— Вика, так нельзя. Ребенку нельзя во всем потакать, что из нее вырастит? Какой дом она требует? Сколько он стоит? Конечно, губа не дура! Значит, так: с сегодняшнего дня никаких «сюрпризов», шоколадок, кукол и игрушек. Ест то, что готовят, играет тем, что есть. Будет старше, мы с ней не справимся. Уже-то не слушается. И не вздумай дать слабину! Сразу на шею сядет…
***
Вика опустилась на кухонный стул, чувствуя, как гудят ноги. Тишина в квартире казалась чем-то неестественным, зыбким, готовым в любую секунду разорваться пронзительным детским криком. Вика замерла, прислушиваясь. Из детской донесся шорох, потом топ-топ-топ маленьких ножек по ламинату.
— Мам? — голос Ани звучал требовательно. — Ты где?
Вика торопливо глотнула остывший чай, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас начнется.
Аня появилась в дверях кухни, взлохмаченная после дневного сна, в пижаме с зайчиками. Она потерла кулачком глаз и сразу же, без «здравствуй» или «я проснулась», уставилась на мамину сумку, лежавшую на подоконнике.
— А что ты мне купила? — деловито спросила дочь.
Вика почувствовала, как внутри все сжимается. Она знала, что этот вопрос прозвучит, но каждый раз надеялась на чудо.
— Анечка, ты только проснулась. Давай сначала умоемся, покушаем супчик...
— Не хочу суп! — Аня топнула ногой. — Что в сумке? Ты ходила в магазин, я видела чек в коридоре!
Вика действительно выбегала за хлебом и молоком, пока дочь спала — благо, магазин был прямо в их доме, и радионяня ловила сигнал.
— Аня, я купила продукты. Хлеб, молоко, творожок тебе на завтрак.
Губы девочки задрожали, брови сдвинулись к переносице. Это было начало бури. Вика знала эти признаки: сейчас надуются щеки, потом покраснеет лицо, а затем последует ультразвуковой визг.
— Ты обещала! — взвизгнула Аня. — Ты плохая! Где мой сюрприз?!
— Я не обещала сегодня сюрприз, — попыталась возразить Вика, стараясь говорить спокойно, хотя руки уже начали дрожать. — Мы договаривались, что сюрпризы только по праздникам или когда ты очень хорошо себя ведешь. А ты вчера разбросала все карандаши и не хотела собирать.
— Хочу сюрприииииз! — Аня упала на пол. Это был ее коронный номер. Она начала колотить пятками по полу и крутиться, как юла. — Хочу новую куклу! Ту, с фиолетовыми волосами!
Вика смотрела на дочь и чувствовала бессилие. Ей хотелось закрыть уши, убежать, исчезнуть. Или... просто дать ей то, что она хочет, лишь бы наступила тишина. Рука сама потянулась к потайному карману сумки, где лежала маленькая шоколадка — «аварийный запас».
«Нет, — одернула себя Вика. — Нельзя. Если я сейчас дам ей шоколад, я только закреплю этот рефлекс. Она орет — я плачу».
Она встала и перешагнула через валяющуюся на полу дочь.
— Поплачь, если хочешь. А я буду готовить ужин папе. Когда успокоишься — приходи.
Аня замолчала на секунду, пораженная такой реакцией. Обычно мама начинала уговаривать, суетиться, предлагать альтернативы. Тишина продлилась ровно мгновение, а потом крик стал еще громче, переходя в истерический захлеб.
Вечером пришел муж, Андрей. Он выглядел уставшим. Сняв ботинки, он едва не наступил на пластиковый трактор, валяющийся в коридоре.
— Вика, ну сколько можно? — вздохнул он, пиная игрушку к стене. — У нас квартира превратилась в склад «Детского мира». Пройти негде.
— Привет, — Вика вышла встречать его, вытирая руки о фартук. — Прости, я не успела убрать. У нас был... сложный день.
Андрей прошел на кухню, сел за стол.
— Я заметил. Глаза у тебя красные. Опять орала?
— Орала. Требовала куклу. Ту, которую в рекламе видела.
— И ты купила? — Андрей напрягся.
— Нет. Сегодня не купила.
— Слава богу, — выдохнул муж. — Вик, нам надо что-то делать. Я сегодня посмотрел выписку по карте. Мы треть бюджета спускаем на эту пластиковую ерунду. Ане три года, а у нее гардероб больше, чем у меня. И игрушек столько, что можно садик открыть. Мы так на отпуск никогда не накопим.
— Я знаю, Андрей. Я знаю, — Вика опустила голову. — Но ты не слышишь, как она кричит. Она может орать час, два. У меня голова раскалывается. Мне проще купить этот копеечный киндер или машинку, лишь бы она замолчала и дала мне полчаса тишины.
— Это путь в никуда, — жестко сказал Андрей. — Мы растим потребителя. Ей не нужна твоя любовь, ей нужен «откуп». Ты сама это начала, Вика. «Посиди тихо — получишь конфетку». Вот и получай теперь результат.
