Все части детектива здесь
Он вдруг замолкает, и я понимаю, что у него есть какая-то информация с камер видеонаблюдения офиса компании. А шеф-то ведь совсем не в курсе, что мы вот так залезли на чужую территорию – без санкций, без постановлений... Он в этот момент подозрительно смотрит на Даню и спрашивает:
– Чего язык проглотил? Говори, что хотел сказать!
Да, Евгений Романович слишком хорошо изучил нас за эти годы!
Даня сглатывает слюну и кидает на меня выразительный взгляд.
– Но я работаю над этим... – говорит наконец – там... все немного сложновато, отчетности, бухгалтерия... Пока могу сказать одно – ни в одном из домов, которые обслуживает данное УК, нет такого количества квартиросъемщиков. Сами подумайте – в доме шестьдесят квартир, в тридцати двух из них не живут собственники – квартиры сдаются.
Часть 6
Самое главное сейчас – не дышать, потому что от дыма можно задохнуться и потерять сознание, а мне совершенно нельзя этого делать. Вокруг нас суета и какой-то беспорядочный галдеж, сопровождаемый криками. Я понимаю, что болезненные ощущения у меня появились только в руках, которыми я закрывала голову, с той целью, чтобы не стать поджаренной курицей. Впрочем, это уже не важно – если потребуется, придется побриться налысо. Огонь от взрыва прошел поверху, пощадив меня, но не пощадив моих рук. Черт! Это моя ошибка, и я была неосторожна, в результате... свидетель погиб, я напоминаю цыпленка – «табака», а вот что стало с теми, на кого пламя было направлено прямо по курсу? Эти неопытные юнцы сидели прямо напротив двери и вряд ли успели кинуться врассыпную. Это тетя Марго, пережившая на своем веку еще и не такое, буквально в сотые доли секунд кинулась на пол, закрыв руками буйную голову, но и то это не спасло ее от повреждений.
Все вокруг в белой пене... Так и должно быть – кто-то схватил огнетушитель и очень вовремя. Почему мне кажется, что все происходит очень быстро? На самом деле, у меня от того, что я лежу, уже ноги-руки затекли...
И вот ко мне кто-то подбегает – ого, как быстро оперативники тут оказались!
– Маргарита Николаевна, вы целы? – глаза одного из них, как у испуганного совенка.
Я сажусь на пол, чихаю и кашляю, чувствуя, что вся насквозь пропиталась дымом, огнем и впридачу пеной. Теперь, глядя на двух оперативников, я понимаю – это смена, и они только что явились менять незадачливых охранников.
– Черт, у вас руки! – испуганно говорит второй.
– А! Пройдет! – заявляю я – не впервой!
Ко мне подходит один из врачей – молоденький интерн. Не слушая моих возражений говорит, что обязан, просто обязан намазать мне руки заживляющей мазью, напрыскать антиожоговым средством и перевязать. Сил сопротивляться у меня нет, и я иду за ним, стараясь понять, не погорели ли еще какие-то части моего тела. Мне очень повезло, что взрывное устройство было смонтировано таким образом, что для выхлопа давалось определенное время – и я успела упасть на пол. Если бы не успела – получилась бы из меня не наполовину сгоревшая курица, а целиком обгоревшая и превратившаяся в угольки. Кроме того, ход, так сказать, огня, был направлен исключительно прямо, потому меня задело довольно поверхностно. В общем, устройство напоминало собой что-то типа старой советской лампы для опаливания куриц и другой птицы. Я такие видела давно и еще в детстве, тут просто эффект был усилен, а принцип тот же.
Пока интерн перевязывает мне руки, я задаюсь вопросом, что стало с ребятами, которые сидели напротив двери. Решаюсь спросить об этом у сотрудника:
– А вы не подскажете, что стало с полицейскими, которые охраняли палату?
