти 300 километров. Я на автомате обгонял грузовики, жестко вцепившись в руль. А потом после долгожданного поворота на 152-й за 150 километров, я вдруг почувствовал прилив сил. «Нечего тут! Нас не сломать или нас не догонят,[6] — кому что нравится. Доедем сегодня до отеля — и никаких гвоздей!»[7]...Супруга не знала о моей внутренней борьбе, только изредка сквозь сон спрашивая: «Как ты там?»
Повернули на Пало Алто в час ночи. Я умудрился еще несколько раз ошибиться на перекрестках, уезжая от правильного места. Один раз я заехал на перекрытую дорогу. Всё-таки объективно это уже был финал для моей выносливости. В отель «Clement» мы приехали без двадцати два ночи. Сегодня мы проехали почти 900 километров. Я уныло думал о том, что вот теперь снова тащить чемоданы, а их после Лас Вегаса стало на один больше. Но не потребовалось. «Clement» — новый и лучший по отзывам отель в Пало Алто. Очень дорогой, но эта дороговизна оправдывается уже прославившим его сервисом. Он действительно безупречный. Конечно, чемоданы нам доставили, ужином накормили, а еще дали с собой по две бутылочки pale ale[8] — мне пиво очень пригодилось перед сном после этой поездки. А Анне не понадобилось. Она с детьми быстро-быстро улеглась и мгновенно уснула.
Так подошла к концу наша поездка по паркам американского Запада. Но само «Большое путешествие» продолжалось. Оставалось еще 2 дня.
[1] Отсылка к песне «Последний бой» из фильма «Освобождение».
[2] Отсылка к песне «Город уши заткнул» В. Высоцкого.
[3] Переводится «Плохая вода» — часть Долины Смерти, расположенная ниже уровня моря.
[4] Популярный в 90-е годы музыкант, выпустивший в 1996 году песню «Счастье есть, его не может не быть».
[5] «Экстра сильный».
[6] Из песни «Нас не догонят» группы «Тату».
[7] Отсылка к стихотворению «Необычайное приключение» В. Маяковского.
[8] Светлый эль — тип пива верхового брожения.