Пять бутылок самогона, «Беломора» пачка,
Приходи ко мне скорей, белая горячка!..
Народное творчество
Сегодня утром пришлось подняться пораньше, так как нужно было прибыть в РОВД к восьми часам. Зайдя в фойе, я подошел к окошку помдежа и постучался. Помдеж, едва видневшийся где-то в глубине помещения, в прокуренной атмосфере дежурной части, за толстым слоем стекла, устало окинул меня сонным взглядом и нажал на кнопку на приборной доске своего помдежского стола. Запоры большей железной двери, щелкнув, отомкнулись и я зашел в дежурку, со всеми поздоровался. Пройдя в комнату отдыха, повесил на вешалку фуражку и сел на стул, напротив телевизора, в ожидании команды идти на развод.
По утрам в дежурной части царит некая суета. Помдеж выгоняет последних «интеллигентов», проведших ночь в обезьяннике, дежурный принимает у старой опергруппы оружие и выдает оружие новой. Все кто застыл в ожидании, обычно заходят в комнату отдыха, посмотреть телевизор. Вскоре из коридора послышался голос дежурного по громкой связи: «Старая и новая следственно-оперативная группы, собраться в кабинете начальника».
Оправив рубашку и брюки, я вместе со всеми вышел из дежурной части, направляясь на второй этаж к кабинету начальника РОВД. Через пару минут мы стояли в приемной. Вскоре дверь начальского кабинета открылась и мы вошли. Усталые участники старой опергруппы построилась в ряд слева от начальника, заступающие на новое суточное дежурство - справа от начальника. Одни были свежие, отутюженные, бодрые, гладкие, готовые приступить к борьбе с преступностью, охране общественного порядка, обеспечению общественной безопасности и исполнению иных задач, возложенных на нас ст. 2 Закона РФ «О милиции». Другие наоборот вялые, мятые, сонные, истрепанные, еле стоящие на ногах, после дежурных суток выглядели как измученные жертвы, перед жертвоприношением. Оперативный дежурный старой опергруппы кратко сообщил об основных происшествиях за смену. Заступающий оперативный отчитался о составе новой опергруппы. Как хорошо было бы сразу разойтись по своим местам, но начальник был как обычно злой, но в бодром расположении духа, поэтому стал громким злобным тоном отчитывать старую опергруппу за плохую работу. Работа никогда не бывает сделана хорошо. Начальник всегда найдет до чего «домахаться», а если не найдет, все равно что-нибудь придумает «от балды» и обматерит.
Проходя в кабинет начальника, я постарался зайти последним, чтобы встать подальше от начальского стола, ближе к выходу и замаскироваться от него за стоящими рядом. Так меньше шансов привлечь к себе внимание и, соответственно обратить на себя его гнев, если начальник вдруг найдет что-либо, что ему не понравится в моем внешнем виде.
Наконец начальник закончил свой треп, бессмысленный и беспощадный как «русский бунт» и позволил опергруппам смениться. Все поспешили к дверям, стараясь как можно быстрее покинуть кабинет и уйти из-под взора начальника, из-за чего произошло некоторое замешательство, и в дверном проеме возникла «пробка». Спустившись в дежурную часть, я сел на стул перед телевизором. Мой кабинет находился за пределами здания РОВД, поэтому после утреннего развода, когда другие члены опергруппы разошлись по своим кабинетом, мне пришлось сидеть вместе с дежурным участковым и помдежем, в помещениях дежурной части, ожидая, куда пошлет меня рука дежурного, ведомая судьбой.
* * *
В целом дежурные сутки протекали нормально. День прошел без особых происшествий. Я даже успел отпросившись на обед, съездить домой, пообедать и взять жратвы на вечер.
Обычно следователь, опер, эксперт и, иногда участковый выезжают на преступления. По вызовам иного рода, в том числе и «семейным» направляют представителей «других служб» и участкового. В самой дежурке, мне поручали оформлять доставленных, беседовать с посетителями РОВД, сопровождать задержанных в СИЗО или ИВС в качестве конвойного.