Он с интересом смотрит на меня, а потом спускает очки на нос и говорит:
– Я, право слово, на вас удивляюсь. Руки опалили, а спрашиваете про парней.
– Так это сотрудники правоохранительных органов, я о них думать должна.
– Они в реанимации – отвечает он спокойно – в отличие от вас, у них нет такой молниеносной реакции, и огонь пришелся аккурат по ним. Честно говоря – это чудо, то, что вы спаслись, Маргарита Николаевна. А вот что будет с ними – вопрос хороший.
– Ладно, спасибо! – я морщусь после перевязки – мне ехать надо в комитет.
– Ну, у вас и терпение! Это больно вообще-то!
– За столько лет службы ожоги для меня сродни комариным укусам.
Я прошу врача полицейских держать меня в курсе, вызываю в больницу оперативников, раздавая необходимые указания по телефону, а сама спускаюсь вниз. В зеркале в холле первого этажа вижу саму себя и боюсь истерически захохотать и распугать окружающих. Чего доброго, еще и «психушку» мне вызовут! Отражение мое – это просто наглядное пособие, как умеючи спастись от пламени и при этом насмешить других. Волосы всклокочены, в саже (хорошо, хоть не опалены), лицо грязное, форма похожа на тряпку, глаза свирепые. Выхожу на улицу – у входа масса полицейских машин и журналисты тут как тут. Увидев меня, кидаются навстречу всей своей неуправляемой толпой, слышу голос одной из них, буквально орущей в микрофон на камеру:
– А теперь – сенсация с места событий! В больнице находилась небезызвестная всем нам следователь следственного комитета полковник Жданова Маргарита Николаевна, известная своим необычайным талантом в раскрытии сложных преступлений! – распихивая толпу других журналистов локтями, она кидается ко мне – Маргарита Николаевна, прошу вас, комментарий!
Выставляю вперед перебинтованную ладонь, закрывая лицо от камеры:
– Без комментариев!
Осыпаемая градом вопросов жадных до сенсаций журналистов, еле добираюсь до машины и уезжаю из больницы. Самое лучшее сейчас – поехать в СК, там есть, во что переодеться, а эту форму придется отправить в химчистку или заказать себе новую вообще. До СК добираюсь быстро, поднимаюсь по лестнице, провожаемая удивленными взглядами других сотрудников, за спиной слышу шепотки, и едва войдя в коридор на своем этаже, ловлю голос шефа:
– Это что такое?! Это где это видано?! Прямо под нашим носом, в больнице!
Понимаю, что он уже знает о взрыве. В этот момент Евгений Романович выходит в коридор, видит меня, сначала останавливается в удивлении, а потом кидается навстречу.
– Марго! Ты не пострадала? – видит мои руки – это что за ужас! Я же тебе говорил никуда не соваться! Что теперь будет?
– Блин, шеф! Ну, не стройте из себя мамочку! Это всего лишь ожоги, голову закрыла, когда упала на пол!
– Что там случилось?
В кабинете уже сидят Клим и Даня. При виде меня начинают ахать и охать, но сначала я, выгнав их из кабинета, переодеваюсь, наскоро вытершись влажными салфетками, а уже потом рассказываю, как все получилось.
– Это что же за такая важная птица этот самый алкоголик? Что его аж взорвать рискнули? – с недоумением спрашивает Даня.
– Ладно – Евгений Романович смотрит на мои перебинтованные кисти – Марго, ты поезжай домой, с такими руками какая работа? В больнице сейчас наши оперативники все осмотрят. Оба полицейских в реанимации, хорошо, хоть ты жива, Маргарита, а то мы тут все, как на иголках!
– Не поеду я домой! – заявляю я – у меня ничего не болит, а это – показываю руки – просто временное недоразумение. Теперь у меня личный интерес поймать ту тварь, которая устроила взрыв в палате. Ладно, давайте работать. Есть новости?
