🌲Часть 1. Тайга всегда была для Федора не просто лесом, а родным домом, живым существом, с которым его связывали почти кровные узы. В этом не было ничего удивительного- с малых лет он шагал по её тропам рядом со взрослыми, собирал грибы, пробирался через болото за рубиновый клюквой и янтарной брусникой. А когда повзрослел, взял в руки ружьё и тоже стал охотником. В глухих таёжных угодьях он постиг мудрость природы, научился понимать её язык, выживать в её суровых условиях.
Бывало неделями не выходил из чащи, лишь изредка наведывался в посёлок за припасами. Ему никогда не сиделось на месте - ведь мир так безграничен. Он искал новые маршруты и отправлялся в путь, жадно впитывая новые впечатления. Он забирался в такие глухие дебри, куда казалось ещё не ступала нога человека, шёл не только за добычей, а чаще из любопытства и жажды познать этот загадочный мир.
На днях по тайге прошел сильный ураган, который принёс немало бед дикой природе. Федор решил пройти по знакомым местам и посмотреть все ли там в порядке.
...Маленький волчонок стоял один среди разрушенной ураганом тайги, он не убегал и не прятался увидев человека, хотя инстинкт кричал ему бояться людей. Его тело била дрожь, а в янтарных глазах застыла немая мольба. Внизу в глубоком овраге вязкой чёрной жижи умирала его мать. Тяжёлая автомобильная покрышка на её шее тянула волчицу на дно. Её время было на исходе. Никто не должен был увидеть эту трагедию, но судьба привела туда того, кто мог совершить невозможное. Но все по порядку.
Небо над сибирской тайгой всё ещё было хмурым, каждый шаг требовал усилий и осторожности. Под его ногами хлюпала грязь смешанная с мокрой хвоей, а скрытые в ней ямы образовавшиеся на месте вырванных корней, грозили вывихом лодыжки. Воздух был настолько густым и влажным что им было физически трудно дышать, он был перенасыщен одурманивающим почти сбивающим с ног коктейлем запахов. Пахло острой свежей хвойной смолой, янтарными слезами сочащимися из бесчисленных ран изломанных стволов. К этому запаху примешивался тяжёлый сладковато-грибной аромат прелых листьев, мокрой земли и разлагающейся древесины, которую разворошила буря.
Это был запах самой жизни и смерти, запах тайги в её первозданном не прикрытом виде. Но больше всего Федора поразило не масштабное разрушение, а тишина: это была не та благословенная умиротворяющая тишина, которую он искал сбегая из дома, это была тишина шока, тишина после битвы. Тайга словно затаила дыхание оглушённая пережитой болью и насилием стихии. Обычно в это время года лес полон звуков - перебранки белок, делящих территорию, размеренно сухого стука дятла, добывающего личинок, тонкого весёлого писка синиц, поползней.
Но сегодня лес молчал, звери и птицы пережившие эту страшную ночь забились в свои норы и укрытия, опасаясь выдать своё присутствие, зализывая раны и ожидая что же будет дальше.
Федор поправил лямку рюкзака и снова двинулся вперёд, переступая через очередное нагромождение ветвей. Он решил дойти до первой поставленной им недавно ловушки. До неё оставалось не больше километра, но в таких условиях этот километр мог занять целый час. Он был сосредоточен на дороге. Его взгляд привычно сканировал пространство, отмечая сломанные ветки, свежие следы на грязи, любые признаки жизни. И в этот момент в коротком промежутке между порывами ветра, когда даже скрипучее дерево на секунду замокло, Федор услышал какой- то звук настолько слабый, что он сначала принял его за игру воображение, за слуховую галлюцинацию, рождённую усталостью и шумом крови в ушах.
Он замер инстинктивно превратившись в слух и затаив дыхание. Звук повторился - тонкий дрожащий тяф тяф, который тут же срывался в жалобный едва слышный скулёж. Это не был грозный рык хозяина тайги и не был леденящий душу вой волчьей стаи, это даже не было похоже на типичный скулёж раненого взрослого зверя, в котором обычно смешаны боль страх и ярости. Это был звук абсолютного отчаяния, звук маленького слабого существа, которое уже потратило почти все свои жизненные силы на борьбу. Это был плач детёныша.
