В торговых центрах и кафе в это время года часто звучит западная рождественская музыка. Конечно, не Бах и не традиционные рождественские гимны – а популярные песенки, в которых речь идет о снеге, весело мигающих огоньках, влюбленных парах, которые проведут это Рождество вместе, и т. д. Иногда я жалею, что понимаю по-английски. Мне иногда хочется временно отключить это понимание, потому что в этих песенках речь идет о чем угодно, кроме, собственно, события, которое празднуется. Это как празднование дня рождения, при котором тщательно игнорируется тот, кто, собственно, родился.
Вероятно, у нас администраторы торгово-развлекательных центров просто, не напрягаясь, берут плейлисты у западных коллег – а те исходят из того, что музыка должна быть, с одной стороны, как-то связанной с праздником, а с другой – не содержать религиозных тем, которые могли бы огорчить нехристиан или воинствующих атеистов.
Но я, конечно, не о том, чтобы менять плейлисты в торговых центрах – это их дело. Зато теперь я хорошо понимаю призывы «вернуть Христа в Рождество». Потому что дехристианизация Рождества, превращение его в политкорректный «зимний праздник» – это не чисто западная проблема. Мы в России пришли к тому же самому – только другим путем.
После революции 1917 года большевики пытались сначала запретить рождественскую елку: «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов! Мы с тобой – враги попам, Рождества не надо нам!», но потом, видя, что это не получается, разрешили елку – уже как новогоднюю, а не рождественскую.
После падения коммунизма Рождество вернулось в календарь – но традиция праздновать его уже была утрачена, и для многих, если не большинства из нас, сам смысл праздника остался неясен.
На эту тему
Споры ведутся уже о новогодних украшениях – их некоторые активисты находят неприемлемыми. Что же, вы в любом случае не можете быть достаточно политкорректными, чтобы никого не задеть. Кого-то в любом случае будут возмущать наши традиции – именно потому, что они делают нас народом, живым и продолжающимся в истории.
Общие праздники – это одна из несущих опор любой культуры. Люди переживают свои принадлежность и общность, когда их отмечают. Посылают друг другу открытки, дарят подарки, собираются за семейным или дружеским застольем. Новоприбывшие интегрируются в новую для себя культуру, когда начинают праздновать вместе с местными.
Мы не одиноки; мы принадлежим к народу; мы связаны с нашими современниками (вместе с которыми празднуем), и с нашими предками (от которых мы унаследовали этот праздник), и с нашими потомками (которым мы его передадим).
Но у практически любого традиционного праздника есть еще одно измерение – мировоззренческое. Он не только соединяет людей между собой – он соединяет их с самими основаниями бытия. Праздник вводит людей в пространство того, что можно назвать Великим Повествованием. Как возник мир? Для чего? Что с ним будет? Каково наше место в этой великой истории? Каков смысл нашей жизни и почему мы умираем? Есть ли у нас надежда на что-то большее, чем эта земная жизнь?
И Рождество – это не еще один выходной; это открытая дверь в тот мир, где у нашей жизни есть цель, смысл и надежда. В этот праздник мы торжественно исповедуем – и перед лицом тех, кто принимает эту весть, и тех, кто ее отвергает, что Единородный Сын Божий – «нас ради человек и нашего ради спасения сошел с небес». Он стал младенцем на руках Пречистой своей Матери. Тот, Кем и для Кого все создано, приходит, чтобы поселиться среди нас.
Человеческая история, со всем ее ужасом и трагизмом, оказывается историей спасения. Она не находится в бессмысленном круговращении, но разворачивается как драма или симфония – от Сотворения, через падение человека и искупление его Христом, к своему истинному финалу – когда Господь вернется во славе, мертвые воскреснут, а мир будет исцелен и восстановлен в той радости и славе, для которой и был создан.
И мы можем найти наше место внутри этой истории – принять свет православной веры, которую хранили наши предки, и передать ее нашим потомкам.
Тогда мы уверуем в Того, чей день рождения отмечаем – и Рождество наполнится для нас смыслом и радостью.