Вика вспыхнула. Ей было обидно. Она целыми днями крутилась как белка в колесе, а он, приходя с работы на все готовое, еще и учит ее жизни.
— Легко тебе говорить! Ты ее видишь два часа вечером и в выходные. А я с ней 24 на 7. Ты не знаешь, каково это, когда тебе выкручивают руки собственная дочь!
— Так перестань давать ей выкручивать! — Андрей повысил голос. — Ты взрослая, а она ребенок. Кто в доме главный?
В этот момент на кухню зашла Аня. Она уже не плакала, но лицо было заплаканным и насупленным. В руках она сжимала старого плюшевого медведя, которому вчера оторвала ухо в порыве гнева.
— Папа пришел, — буркнула она без радости. — Пап, ты что мне принес?
Андрей посмотрел на дочь, потом на жену.
— Я принес себя, Аня. И свою зарплату, чтобы мы могли купить еду и заплатить за квартиру. А игрушек я не принес.
Аня швырнула медведя в угол.
— Вы плохие! Я с вами не дружу!
Она убежала в свою комнату и хлопнула дверью.
— Видишь? — тихо спросил Андрей. — Ей даже папа не нужен. Ей нужен курьер с подарками.
В выходные ситуация достигла апогея. Им нужно было купить Ане осенние ботинки — из старых она выросла. Поездка в торговый центр заранее вызывала у Вики нервную дрожь.
— Давай закажем через интернет? — предложила она мужу.
— Нет, надо мерить. Подъем высокий, сама знаешь, — отрезал Андрей. — Поедем все вместе. И никаких игрушек. Договорились?
Вика кивнула, хотя внутри все холодело.
В торговом центре было шумно и ярко. Аня вела себя на удивление спокойно, пока они шли к отделу обуви. Но стоило им пройти мимо витрины с огромным игрушечным домиком, как сработал тумблер.
— Хочу! — Аня вцепилась в стекло. — Мама, купи домик! Там свинка Пеппа живет!
— Аня, мы пришли за ботинками, — твердо сказал Андрей, беря дочь за руку.
— Не хочу ботинки! Хочу домик! — голос Ани начал набирать обороты. Люди оборачивались. Вика почувствовала, как краска заливает лицо.
— Анечка, у нас нет денежек на домик, — начала она привычную пластинку.
— Есть! У папы есть карточка! Я видела! — кричала Аня, упираясь ногами в пол. — Купи! Купи! Купи!
Она упала на глянцевую плитку торгового центра и начала биться в истерике. Это было громко. Пронзительно. Стыдно.
Какая-то пожилая женщина, проходя мимо, цокнула языком:
— Ай-яй-яй, такая большая девочка, а так себя ведет. Бедная мама.
Вика была готова провалиться сквозь землю. Рука сама потянулась к кошельку. Может, купить какую-нибудь мелочь? Просто чтобы она встала и замолчала?
Андрей перехватил ее руку. Его глаза были холодными и решительными.
— Нет, Вика.
Он наклонился к дочери, не обращая внимания на взгляды прохожих.
— Аня, вставай. Мы уходим.
— Неееет! Домик! — визжала дочь.
— Хорошо. Тогда мы уходим без тебя, а ты остаешься здесь с домиком. Но у тебя нет денег, чтобы его купить.
Андрей взял Вику под локоть и сделал вид, что уходит. Аня на секунду замолчала, оценивая обстановку, а потом заорала еще громче, поняв, что манипуляция не работает так, как с мамой.
— Она же испугается! — прошептала Вика.
— Она проверяет границы, — ответил Андрей. — Стой и жди.
Аня, видя, что зрители расходятся, а родители не бегут к кассе, медленно встала. Лицо ее было красным, сопли текли до подбородка.
— Я хочу пить, — заявила она обиженно.
— Вода в машине, — сказал Андрей. — Ботинки мы не купили, значит, будешь ходить в старых, пока пальцы не вылезут. Пошли домой.
В машине царило гробовое молчание. Аня дулась на заднем сиденье, Вика смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в руках.
Вечером, когда Аня, уставшая от истерики, уснула, Вика и Андрей сидели на кухне.
— Я так больше не могу, — призналась Вика. — Я чувствую себя ужасной матерью. Я испортила ребенка.
— Не испортила, а избаловала, — поправил Андрей. — Это поправимо. Но будет трудно. Вика, нам нужен план. Единый фронт.
— Какой план?
— Полный детокс от покупок. Месяц без новых игрушек. Вообще. Даже наклеек. Даже «чупа-чупсов» на кассе. Еда — только нормальная. Сладости — только дома после обеда.
— Она же с ума сойдет. И меня сведет.
— А ты держись. Я буду помогать. Вечерами буду брать ее на себя, отвлекать играми. Не вещами, Вика, а вниманием. Мы заменили внимание покупками. Ей скучно — ты суешь куклу. Ей грустно — ты суешь шоколадку. А надо с ней играть. Читать. Рисовать.
Следующая неделя стала адом.
