— Ну неужели вам всем сложно меня поддержать? Мы же семья, мы должны друг за друга стоять. Муж меня высмеял, вы помочь отказываетесь, хоть и есть у вас возможность. К сестре обратилась, она тоже мне отказала. Как жить-то теперь, если мне никто не верит? Я сама всего добьюсь, ясно? И без вашей помощи! И запомните: как вы со мной, так и я с вами. Родни у меня больше нет!
***
Идея, куда податься после декрета, пришла не сразу, но когда оформилась в голове, Маша поняла — это оно. Детская студия творчества «Каляка-Маляка». Не просто кружок рисования, а место, где малыши могли бы лепить из глины, рисовать песком, делать поделки из всего, что под руку попадется. В их районе ничего подобного не было, мамочки на площадке постоянно жаловались, что детей водить некуда.
Она потратила две недели на бизнес-план. Считала, чертила, узнавала стоимость аренды в полуподвальном помещении соседнего дома, искала поставщиков материалов. Цифры сходились. Прибыль обещала быть не золотыми горами, но вполне достойной, чтобы чувствовать себя человеком.
Проблема была одна. Стартовый капитал. Сумма не космическая, но у Маши ее не было.
Вечером, когда муж, Сергей, вернулся с работы, Маша накрыла на стол. Котлеты, пюре, его любимый салат. Она ждала подходящего момента. Сергей ел быстро, жадно, уткнувшись в телефон.
— Сереж, убери телефон, пожалуйста, — мягко попросила Маша. — Мне нужно с тобой поговорить.
Он недовольно хмыкнул, но экран погасил.
— Что стряслось? Сонька в саду что-то натворила?
— Нет, с Соней все отлично. Дело во мне.
Маша глубоко вздохнула и начала. Она говорила быстро, боясь, что он перебьет. Рассказывала про студию, про то, как это востребовано, показывала расчеты, которые заранее распечатала и положила на край стола. Глаза у нее горели. Она ждала, что муж сейчас улыбнется, скажет: «Машка, ты молодец! Давай попробуем!».
Сергей жевал котлету и молчал. Когда она закончила, он отодвинул тарелку и посмотрел на нее как на ребенка, который просит купить слона.
— Ты закончила? — спросил он ровным голосом.
— Да. Ну, что скажешь?
— Скажу, что это блажь.
У Маши внутри что-то оборвалось.
— Почему блажь? Смотри, вот расчеты, окупаемость через полгода...
— Маша, — перебил он жестко. — Какая окупаемость? Ты три года сидела дома. Ты отвыкла от реальной жизни. Бизнес — это тебе не куличики в песочнице лепить. Там зубы нужны. А ты у нас... мягкая.
— Я научусь! Я справлюсь! Мне просто нужны деньги на старт. Мы могли бы взять кредит, или... у нас же есть немного накоплений на машине?
Лицо Сергея потемнело.
— Даже не думай. Машину мы меняем весной, это решено. А кредит... Если ты возьмешь кредит или займешь у кого-то, я подам на развод.
Маша замерла. Ей показалось, она ослышалась.
— Что ты сказал?
— Что слышала. Я не собираюсь расплачиваться за твои фантазии. Ты выйдешь на свою старую работу, будешь получать свои тридцать тысяч и сидеть ровно. В офисе ты отсидела восемь часов — и свободна. Пришла домой, приготовила ужин, занялась ребенком. А бизнес — это двадцать четыре часа в сутки. Ты будешь пропадать там, нервничать, а дом зарастет грязью? Мне нужна жена дома. Мне нужен уют. А не бизнес-леди с дергающимся глазом.
— То есть тебе плевать на то, чего хочу я? — тихо спросила Маша.
— Мне не плевать на семью. Твоя идея семью разрушит. Либо ты нормальная жена и мать, либо ты играешь в бизнесменшу, но уже без меня.
Он встал из-за стола, бросил «Спасибо за ужин» и ушел в комнату, включив телевизор на полную громкость.
Маша осталась сидеть на кухне. Обида жгла горло горячим комом. Он даже не попытался понять. Он просто испугался. Испугался, что ей станет интересно без него. Что она станет зарабатывать. Что он перестанет быть главным «кормильцем», которого нужно встречать с тапочками в зубах.