Опытное ухо Федора не могло ошибиться, этот звук прорезал мёртвую тишину леса как острый нож. Тайга внезапно перестала быть мёртвой, она наполнилась чьей-то живой бедой, чей-то острый нуждой. Там за стеной поваленных деревьев в стороне от его маршрута что-то происходило, что-то что требовало его внимание, нарушая его планы и возможно его принципы не вмешательства. Он ещё не знал, что именно там найдёт но уже понимал он не сможет просто пройти мимо. Федор медленно раздвинул густые тяжёлые от влаги лапы папоротника. Он двигался осторожно стараясь не хрустеть ветками, хотя после ночного урагана лес был завален обломками деревьев.
Этот пронзительный хватающий за душу плач теперь слышался совсем рядом, буквально из-за следующего нагромождения поваленных стволов. Там в тени огромного вывороченного корня вековой ели притаилось нечто маленькое и серое. Федор замер, это был волчонок, совсем щенок не старше четырех месяцев. Он выглядел жалко в этом хаосе тайги. Его серая шёрстка обычно пушистая защищающая от холода превратилась в грязные слипшиеся сосульки. Он весь дрожал от кончика носа до короткого хвоста.
. Его шерсть была серой с рыжеватыми подпалинами, а лапы казались слишком большими для его худого тела. Но самыми поразительными были его глаза- огромные янтарные, в которых сейчас была только бездонная почти человеческая мольба. Обычно дикие звери исчезают раньше, чем человек успевает их заметить, они призраки леса, его невидимые стражи. Но это малыш не убежал, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Федору. Потом он сделал шаг навстречу человеку. Его лапы разъехались на скользкой глине, он тихонько всхлипнул и тут же отбежал на несколько метров в сторону туда,где за густыми зарослями кустарника начинался крутой склон к реке.
Там он остановился и снова обернулся ожидающее глядя на мужчину. В глазах малыша был крик о помощи, адресованный именно ему. " Ты пожалеешь об этом, Федя -, прошептал внутренний голос. - Звери не просят помощи просто так. Если ты пойдёшь за ним, ты станешь частью их судьбы, а судьба в тайге редко бывает доброй."
- Веди, малец, - всё же не громко сказал Федор,- его голос прозвучал хрипло в неподвижном воздухе. Малыш, словно поняв его слова, коротко крутанулся на месте и юркнул в густой подлесок. Федор, поправляя лямки тяжелого рюкзака, двинулся следом. Путь был тяжёлым, склон становился всё круче, земля под ногами превращалась в месиво из грязи, хвои и обломков веток. Несколько раз Федор едва не сорвался вниз, цепляясь за колючие ветки шиповника, которые нещадно царапали руки.
Они вышли к краю огромного оврага, который вчерашний оползень превратил в жуткое зрелище. Это место теперь напоминало открытую рану на теле земли: огромный пласт грунта сошёл вниз увлекая за собой деревья и камни. Обнажённые стволы берёз и елей торчали из грязи под немыслимыми углами, это были ребра земли, обнажённые и беззащитные. Волчок остановился у самого края обрыва и заскулил на этот раз громко и протяжно, задрав мордочку к серому небу. Федор подошёл к краю и заглянул вниз. То, что он увидел, заставил его кровь стыть в жилах.
Внизу в самой низкой точке оврага образовалось настоящее море из чёрной вязкой грязи и талой воды. Оползень спрессовал землю в тяжёлую массу и в самом центре этого водоворота находилась волчица, наполовину погружённая в жижу. Она сохраняла остатки своего дикого величия, её серая шерсть на загривке стояла дыбом, покрытая коркой подсыхающей грязи. Но самое страшное было не в грязи, Федор присмотрелся, не веря своим глазам, на шее животного словно какой-то дьявольский ошейник висела старое почерневшее покрышка от грузовика. Очевидно её принесло мощным потоком воды вместе с другим мусором во время схода оползня.