К вечеру телефон дежурного стал разрываться от звонков. Начинались «семейные вызова», - как обычно пьяные мужья стали возвращаться по домам и устраивать потасовки в семье. Чуть попозже, ближе к ночи «накатила» вторая волна «семейных». Теперь уже домой возвращались с гулянок пьяные дети или внуки и устраивали своим родственникам или соседям пьяные дебоши.
Примерно в десять вечера, уже изрядно уставший, сонный и потрепанный, я трясся по улицам города в дежурным «бобике» совместно с водилой и участковым. Мы возвращались в РОВД, после очередного семейного вызова. В то время милицейские бобики уже перестали красить в ту классическую расцветку, - желтый цвет с продольной синей полосой. Наш «бобик», приписанный к дежурной части был, как и большинство других, покрыт безликой светло-серой краской. В прочем, в службе ППС еще сохранились несколько бобиков, классической расцветки, воспетой в стихах алкоголиками – «…вижу тень наискосок, желтый бобик с полоской синей, я «готов», я упал в песок, на которого ты «сходила»…»
Смеркалось. За окном проплывали привычные пейзажи вечернего города – улицы, фигурки прохожих, здания и сооружения. В этот теплый летний вечер кто-то отдыхал и гулял, кто-то спешил домой. Только мы не гуляли и не отдыхали, а мотались весь вечер, разбираясь в последствиях чужих гулянок.
-Первый… первый… - «Бунино» связь! – захрипела рация водителя.
-На связи первый! – ответил водила.
-Поезжайте на улицу Болотова, дом девяносто семь. Посмотрите, там жильцы трупный запах почуяли, возможно их сосед помер, разберитесь на месте, что там, и доложите.
Улица Болотова находится в Завокзальном поселке, там, где в основном частная застройка. Водила развернул машину, и мы поехали в указанном направлении.
Вскоре мы подъехали к старому одноэтажному домику, отгороженному со стороны улицы невысоким заборчиком из металлической сетки. Машина остановилась, мы вылезли. В полумраке надвигающейся ночи дом выглядел особенно зловеще. Ветра не было, после дневной жары воздух стал чуть посвежее. Слышались трели сверчков, где-то лаяли собаки. Перепрыгнув придорожную канаву, мы прошли в калитку перед домом, я постучался в дверь. Долго ждать не пришлось, почти сразу дверь отворила невысокая худенькая темноволосая женщина, лет сорока на вид, в старом, заношенном халате, пригласила нас войти. Мы проследовали за ней на кухню, где расселись по табуреткам и стульям. Помещение изнутри хоть и выглядело уже не новым, но было в хорошем состоянии и неплохо обставлено дорогостоящей мебелью и бытовой техникой. Сразу заметно, что здесь живут приличные люди. Из комнат к нам вышли двое мужиков. Оба были среднего роста, крепкого телосложения, Один – лет тридцати на вид, в синем спортивном костюме, другой постарше, примерно ровесник женщине, был одет в светлую футболку и темные поношенные штаны.
Участковый начал расспрашивать, кто тут живет и что именно произошло. Как я понял из разговора – мужчины, брат и муж этой женщины, а она сама хозяйка этой части дома. Во второй части дома живет их сосед-алкоголик. Недавно он поругался со своей сожительницей и она ушла от него. Несколько дней сосед был «в запое», но потом стало тихо и его больше не видели. Последние пару дней в доме появился неприятный запах, происхождение которого они никак не могли понять. Дни стояли очень жаркие, и запах стал усиливаться. Брат хозяйки прошел через огород на территорию двора соседа, но соседская дверь оказалась заперта изнутри. На стук и крики никто не отзывался. Между тем неприятный запах, похожий на запах газа, чувствовался в его части двора, особенно около двери в дом, значительно сильнее. Парень попытался посмотреть в окно и увидел во мраке комнаты неподвижно стоящее тело. После этого они решили вызвать милицию.
Участковый с водителем пошел в соседскую часть двора, поручив мне записать объяснение со слов хозяйки. Я достал оперативную папку, извлек из нее бланк объяснения и стал выяснять анкетные данный хозяйки дома. Я был такой уставший и сонный, что когда дело дошло до описания происшествия, стал засыпать.
- Эй, не спи, не спи, замерзнешь! – смеясь, закричала женщина.
