— Марк, у нашего сына нет зимних ботиночек, он редко видит фрукты и сладости. Я хожу в одной куртке несколько лет. А ты половину зарплаты отдаешь своим родителям? Не спрашивай, откуда я это знаю! В приложение банка зашла, выписку посмотрела. Мы для тебя не люди, что ли? Ты экономишь на родном ребенке? На себя и на маму свою средств не жалко?! А?
***
Лада стояла перед открытой дверцей холодильника и гипнотизировала одинокую банку соленых огурцов, которую передала еще осенью бабушка. Рядом сиротливо лежала половинка луковицы и пачка масла, размазанная по фольге так тонко, что ее едва хватило бы на один бутерброд. Была еще банка с чем-то оранжево-зеленым, но Лада ее даже трогать боялась.
В животе предательски заурчало. Лада вздохнула и захлопнула дверцу. На магнитике с видом какого-то солнечного пляжа висел список покупок, составленный еще неделю назад: «Памперсы, творожки для Тимура, курица, молоко, яблоки». Ничего из этого куплено не было.
В коридоре послышался шум. Марк собирался. Лада вышла из кухни, вытирая мокрые руки о полотенце. Муж стоял перед зеркалом, придирчиво поправляя воротник рубашки. От него пахло дорогим парфюмом — тем самым, который он купил себе месяц назад, заявив, что «на работе нужно выглядеть и пахнуть презентабельно».
— Ты куда? — тихо спросила Лада, хотя ответ знала заранее.
Марк даже не обернулся. Он пригладил волосы, взял с полки ключи от машины и только потом бросил через плечо:
— К родителям. Мама звонила, там у отца что-то с колесом, надо помочь переобуть машину. Ну и продуктов им закинуть, они просили.
— Продуктов? — Лада почувствовала, как внутри начинает закипать темная, тягучая обида. — Марк, у нас в холодильнике мышь повесилась. Тимуру на полдник дать нечего, кроме печенья, которое моя мама принесла. Ты не хочешь нам продуктов купить?
Муж резко развернулся, и лицо его приняло то самое выражение мученика, которое Лада видела последние два года.
— Лада, не начинай. Ты же знаешь ситуацию. Кредиты сами себя не закроют. У меня сейчас в кармане последняя тысяча, чисто на бензин и по мелочи родителям.
— А нам? — голос Лады дрогнул. — Мы не люди? Я вторую зиму хожу в куртке, которая мне мала, потому что под ней свитер, чтобы не мерзнуть. А ты покупаешь себе спиннинг за десять тысяч, потому что тебе надо расслабляться!
— Я работаю! — рявкнул Марк, и в прихожей повисла тишина. — Я пашу с утра до ночи. Я имею право на отдых? Имею. А родители меня вырастили, выучили, на ноги поставили. Я им обязан. У отца спина больная, он сам колеса таскать не может. Что ты за человек такой? Только о себе думаешь.
— Я о сыне думаю! — крикнула Лада, но дверь уже хлопнула.
Щелкнул замок. Она осталась одна. Снова.
В комнате проснулся Тимур. Лада услышала его возню в кроватке и поспешила туда, на ходу вытирая злые слезы. Малыш стоял, держась ручками за бортик, и улыбался беззубым ртом. Ему было все равно, что у папы новые колеса, а у мамы нет денег на творожок. Ему просто нужна была мама.
— Иду, мой хороший, иду, — прошептала Лада, поднимая сына на руки. Он был тяжеленький, теплый, пах молоком и сном. — Сейчас кашу варить будем. На воде, правда, но зато с сахаром.
Два с половиной года брака. Как они к этому пришли? Лада вспоминала начало их отношений. Марк казался заботливым, надежным. Да, они по глупости набрали кредитов — свадьба, путешествие, какая-то техника, без которой, как казалось, жить нельзя. Тогда оба работали, платежи не тяготили. А потом декрет. Доходы упали вдвое, а расходы выросли. Но проблема была не в суммах. Марк зарабатывал прилично. Лада знала цифры. Даже с учетом кредитов на жизнь должно было хватать. Если бы не «черная дыра» в виде квартиры его родителей.