Волчица попала головой в центральное отверстие и теперь этот резиновый груз весом в десятки килограммов неумолимо тянул её голову вниз прямо в удушающую жижу. Она ещё была жива. Федор видел как её голова медленно с колоссальным усилием поднимается над поверхностью, чтобы сделать один единственный судорожный глоток воздуха, а затем снова опускается под тяжестью покрышки. Её глаза были закрыты, веки отяжелели от налипшей грязи. Она больше не боролась, её силы были на исходе. Она просто ритмично почти механически хватала воздух, пыталась не захлебнуться.
Волчок на краю обрыва метался из стороны в сторону, его маленькие лапки скребли осыпающийся грунт, он смотрел на Фёдора затем вниз на мать и его скулёж превратился в непрерывный плач. Мужчина почувствовал как у него пересохло в горле. Он стоял на краю этой бездны и перед ним была безжалостная тяжесть человеческой небрежности покрышка - обычный мусор, выброшенный кем-то за сотни километров отсюда. Этот кусок тяжеленной резины теперь решал жить этой семье или умереть. "Боже мой," - выдохнул он забыв о собственной безопасности, сбросил с плеч тяжёлый рюкзак. Он знал что спускаться туда безумие, чёрная жижа внизу была подобна зыбучим пескам, она могла поглотить его за щитанные минуты.
Но глядя на то, как голова волчицы в очередной раз уходит под воду, он понял, что время философских размышлений закончилось, настало время выбора. Мужчина стоял на самом краю обрыва и холодный пропитанный влагой ветер хлестал его по лицу. Теперь весь его мир сузился до размеров чёрного зловонного пятна внизу оврага. Это не была просто грязь, это была живая пульсирующая ловушка, жадная пасть земли, которая медленно пережёвывала свою жертву. Запах здесь был иным, чем в лесу. К аромату хвои и мокрой земли примешивался резкий химический дух старой резины и чего-то гнилостного тяжёлого. Это был запах беды, запах застоявшейся воды и умирающей надежды.
В самом центре этого липкого ада находилась она - волчица, крупная статная самка Рада, чьё имя когда-то в старых преданиях означало радость и жизнь. Её серая шерсть обычно лоснящаяся и густая теперь превратилась в сплошной панцирь из холодной грязи. В её затуманенных глазах ,когда-то ясных и янтарных, теперь отражалось лишь бесконечное тупое терпение существа, которое перешло грань отчаяния и начало долгий путь к небытию. Вязкая жижа затянула Раду по самую грудь, каждое её движение сопровождалось тяжёлым чавкающим звуком словно сама земля не хотела отпускать свою добычу.
Но самым страшным был ошейник- старая покрышка от тяжёлого грузовика, когда-то катавшаяся по далёким трассам. Теперь она стала её смертным приговором. Чёрный круг резины весивший добрых двадцать килограмм давил на её шею заставляя голову клониться вниз. Федор смотрел на это и чувствовал, как внутри него закипает холодная бессильная ярость. Какая горькая злая ирония: тайга великая и непобедимая пасовала перед куском мёртвого созданного человеком мусора.
Цивилизация дотянулась до самого сердца леса, чтобы убить его самым нелепым и жестоким образом."Держись, Рада, просто держись..."- прошептал он, хотя понимал, что она его не слышит. Волчица сделала ещё одну попытку, Федор видел, как напряглись мышцы под её кожей, как она попыталась вырвать переднюю лапу из плена, но покрышка словно якорь потянула её обратно. Она издала звук не рычание, а глубокий утробный стон, который отозвался болью в груди человека. Её голова медленно опустилась, и нижняя челюсть коснулась чёрной поверхности жижи.
Продолжение следует
🫖☕ 🖋️ Друзья, если нравятся мои истории, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, комментарии, которые помогут мне писать для вас новые рассказы. Всем спасибо!