- Извиняюсь, так устал, что еле-еле держусь… - встряхнув головой я продолжил писать.
Тем временем на кухню вернулись водила и участковый.
- Повесился ваш сосед, и при том уже сильно разложился.
- А Витька где? – спросила женщина за своего брата.
- В огороде блюет – ухмыльнулся участковый.
Участковый рассказал, что выломав дверь, они обнаружили полуразложившийся труп, висевший посреди комнаты, вонь в помещении была настолько ужасная, что все сразу выбежали, зажимая рты и носы. Водила поехал в РОВД за труповозкой, противогазами и прочим материалом для вывоза трупов, а мы с участковым остались.
Мы некоторое время продолжали сидеть на кухне. Участковый заполнял какие-то бумаги, я дописывал объяснение. Затем он попытался выяснить есть ли у покойного «синьера» родственники, которые могли бы позаботиться о трупе. Выяснилось, что родственники есть, но отчаянная попытка связаться с ними по телефону, ни к чему не привела. Обычно родственники налетают как воронье на падаль, когда жилье уже освобождено от трупа, тогда каждый старается прибрать его к своим рукам или отхватить долю побольше.
Тем временем хозяйка предложила нам выпить самогона, похвалившись, что самогон у нее крепкий, чистый как слеза и очень хороший, к ней даже полковники из УВД за ним приезжают. Мы с участковым согласились. По их поведению, я заметил, что они настроены так, что готовы ублажать нас как угодно лишь бы мы избавили их от мертвого соседа. Вообще я никогда не был любителем водки и, тем паче, самогона, но в данном случае ситуация была исключительная. Хозяйка достала откуда-то полторалитровую пластиковую баклажку с бесцветной как вода жидкостью и плеснула в две широкие стеклянные стопки грамм по тридцать. Молча мы подняли стопки и разом опрокинули их. Самогон действительно был очень крепкий – процентов пятьдесят, не меньше, но на удивление легко пился, - как вода - не обладал никакими посторонними запахами или привкусами.
Ближе к полночи вернулся водила, на этот раз к «бобику» была прицеплена «труповозка» - двухколесный металлический прицеп, с встроенными в него металлическими носилками и навесом. Из машины выпрыгнули дежурный опер, эксперт-криминалист и ранее незнакомый мне высокий небритый мужик в белом халате, – как я потом узнал судмедэксперт из бюро Судебно-медицинской экспертизы.
Опер и эксперты прошли посмотреть на труп. Как я понял по доносившимся с той стороны двора звукам, они осматривали комнату и фотографировали труп. Минут через десять оба вернулись на кухню. Хозяйка налила нам еще грамм по пятьдесят самогону. Быстро проглотив спиртное, я поднялся с табуретки и, занюхивая рукой, вышел на свежий воздух.
На этот раз бобик подогнали ко второй половине дома, где жил алкоголик. Водила стоял около открытой двери кунга и, вытаскивая из него необходимый рабочий инструмент - противогазы, большие клеенчатые фартуки и рукавицы, вручал подходящим сотрудникам. Самогон уже начал действовать, весь сон куда-то улетучился, я чувствовал себя бодрым и готовым к очередному «подвигу». Все, кроме медэксперта натянули на головы противогазы, надели фартуки и рукавицы. Я тоже быстро осмотрев противогазную сумку аккуратно приспособил ее на левый бок, так чтобы она не спадала и не мешалась, натянул, как учили в армии на голову противогаз, после чего накинул фартук и надел рукавицы.
Подойдя нестройною толпою к дверям дома, мы на какое-то время замешкались. Все переговаривались, обсматривая друг-друга сквозь стекла противогаза и посмеиваясь. Кто-то упомянул мое имя. Сквозь резину противогаза я с трудом расслышал, что обсуждают, ожидаемую с моей стороны реакцию, при виде трупа. Поскольку я в этот райотдел пришел чуть более полугода назад, поэтому меня еще мало знали. Кроме того я носил лейтенантские погоны, из-за чего все думали что я работаю недавно, возможно только после института или школы милиции. На самом деле я давно уже прошел стажировку и, так как не имел высшего образования, получил первое звание – младшего лейтенанта милиции, отходил в нем год, только после этого получил лейтенантские погоны, но и в них я уже давно отходил положенный (два года) срок, однако старлея до сих пор не дали, так как у меня было не снятое взыскание.