– В общем, Марго – начинает Даня – обыск квартиры алкоголика ничего не дал, кроме целой массы отпечатков пальцев, которые я пока сортирую и исследую, с целью выяснить, кто вообще навещал этого пройдоху. Может, среди этих пальчиков будут какие-то совпадения. Оперативники собрали отпечатки пальцев жильцов подъезда, но пока я бы не стал утверждать, что кто-то из владельцев этих отпечатков побывал в квартире Юли Федотовой. Что касается земли, доставленной оперативниками, той самой, с наружного подоконника... Эта земля – с чьей-то обуви, бесспорно, химический состав говорит о том, что тот, кто ее там оставил, побывал на каком-то торфяном болоте. Скорее всего, с ботинка попала на подоконник. На наружном наличнике окна спальни Федотовых обнаружен смазанный отпечаток пальца, есть ДНК, но пока совпадений ни среди фигурантов, ни по нашей базе я не обнаружил.
– А что по орудию убийства?
– По-прежнему глухо – заявляет Даня – я не нахожу ни малейшего сходства этого предмета с базой данных и даже через интернет не могу выяснить, что это такое.
– Дожили! – усмехается шеф – тоже мне – сыщики! Орудие преступления найти не могут.
– Даня, поиски не оставлять. Теперь уже мне интересно знать, чем же таким странным убили Юлю Федотову. А что по управляющей компании с этим жеманным директором?
– Пока я не до конца получил сведения о деятельности УК, но...
Он вдруг замолкает, и я понимаю, что у него есть какая-то информация с камер видеонаблюдения офиса компании. А шеф-то ведь совсем не в курсе, что мы вот так залезли на чужую территорию – без санкций, без постановлений... Он в этот момент подозрительно смотрит на Даню и спрашивает:
– Чего язык проглотил? Говори, что хотел сказать!
Да, Евгений Романович слишком хорошо изучил нас за эти годы!
Даня сглатывает слюну и кидает на меня выразительный взгляд.
– Но я работаю над этим... – говорит наконец – там... все немного сложновато, отчетности, бухгалтерия... Пока могу сказать одно – ни в одном из домов, которые обслуживает данное УК, нет такого количества квартиросъемщиков. Сами подумайте – в доме шестьдесят квартир, в тридцати двух из них не живут собственники – квартиры сдаются.
– Даня, надо выяснить, все ли здесь чисто. Проживание квартиросъемщиков, а не собственников ведут за собой проблемы для тех же управляющих компаний. Что-то не нравится мне эта тенденция именно в этом доме. Клим, что насчет тех, кто пил вместе с алкоголиком?
– Я их вычислил, конечно, оба живы-здоровы, но они утверждают, что ушли от Сашки в одиннадцать тридцать вечера, и пили отнюдь не виски, а какую-то бурду из пластиковой бутылки, видимо, самогон.
– Я исследовал эти бутылки – вставляет Даня – в них следов настойки семян ландыша не обнаружено.
– Получается, что кто-то пришел к Сашке после его друзей, принес с собой виски и напоил его отравленной дрянью – говорю я задумчиво – других вариантов у меня пока нет. Учитывая, что этот алкоголик пьет все, что горит – это неудивительно.
– Ладно – шеф встает – пойдемте работать, чего сидеть. Вон, преступники совсем распоясались... Уже больницы взрывают.
Даня кидает на меня многозначительный взгляд, означающий, что он еще ко мне зайдет. Когда все расходятся, и рядом со мной остается только Клим, я спрашиваю его:
– Ты Роба не видел?
– Нет. Мы все и так тут переполошились после этого взрыва.
– Наверное, занят с телом алкоголика – бормочу я и беру телефон – алло, Роб, что показал первичный осмотр тела покойного Сашки?
– Что? – спрашивает тот – Марго, какого покойного?
– Как какого? – начинаю злиться я – того, которого подорвали в больнице!
– А с чего ты взяла, что он погиб?! Алкоголик живее всех живых!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.