Ближе к обеду в дверь позвонили. Лада вздрогнула — у Марка были ключи. Она глянула в глазок и с облегчением выдохнула. Мама.
Наталья Игоревна вошла в квартиру, как ледокол, нагруженная пакетами.
— Привет, мои дорогие! — громко сказала она, ставя ношу на пол. — Фух, ну и погода, ветер пронизывающий. А я вам тут гостинцев принесла.
Лада смотрела на пакеты, и щеки ее заливал стыд. Опять.
— Мам, ну зачем... У тебя пенсия не резиновая.
— Молчи, — отмахнулась мать, снимая пальто. — Я же знаю, что у твоего «кормильца» опять режим жесткой экономии. На вас.
Наталья Игоревна прошла на кухню и начала по-хозяйски выкладывать продукты. Курица, бананы, йогурты, большая пачка подгузников, сетка картошки.
— Тимка где? Спит? Ну пусть спит. А мы пока чай попьем. Я там пирожков напекла.
Лада поставила чайник. Руки тряслись.
— Он опять уехал? — спросила мама, не глядя на дочь.
— Да. Колеса менять отцу.
— Колеса, — хмыкнула Наталья Игоревна. — В шиномонтаж заехать религия не позволяет? Или там деньги платить надо, а у сыночки время бесплатное?
— Мам, он говорит, что должен им помогать. Они его вырастили.
— Мы тебя тоже не в капусте нашли, — жестко сказала мама. — Но я же не требую, чтобы ты мне полы мыла или деньги возила каждый день. Я понимаю: у тебя маленький ребенок. А там... Эгоисты они, Лада. И Марк твой — тюфяк. С ними тюфяк, а с тобой герой.
— Я пыталась говорить, мам. Он не слышит. Говорит: «Подожди, расплатимся с долгами, заживем».
— С какими долгами? — Наталья Игоревна прищурилась. — Лада, я, конечно, в чужой карман не лезу, но давай посчитаем. Он получает восемьдесят?
— Около того. Плюс премии.
— Кредит у вас — двадцать пять в месяц. Коммуналка — пять. Остается полтинник. Минимум. Где деньги, Лада? Мы с тобой на пятьдесят тысяч можем весь месяц жить и ни в чем себе не отказывать. А у вас холодильник пустой.
Лада молчала. Она сама задавала себе этот вопрос тысячу раз. Марк говорил, что цены выросли, что машине нужно обслуживание, что он откладывает «на черный день». Но «черный день» наступал у Лады каждый раз, когда заканчивалось детское питание, а у Марка всегда находилась заначка на просьбы мамы.
— Ладно, — вздохнула мать, видя, что дочь вот-вот расплачется. — Вот еще что. Я тут Тимурке комбинезон присмотрела. Зимний, хороший, на вырост. Купила. А то в том, что сейчас, он уже как подстреленный воробей.
Лада уткнулась лбом в мамино плечо.
— Спасибо, мамуль. Мне так стыдно.
— Не тебе должно быть стыдно, дочка. Ой, не тебе.
Марк вернулся поздно вечером. Довольный, раскрасневшийся. От него пахло жареным мясом и домашними соленьями.
— Ух, наработались! — заявил он, проходя в кухню. — Мать такой стол накрыла, пальчики оближешь. Отец доволен, переобули ласточку. А ты чего кислая? О, бананы? Откуда?
— Мама принесла, — сухо ответила Лада, укачивая Тимура.
— А, ну вот видишь, — легкомысленно бросил Марк, хватая банан. — А ты ныла, что есть нечего. Мир не без добрых людей. Теща у меня золотая.
Лада посмотрела на него так, что банан должен был бы застрять у него в горле.
— Марк, ты ел мясо?