Но Маша была упрямой. «Ладно, — подумала она, вытирая злые слезы. — Ладно. Я найду деньги сама».
На следующий день она поехала к родителям. Они жили в старой «сталинке», где пахло нафталином и валерьянкой. Родители всю жизнь работали на заводе, каждую копейку откладывали «на книжку», потом под подушку. Маша знала: у них есть деньги. Они копили на тот самый мифический «черный день», который, по их логике, мог наступить в любую секунду.
Мама, Нина Петровна, разливала чай по чашкам с золотой каемкой. Папа, Виктор Иванович, читал газету, лишь изредка поглядывая на дочь поверх очков.
— Мам, пап, у меня к вам просьба, — начала Маша, сжимая в руках теплую чашку.
Она снова рассказала про студию. На этот раз без графиков, просто, по-человечески. Объяснила, как ей тошно возвращаться в логистику, как хочется делать что-то свое, живое.
Нина Петровна слушала внимательно, поджав губы. Когда Маша озвучила сумму, мама охнула и схватилась за сердце.
— Маша, ты в своем уме? Это же огромные деньги!
— Мам, это не огромные. Это стоимость подержанной иномарки. Я все верну! Через год, с процентами, если хотите!
— Какие проценты между своими? — возмутился отец, откладывая газету. — Дело не в процентах, дочка.
— А в чем?
— А в том, — вступила мама, — что это риск. Ты прогоришь. Сейчас время такое... нестабильное. Вон, у тети Вали сын открыл магазин запчастей — и что? Закрылся через месяц, теперь в долгах как в шелках.
— Я не сын тети Вали! Я все просчитала!
— Потратить легко, — назидательно произнесла мама, поднимая указательный палец. — Особенно когда они не твои. А если у тебя ничего не получится, где ты возьмешь такую сумму, чтобы вернуть долг? Квартиру продашь? Почку?
— Мам, я работать буду!
— Вот и иди работай. На нормальную работу. С трудовой книжкой, с больничными. А мы деньги копим на старость. Вдруг заболеем? Вдруг лекарства понадобятся? Нет, Маша. Мы не дадим. Не потому что жалко, а чтобы тебя от беды уберечь.
Маша вышла от родителей с ощущением, что ее облили ледяной водой. «Уберечь от беды». Уберечь от жизни — вот как это называлось.
Оставалась последняя надежда. Света. Старшая сестра.
Света была успешной. У нее была хорошая должность в банке, муж-бизнесмен, две квартиры. Маша помнила, как пять лет назад, когда Света только родила двойняшек, Маша практически жила у них. Няни не было, Света разрывалась, и Маша, тогда еще студентка, приезжала после пар, ночевала, гуляла с коляской, меняла памперсы. Потом, когда Света искала работу после декрета, именно Маша через своих знакомых устроила ее на первое собеседование, с которого и началась карьера сестры.
Маша позвонила ей и договорилась о встрече в кафе.
Света выглядела шикарно. Новый костюм, укладка, дорогой телефон. Она заказала латте и пирожное, которое стоило как половина продуктовой корзины Маши на неделю.
— Ну, рассказывай, как ты? — щебетала Света. — Соня в саду? Ой, какое счастье, когда они вырастают, правда?
Маша кивала, собираясь с духом.
— Свет, мне помощь нужна. Финансовая. В долг.
Улыбка сползла с лица сестры мгновенно. Она стала похожа на строгую учительницу.
— Сколько?
Маша назвала сумму. Света присвистнула.
— Ого. Зачем тебе столько? Шубу решила купить?
— Нет. Бизнес.
Маша в третий раз рассказала свою идею. Уже без прежнего энтузиазма, монотонно, чувствуя, как внутри нарастает пустота.
Света помешала ложечкой пенку в кофе.
— Маш, ну ты даешь. Бизнесменша. Слушай, я бы рада. Честно. Но мы сейчас сами на мели.
— На мели? — Маша обвела взглядом дорогой костюм сестры. — Свет, ты же только что рассказывала, что вы летите на Бали через месяц.
— Ну так это путевки уже куплены! А свободных денег нет. Мы ремонт в загородном доме затеяли, там смета — космос. Вадик каждую копейку считает. Если я ему скажу, что отдала тебе деньги на какой-то детский кружок, он меня съест.