Как во всех старых домах, вход в помещение дома осуществлялся через кухню, которая при такой планировке является одновременно и прихожей. Дверь на кухню алкоголика открыли, первым вошли опер и медэксперт. Он был единственный без противогаза, из-за чего держал ладонь с платком на лице, закрывая им нос и рот. В помещении загорелся свет. Мы поочередно вошли. Первое, что я увидел – черно-коричневое тело, стоявшее на слегка согнутых в коленях ногах посреди кухни. Оно было голое в одних только грязных, пропитанных выделениями семейных трусах. Руки, чуть согнутые в локтях, свисали по-бокам и казались слишком длинными относительно тела. От всего этого создавалось впечатление, что он вот-вот на тебя набросится. Стоймя его удерживала жиденькая веревка, привязанная за крюк в потолке. Все тело было облеплено мухами, мухи в огромном количестве кружили по комнате. В черной, полуосыпавшейся массе, оставшейся от лица копошились грязно-белые опарыши. На полу под ногами валялась черная масса, вперемешку с червями. Медэксперт, яростно отмахиваясь от мух, подошел к плите и выключил газовую горелку. Стараясь не наступать на ползающих по полу опарышей, он осторожно приблизился к полке рядом со столом, на которой лежала стопка каких-то бумаг разной расцветки и формата, и достал из нее нечто похожее на паспорт. Кто-то принес из другой комнаты разноцветное покрывало. Покрывало аккуратно расстелили позади трупа. Медэксперт натянул на руки резиновые перчатки и старательно ощупал шею висевшего, что-то сказал эксперту-криминалисту. Затем он взял со стола нож и перерезал веревку, на которой висел мертвец. В противогазах трудно было определить, кто есть кто из присутствующих, однако по согласованности действий казалось, что снимать повешенных давнее, давно знакомое и вполне привычное для них занятие. После обрезания веревки кто-то слегка подтолкнул тело назад, другие подхватили его при падении, от чего он плавно приземлился на спину посередине покрывала. По команде я, ухватившись за ближайший ко мне угол покрывала, скрутил его жгутом и вместе со всеми потянул его вверх, стараясь держаться на расстоянии.
Еще когда я заходил в дом, стекла на противогазе слегка запотели, благодаря чему я был избавлен от созерцания малоприятных подробностей внешнего вида полуразлаженного тела. Крехтя от тяжести и задыхаясь, – в противогазе было очень трудно дышать - семеня ногами, стараясь не прикасаться к мертвечине, мы подтащили покрывало к труповозке и забросили его на носилки. Водила захлопнул крышку труповозки и подошел к кабине. Я тоже отскочил в сторону, сбросил рукавицы и яростно сорвал с головы противогаз. В нос ударила трупная вонь. Отплевываясь и стараясь не дышать глубоко, я подошел к открытым дверям кунга и побросал в него рукавицы и фартук, после чего опять удалился как можно дальше от бобика.
Мне уже слегка «дало по шарам» от выпитого, в качающемся свете дверного проема, я увидел хозяйку дома, - в одной руке она держала баклажку с остатками самогона, другой она завлекательно махала мне рукой. Тем временем наши уже залезали в машину. Я нетвердой походкой быстро зашел на кухню. Женщина наполнила стопку самогоном – «выпей на посошок», протянула стакан с водой. Одной рукой я опрокинул стопку, другой взял стакан с водой и поспешно запил. Поблагодарив за помощь и сочувствие, я побежал к машине, запихивая на ходу противогаз в противогазную сумку на поясе.
