В январе 2026 года Москва живёт в странной двойственности. С одной стороны — рекордные военные заказы, рост ВВП, триумфальные репортажи о «новой экономике». С другой — всё чаще в кулуарах банков, министерств и промышленных холдингов звучит один и тот же вопрос: «Когда ударит девальвация?»
Не «если», а «когда». Потому что все почему-то уверены: она уже решена. Не как аварийная мера, не как ответ на внешний шок, а как спланированный шаг — холодный, расчётливый, почти бухгалтерский.
Мысли о девальвации родились и окрепли не на валютном рынке, а в кабинетах Минфина. Там, пытаясь свести дебет с кредитом при планировании бюджета, бросили это бесполезное занятие: бюджет 2026 года — это не документ, а вызов. Дефицит в 4,5 трлн рублей при сокращающемся ФНБ и падающем профиците текущего счёта делает очевидным: денег не хватает. А значит, нужно найти источник для пополнения казны. Несколько таких источников нашли – повысили НДС, закрутили гайки малому бизнесу. Но этого мало.
А между тем самый надёжный, проверенный ещё в 1998-м и 2014-м, источник — ослабление рубля. Уж как правители поизголялись над народом с этим ослаблением валюты, даже дефолт устроили! И ведь всегда они оказывались на коне — народ нищал, терял нажитое, но терпел и даже голосовал за своих грабителей.
Но сегодняшняя девальвация — не то же самое, что двадцать лет назад.
Как констатирует депутат Госдумы, доктор экономических наук Михаил Делягин, «после санкций против ММВБ биржевой механизм формирования курса рухнул. Его заменила кулуарная схема, где курс усредняют несколько крупных банков, что создаёт искусственные перекосы».
Биржа, некогда отражавшая баланс между экспортерами и импортёрами, теперь заменена закрытыми соглашениями между ЦБ, Минфином и дружным кублом системообразующих банков.
В этой системе, по словам Делягина, «есть банки, которые специализируются на импорте, есть банки, которые специализируются на экспорте. И когда у них одинаковый курс рубля, одному отчаянно не хватает долларов, а другой отчаянно пытается понять, куда же их запихнуть».
Так возникает напряжение — не рыночное, а административное. Оно не разрешается через цену, а накапливается, как пар в котле. И рано или поздно его нужно стравить.
Сегодняшний профицит текущего счёта — лишь тень былого величия. За одиннадцать месяцев 2025 года он составил $67 млрд. Для сравнения: за тот же период 2022 года — $165 млрд. Санкционные потолки на нефть, логистические барьеры, сокращение объёмов экспорта — всё это медленно, но верно высасывает из экономики конвертируемую валюту.
А ведь именно она была главной опорой рубля. Теперь же, как говорит Делягин, «положительное сальдо в конвертируемой валюте сокращается, золотовалютные резервы заморожены. Единственный спрос на доллары — от населения, не доверяющего рублю».
И это доверие продолжает таять. Особенно на фоне того, что из $580 млрд официальных ЗВР почти $300 млрд заблокированы. Банк России лишен своего главного инструмента — масштабных интервенций. Он может только управлять ожиданиями. Но даже это становится всё труднее.
В этих условиях девальвация перестаёт быть риском — она становится стратегией.
Простейший расчёт показывает: если курс сместится с 85 до 105 рублей за доллар (рост на 23,5%), то нефтегазовые доходы бюджета вырастут с 8,7 до 10,75 трлн рублей. Разница в 2,05 трлн — это почти половина дефицита.
Но за этим сухим расчётом — целая философия управления.
Дело не только в деньгах. Дело в том, что девальвация — это способ перераспределить ресурсы внутри страны без болезненных налоговых реформ, без сокращения расходов, без открытых конфликтов с элитами. Государство берёт часть валютной выручки экспортеров и направляет её в бюджет. А население платит за это через инфляцию.
Именно поэтому, как замечает Делягин, «команда была дана, и команда была выполнена. Более того, официальный прогноз бюджета рассчитан исходя из того, что у нас в следующем году будет инвестиционный спад».
Это не провал. Это план.
Подтверждение приходит и от других участников системы. Главный экономист «Промсвязьбанка» Евгений Надоршин в интервью «Интерфаксу» 15 января 2026 года прямо заявил: «Фундаментальные факторы — снижение ПБ, дефицит бюджета, истощение ФНБ — требуют коррекции курса. Мы ожидаем ослабление к 90–95 руб./долл. к концу 2026 года».
Даже в самом ЦБ звучат сигналы, что курс должен выполнять новую функцию. Советник председателя регулятора Сергей Хестанов, выступая на Финансовой ассамблее в декабре 2025 года, сказал: «В условиях структурной перестройки экономики курс рубля должен выполнять роль амортизатора и источника пополнения бюджета. Это объективная реальность».
Обратите внимание: не «может», не «возможно», а «должен». Это не прогноз — это декларация намерений.
Для крупного бизнеса — особенно в сырьевом секторе — девальвация станет подарком. Возьмём «Роснефть». При экспорте в $75 млрд ежегодно переход от 85 к 105 рублям принесёт компании дополнительно 1,5 трлн рублей выручки. Даже после роста налоговых платежей чистый эффект для прибыли составит около 600 млрд рублей.
Но кто заплатит за этот бонус?
Ответ прост: население.
Если инфляция в 2026 году достигнет 12–13% (базовый уровень 6,5% плюс девальвационный вклад в 5,8 процентных пункта), а зарплаты проиндексируют лишь на 7%, то реальные доходы упадут почти на 5%. Для средней зарплаты в 75 тысяч рублей это означает ежемесячную потерю покупательной способности в размере 3,5 тысячи.
Это не абстракция. Это хлеб, лекарства, проезд, одежда. Это жизнь.
И здесь мы подходим к самому важному.
Девальвация 2026 года — это не временная мера. Это элемент новой экономической модели.
Как формулирует Делягин, «Россия строит "платформенный капитализм", управляемый аппаратом... В этой системе девальвация, стагнация и подавление инициативы — не ошибки, а системные элементы».
Это система, в которой рынок заменён распоряжением, а цена — директивой. Где курс рубля — не отражение доверия к экономике, а инструмент фискальной политики. Где стабильность — не результат баланса, а следствие контроля.
Вероятность управляемого ослабления рубля до 100–105 рублей за доллар к концу 2026 года оценивается экспертами в 70–75%. Это не кризис. Это новый норматив.
В этой ситуации нужно задуматься над тем, как спасти свои сбережения. И тут каждый поступает, исходя из своих возможностей и своего опыта.