— Я помогала тебе, Свет, — тихо сказала Маша. — Помнишь? Когда близнецы родились. Я не просила денег, я просто была рядом. Я думала...
— Ой, ну началось! — Света закатила глаза. — Ты теперь мне этими памперсами всю жизнь тыкать будешь? Я тебе благодарна, правда. Но деньги — это другое. Дружба дружбой, а табачок врозь. Не обижайся. Просто Вадик будет недоволен. Он не любит, когда я раздаю семейный бюджет.
Маша смотрела на сестру и не узнавала ее. Где та девчонка, с которой они делились секретами? Деньги и «Вадик» стерли ее, оставив глянцевую оболочку.
— Я поняла. Извини, что отвлекла.
Маша встала и вышла из кафе, не дожидаясь, пока Света допьет свой кофе.
На улице шел мелкий дождь. Маша шла по лужам, не замечая, как промокают ноги. Отчаяние накрывало с головой. Самые близкие люди. Муж, родители, сестра. Все отказали. Все отвернулись.
«Может, они правы? — шептал внутренний голос. — Может, я и правда ничего не могу? Куда я лезу? Мой удел — накладные и борщи».
Она пришла домой. Сергей сидел за компьютером.
— Ну что, бизнес-леди? — спросил он, не оборачиваясь. — Нашла инвесторов? Или родители мозг вправили?
Тон был издевательским. И именно этот тон вдруг пробудил в Маше такую злость, такой упрямый гнев, что страх исчез.
— Не нашла, — спокойно ответила она. — Пока не нашла.
— Ну вот и отлично. Завтра посмотри вакансии. Я видел, в «СтройОпт» требуется менеджер.
— Я не пойду в «СтройОпт».
— Маша, не зли меня.
Она не стала отвечать. Ушла в ванную, включила воду и посмотрела на себя в зеркало.
— Я не сдамся, — сказала она своему отражению. — Я буду жалеть всю жизнь, если сейчас прогнусь.
Следующие три дня Маша провела в активном поиске. Она перерыла интернет, ища гранты, субсидии, но везде нужны были условия, под которые она не подпадала. Идея с кредитом отпадала — Сергей действительно мог выполнить угрозу, а оставаться одной с ребенком без жилья и работы было страшно. Пока.
В четверг она гуляла с Соней на площадке после садика. Маша сидела на краю песочницы, механически наблюдая, как Соня пытается слепить кулич из слишком сухого песка. Рядом на скамейку присела женщина — яркая, в спортивном костюме, с копной кудрявых волос. Ее сын, ровесник Сони, тут же побежал к горке.
— Не лепится? — спросила женщина, кивнув на Соню.
— Песок сухой, — ответила Маша, выныривая из своих мыслей. — Надо воды добавить.
Она достала бутылку с водой, подошла к дочери и плеснула немного в песочницу. Потом взяла лопатку и начала помогать. Руки сами вспомнили движения: сгрести, утрамбовать, перевернуть, постучать. Через минуту перед Соней стоял идеальный замок с башенками. Другие дети, увидев это, побросали свои игрушки и потянулись к ним.
— Ого, — присвистнула женщина. — У вас талант. Вы, случайно, не педагог?
— Почти. Воспитатель в прошлом, — грустно усмехнулась Маша, отряхивая ладони. — А сейчас... безработная мечтательница.
Слово за слово, они разговорились. Женщину звали Жанна. Оказалось, она живет в соседнем доме. Жанна была энергичной, громкой и простой.
— А я вот помещение ищу, кому бы сдать, — пожаловалась Жанна. — У меня на цокольном этаже комната пустует, сорок квадратов. Раньше там пункт выдачи заказов был, съехали. Стоит мертвым грузом, только коммуналку жрет. Район у нас спальный, проходимость так себе, никто брать не хочет под магазин.
У Маши сердце пропустило удар.
— Жанна, а вы только сдать хотите? Или... партнеров рассматриваете?
Она рассказала Жанне всё. И про идею студии «Каляка-Маляка», и про готовый бизнес-план, и про то, как все родные отвернулись. Говорила честно, терять было нечего. Жанна слушала внимательно, не перебивая, только глаза ее загорались все больше.