Первый день без «гостинца» после садика прошел под знаком Армагеддона. Аня отказывалась идти домой, висла на заборе, кричала, что мама жадная. Вика тащила ее волоком, глотая слезы. Соседи смотрели косо.
Дома Аня объявила голодовку.
— Не буду есть суп! Хочу киндер!
— Киндера нет. Есть суп. Не хочешь — выходи из-за стола, — Вика повторяла мантру, которую они с Андреем придумали.
Сердце разрывалось. Хотелось метнуться в магазин, купить этот чертов шоколад, лишь бы дочь улыбнулась. Но Вика смотрела на гору пластикового хлама в углу и держалась.
На третий день Аня подошла к Вике, которая мыла посуду.
— Мам, мне скучно.
Обычно после этой фразы следовало: «Дай телефон» или «Купи что-нибудь».
— Мне тоже скучно мыть посуду, — вздохнула Вика. — Но надо. Хочешь помочь?
Аня удивленно посмотрела на пену. Раньше ее гнали с кухни, чтобы «не мешала», пока мама зарабатывает свои свободные полчаса.
— А можно?
— Нужно. Держи, — Вика дала ей пластиковую чашку и губку. — Намыливай.
Аня возилась в воде полчаса. Она была мокрая по уши, на полу была лужа, но... она молчала. И улыбалась.
— Смотри, как блестит! — радовалась она.
— Ты моя помощница, — искренне сказала Вика и поцеловала дочь в макушку.
Вечером Андрей, придя с работы, не обнаружил привычного хаоса. Аня сидела на полу и строила башню из старых кубиков, которые не доставала полгода.
— Папа! — она побежала к нему.
Андрей напрягся, ожидая вопроса «что ты принес».
— Папа, смотри, какой гараж я построила для машинки! Поиграешь со мной?
Андрей расплылся в улыбке. Он сел на пол прямо в костюме.
— Конечно, поиграю. А где ворота у гаража?
Лед тронулся, но до победы было далеко. Были срывы. Были истерики в магазине, когда Вика забывалась и вела дочь мимо полок с игрушками. Но с каждым разом они становились короче.
Вика заметила одну вещь: когда она перестала откупаться, ей пришлось начать... общаться. По-настоящему. Не «посиди тихо», а «давай вместе». Оказалось, что лепить из пластилина кривых улиток — это весело. Что читать сказку по ролям — смешно.
Через месяц у Ани был день рождения. Вика и Андрей готовились к нему с опаской. Они боялись, что дочь, отвыкшая от подарков, сорвется, увидев коробки.
Утром они разбудили ее с шариками.
— С днем рождения! — хором крикнули они.
Аня села в кровати, сонная и счастливая.
— Это мне?
Они подарили ей тот самый домик для свинки Пеппы. Один. Большой. Желанный.
Аня не стала рвать упаковку, как раньше, разбрасывая части. Она осторожно открыла коробку, достала домик и прижала его к груди.
— Спасибо! — прошептала она. — Мамочка, папочка, спасибо!
Она играла с ним весь день. Не просила ничего другого. Не требовала еще. Она ценила этот подарок, потому что он был долгожданным, а не очередным в бесконечной череде.
Вечером, когда Аня уснула, обнимая домик, Вика вышла на балкон, где стоял Андрей.
— Знаешь, — сказала она, глядя на ночной город. — Я поняла, почему я это делала. Я покупала не игрушки. Я покупала свою свободу. Мне казалось, что быть мамой — это тяжело, и я имею право на отдых. А оказалось, что быть мамой — это просто быть рядом.
Андрей обнял ее за плечи.
— Мы справились, Вик. Мы молодцы.
— Да, — улыбнулась она. — Но ботинки мы так и не купили. Завтра придется ехать.
— Поедем, — кивнул муж. — Только давай договоримся: после магазина зайдем в парк. Просто погулять. Без мороженого, без сладкой ваты. Просто покормим уток хлебом.
— Уток? — рассмеялась Вика. — Аня скажет, что это скучно.
На следующий день они поехали за ботинками. Аня выбрала розовые, с блестками. На кассе она увидела шоколадное яйцо. Рука ее потянулась, но потом она посмотрела на маму. Вика напряглась, готовясь объяснять.
Но Аня убрала руку.
— Мам, а мы пойдем к уткам? Папа обещал.
— Пойдем, зайка. Обязательно пойдем.
Они шли по парку, Аня бежала впереди в новых ботинках, сжимая в руке кусок батона. Она смеялась, когда утки крякали и дрались за крошки. Вика смотрела на нее и чувствовала удивительную легкость.
Она больше не была заложницей детских капризов. Она была мамой. И оказалось, что для счастья ребенку нужны не горы пластика, а просто родители, которые смотрят не в телефон и не в кошелек, а на него.
— Мам! — крикнула Аня с берега пруда. — Смотри, какая уточка маленькая! Как я!
— Вижу, родная! — отозвалась Вика.
Она знала, что впереди еще будут трудности, капризы и кризисы взросления. Но теперь у нее был ключ к решению. Не кошелек, а любовь и терпение. И этот ресурс был поистине неисчерпаем.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.