* * *
Время в дороге прошло незаметно, мы громко обсуждали достоинства выпитого самогона, и малоприятное соседство мертвого висельника. Видимо он был большой шутник, если даже своей смертью решил пошутить над соседями и теми, кто его останки будет забирать: повеситься в самую жару в запертом помещении, при включенной газовой горелке, да еще и таким образом, что его ноги касались пола…
Вскоре мы подъехали к зданию бюро судебно-медицинской экспертизы, называемого в народе городским моргом. В пьяном угаре работать было гораздо проще. Мы весело выскочили из машины, надели противогазы, открыли крышку труповозки и приготовились тащить труп. Медэксперт зашел в центральный вход здания, прошел через все помещение и открыл нам ворота трупного склада с другой стороны. В нос ударило жуткое зловоние разлагающихся трупов. Общими усилиями мы вытащили покрывало с трупом из труповозки и поволокли в светлеющий на темном фоне окружающих стен проем ворот. Быстро проскочив предбанник морга, мы зашли в комнату трупного склада с давно привычным пейзажем: столы и полки заваленные телами «клиентов» - голыми и одетыми, свежими и несвежими, целыми и по частям. Мы поспешно забросили труп на один из металлических столов и выбежали наружу. Сорвав противогаз, я запихал его в противогазную сумку, снял с себя и закинул его в кунг бобика. Пару минут я стоял в стороне стараясь отдохнуть и отдышаться.
Медэксперт, закрывая ворота морга, предложил нам зайти в центральный вход и помыть руки. Мы зашли, прошли в туалет, по очереди тщательно вымыли руки. Судмедэксперт предложил пройти к нему в кабинет, извлек из шкафчика начатую бутылку водки, достал разноразмерные и разномастные стаканы, разлил по ним содержимое бутылки. Мы подняли стаканы, выпили. Я взял со стола кусочек хлебы с сыром, зажевал. После обилия выпитого спиртного вкус еды совершенно не чувствовался. Некоторое время мы разговаривали, каждый старался вспомнить какой-нибудь случай связанный с выездом «на трупы». Медэксперту видимо не с кем было выпить, а может просто разошелся от столь веселой компании, что достал какой-то флакон со спиртом, разбавил его водой и разлил по стаканам, после чего мы опять выпили. Не знаю сколько еще мы бы проторчали в гостях у «мертвячника», если бы не зашел наш водила и не сказал, что дежурный требует, скорее ехать в райотдел.
* * *
Выпитое спиртное сделало свое дело. Что было дальше, я помню очень смутно. В дежурной части РОВД у кого-то нашлась еще бутылка водки, и нам (участникам трупного выезда) предложили еще употребить входе совместного ужина. Время уже было второй час ночи, вызова прекратились, опасность заезда «ответственного» из УВД была минимальна. После того, что нам пришлось испытать, действительно очень тянуло выпить. Мы согласились. В ходе ужина и распития к нам зашел оперативный дежурный и стал выговаривать мне, что я плохо взял объяснение. Так как я уже был довольно поддатый, и мне изрядно надоело, что все, думая, что я «молодой» так и стараются учить меня, как надо «службу тащить», я ему ответил что-то в грубой нецензурной форме. Он спросил, давно ли я на службе, - в ходе совместных подсчетов, вышло, что вместе со службой в армии не так уж и мало. В разговор вмешался еще кто-то из присутствующих, из-за чего мы с ним едва не подрались. Чтобы прекратить это безобразие дежурный отправил всех спать…
На следующее утро, когда состав старой и новой опергруппы выстроился в кабинете начальника, по кабинету быстро распространился запах мертвечины, который к нашему счастью забил даже запах перегара. Оперативный дежурный старой смены начал докладывать о происшествиях за сутки. Однако, чувствуя, что старая опергруппа неприятно и вполне недвусмысленно попахивает, начальник РОВД быстро и как-то скомкано завершил развод, отправив опергруппы меняться.
НЕКРОЛОГ
Обычно каждое новое испытание в ходе службы всегда запоминается: первая коллективная пьянка, первое дежурство, первый выезд на труп, первый мордобой, первое взыскание, первый разложенец…
Потом, в моей дальнейшей службе было еще немало трупов, в том числе и разложенцев, много было «жуликов», много было заявителей, много избитых, ограбленных, покалеченных, кричащих, ноющих, взывающих к справедливости… Много было «наездов», доказывания своей правоты, начальских матюков и упреков.
Все промелькнуло за годы службы, как в неком калейдоскопе. Как говориться «все суета сует»…
Но первый разложенец запомнился мне навсегда…
Сентябрь, декабрь 2010г.