— Слушай, — сказала она, когда Маша замолчала. — А мне нравится. У меня самой двое оболтусов, вечно ноют, что скучно. А тут под боком такое дело. Денег у тебя нет, это я поняла. Давай так: помещение мое, ремонт там косметический есть, столы-стулья какие-то найдем по знакомым. Материалы — с меня, но по минимуму. Прибыль делим: сначала 70 на 30 в мою пользу, пока мои вложения не отобьются, потом 50 на 50. Идет?
Маша не верила своим ушам.
— Жанна, вы серьезно? Вы же меня первый раз видите.
— Я людей вижу, — подмигнула та. — Ты с детьми возишься, глаза горят. А муж твой... ну, бывает. Мой бывший тоже мне крылья подрезал, пока я его не послала. Рискнем?
— Рискнем!
Домой Маша летела как на крыльях. Сергею она ничего не сказала. Для него она «искала работу».
Следующие две недели Маша жила двойной жизнью. Утром отводила Соню в сад и бежала в цоколь к Жанне. Они мыли, красили стены (краску нашли на даче у Жанны), расклеивали объявления по подъездам. Сергей вечером спрашивал: «Ну что, нашла место?», Маша отвечала уклончиво: «Есть варианты, стажируюсь».
Первое занятие провели в субботу. Пришло всего три ребенка, дети знакомых Жанны. Но когда через час они вышли, чумазые, счастливые, с поделками из соленого теста в руках, их мамы тут же записались на месяц вперед. Сработало сарафанное радио.
Через месяц в студии «Каляка-Маляка» занималось уже две группы. Маша уставала страшно, но это была другая усталость — приятная, вдохновляющая.
Сергей начал что-то подозревать, когда Маша принесла домой первый заработок. Небольшой, но свой.
— Откуда деньги? — спросил он подозрительно, глядя на новые туфли, которые Маша купила себе впервые за три года.
— Нашла подработку, — спокойно ответила она. — Помогаю одной предпринимательнице с документами.
— А, ну вот, я же говорил! — самодовольно хмыкнул муж. — Нормальная работа, без всяких глупостей. Молодец, послушала мужа.
Маша промолчала. Ей было противно, но скандалить не хотелось. Пока.
Гром грянул через три месяца. Дела шли в гору, они с Жанной уже наняли помощницу, чтобы вести утренние группы для самых маленьких, а Маша взяла на себя вечерние и выходные.
В воскресенье Сергей решил устроить «проверку». Он позвонил Маше, когда она вела занятие. Телефон стоял на беззвучном. Когда она перезвонила через час, муж рявкнул в трубку:
— Ты где шляешься?! Воскресенье, вечер! Ты должна быть дома!
— Я на работе, Сережа.
— На какой работе?! Я звонил в твой «офис», мне сказали, там никого нет! Ты мне врешь! У тебя любовник?!
— Приезжай, — сказала Маша и назвала адрес студии. — Увидишь моего «любовника».
Через двадцать минут Сергей ворвался в помещение. Он ожидал увидеть что угодно, но не светлый зал, увешанный детскими рисунками, не Жанну, пересчитывающую выручку, и не свою жену в фартуке, испачканном гуашью.
— Это что? — он обвел рукой пространство.
— Это мой бизнес, Сережа, — Маша сняла фартук. — Тот самый, который ты назвал блажью. Я не взяла кредит. Я не заняла у родителей. Я сделала это сама, с партнером.
Сергей стоял, хватая ртом воздух. Его лицо пошло красными пятнами.
— Ты... ты меня обманула! Ты сказала, что работаешь с документами!
— Я сказала, что работаю. Ты не хотел слушать детали, тебя интересовало только, чтобы я не брала твои деньги. Я и не брала.
Жанна, наблюдавшая за сценой, вышла вперед, скрестив руки на груди:
— Мужчина, вы или разувайтесь, или выйдите. У нас тут дети ползают, чистота стерильная.
Дома был скандал. Сергей кричал, что она опозорила его, что она плохая мать, раз в выходные не сидит с ним на диване. Но в его криках Маша слышала другое: страх. Он видел, как она изменилась. Стала уверенной, красивой, независимой. И он понимал, что теряет над ней власть.
— Значит так, — заявил он в финале. — Или ты закрываешь эту лавочку, или...
— Или развод? — перебила Маша. — Я выбираю развод.
Сергей опешил.
— Ты... ты не посмеешь. Куда ты пойдешь? Кому ты нужна с прицепом?
— Я нужна себе. И своей дочери. И своим ученикам. А вот зачем мне нужен ты, Сергей, я уже пару месяцев как не понимаю. Ты не поддержка, ты балласт.
Она собрала вещи в тот же вечер. Жанна, узнав о ситуации, предложила пожить в своей пустующей «однушке», которую держала для сына на будущее.
Развод прошел грязно. Сергей делил каждую вилку, пытался отсудить машину (которую купили в браке, но ездил на ней только он), угрожал отобрать Соню. Но Маша наняла хорошего юриста — доходы от студии уже позволяли.
А потом произошло самое интересное. Родители и сестра, узнав, что бизнес Маши процветает, вдруг «вспомнили» о родственных чувствах.
Первой позвонила мама.
— Машенька, дочка, как ты там? Мы слышали, ты от Сергея ушла? Ох, беда-то какая... Ну ничего, возвращайся к нам, место есть. И про бизнес твой слышали, говорят, народу тьма?
— Спасибо, мам, мне есть где жить. Я снимаю хорошую квартиру рядом со студией.
— Да зачем деньги чужим людям платить? — запричитала мама. — Лучше бы нам помогла, отцу зубы делать надо, дорого так... Ты же богатая теперь.
— Мам, — жестко прервала ее Маша. — Потратить деньги легко, особенно когда они не твои. Помнишь? Твои слова. У меня сейчас каждая копейка в дело идет, расширяться планируем. Так что извини. У вас есть накопления «на черный день». Вот он, видимо, и настал.
Сестра Света появилась на пороге студии через неделю. С цветами и коробкой конфет.
— Машуль, привет! Ой, как тут у вас уютно! Слушай, я так горжусь тобой! Всегда знала, что ты талант!
Маша усмехнулась, продолжая расставлять новые мольберты.
— Привет, Света. Спасибо. Что случилось? Вадик денег не дает?
Света скривилась.
— Да ну его, этого Вадика. Жмот. Слушай, Маш... Я тут подумала. Тебе же администратор нужен? Я могла бы... Ну, полдня посидеть, на звонки поотвечать. Ты же сестру не обидишь с зарплатой?
— Мне нужен администратор, — кивнула Маша. — Но я уже взяла девочку. Студентку. Она не просит зарплату выше рыночной только за то, что мы родственники. И она не отказывала мне в помощи, когда я была на дне.
— Ты что, злопамятная такая? — Света бросила цветы на стол. — Я же семья!
— Семья — это те, кто верит в тебя, когда ты никто, — ответила Маша. — А сейчас вы просто зрители в партере.
***
Прошел год.
Маша стояла в центре своего нового, просторного помещения. Студия «Каляка-Маляка» разрослась до полноценного детского центра развития. Жанна, ставшая не просто партнером, а лучшей подругой, занималась хозяйственной частью, Маша — творческой.
В дверь вошел мужчина. Высокий, с добрыми глазами. Это был папа одного из учеников, Андрей. Он часто забирал сына и всегда задерживался, чтобы поговорить с Машей.
— Мария Викторовна, — улыбнулся он. — Я тут подумал... У нас в типографии новый станок привезли. Можем вам буклеты напечатать, со скидкой. Или вообще бесплатно, в качестве спонсорской помощи. Очень уж моему Пашке у вас нравится.
— Спасибо, Андрей, — Маша почувствовала, как теплеют щеки. — Это было бы здорово.
— А еще... — он замялся. — Может, отметим это дело? Кофе выпьем? Не как родители и педагог, а просто... как люди?
Маша посмотрела на него. Андрей был вдовцом, воспитывал сына один. Он не ставил условий, не требовал борщей и не считал ее мечты блажью.
— С удовольствием, — ответила она.
Вечером, закрывая студию, Маша увидела Сергея. Он стоял на другой стороне улицы, глядя на светящуюся вывеску. Вид у него был помятый, куртка старая. Говорили, что после развода он запил, на работе начались проблемы. Он стоял и смотрел на то, что мог бы иметь, если бы просто поверил в свою жену.
Маша отвернулась, села в свою машину — новенькую, красную, купленную не в кредит, а на заработанные — и улыбнулась своему отражению в зеркале. Она ни о чем не жалела. Разве что о том, что не начала раньше.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.