— Ну ел. Мать котлет нажарила, голубцы...
— А нам ты привез?
Марк замер с набитым ртом.
— В смысле? Ну... не подумал. Я там поел, думал, вы тут тоже не голодаете. Мама твоя же приходила.
— Ты даже не подумал взять лоток с едой для жены и сына? Твоя мама не предложила?
— Лада, не начинай! Что за крохоборство? «Дай, принеси». Я устал, я помогал родителям!
Он швырнул шкурку от банана в мусорное ведро и ушел в комнату, громко включив телевизор. Лада осталась стоять посреди кухни. Внутри у нее что-то щелкнуло. Тихо, но необратимо.
Следующие пару дней прошли в напряженном молчании. Марк делал вид, что ничего не произошло, Лада отвечала односложно.
В четверг Марк пришел с работы пораньше.
— Собирайся, — бросил он. — Надо в торговый центр съездить. Мне джинсы нужны, старые протерлись. Ну и вам прогуляться полезно, погода вроде ничего, ветра нет.
Лада удивилась, но спорить не стала. Выбраться из четырех стен хотелось ужасно. Она быстро одела Тимура, накрасилась остатками туши, натянула свои старые джинсы.
В торговом центре было шумно и ярко. Марк долго выбирал джинсы, примерял одни, другие. В итоге выбрал недешевую пару известного бренда.
— Качество, — пояснил он, расплачиваясь картой. — Скупой платит дважды.
Лада стояла рядом с коляской.
— Марк, — робко начала она. — Зайдем в «Детский мир»? Тиму нужны ботиночки. Он начал ходить уверенно, а у нас только пинетки теплые.
Марк нахмурился.
— Сколько они стоят?
— Ну, тысячи две-три.
— Лада, у меня лимит. Я планировал только джинсы. В следующем месяце купим. Пусть пока в коляске сидит, зима же, куда ему ходить?
— Ему развиваться надо! — вспыхнула Лада. — Он не может всю прогулку сидеть!
— Я сказал — нет денег! — отрезал Марк. — Пошли на выход, душно тут.
Они вышли на улицу. Мороз щипал щеки. Машина стояла на парковке, метрах в трехстах. Пока они шли, у Марка зазвонил телефон.
— Да, мам? — голос мужа мгновенно изменился, стал мягким, заискивающим. — Что? Прямо сейчас? А что случилось? Давление? И кран течет? Папа не может перекрыть? Понял. Да, конечно. Сейчас буду.
Он сбросил вызов и остановился.
— Лада, планы меняются. Мне надо срочно к родителям. Там ЧП.
— Какое ЧП? — Лада почувствовала недоброе.
— Кран сорвало, вода хлещет. Отец не справляется, мать с давлением лежит. Я должен ехать.
— Марк, мы в центре города. Мы с ребенком. Отвези нас домой, это пятнадцать минут.
— У меня нет пятнадцати минут! — он уже бежал к машине. — Они нас зальют и соседей зальют! Добирайтесь сами!
— Марк! — крикнула Лада. — У меня ни копейки денег! Карточка у тебя!
— На автобусе доедешь! Или маме позвони! — крикнул он, запрыгивая в теплый салон своей иномарки.
Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, обдав Ладу и коляску облаком выхлопных газов.
Лада стояла посреди огромной парковки. Ветер усиливался, пробирая до костей сквозь тонкую куртку. Тимур в коляске начал хныкать — он проголодался и замерз. До дома было семь остановок на автобусе или сорок минут пешком. Денег не было. Телефон показывал 15% зарядки.
Она пошарила по карманам. Пусто. В сумке для коляски — пачка влажных салфеток и поильник с остывшей водой.
— Ничего, сынок, ничего, — прошептала она, чувствуя, как слезы замерзают на ресницах. — Мы сильные.
Она покатила коляску к остановке. Может, удастся уговорить водителя или кто-то из пассажиров поможет? Но автобуса не было. Пятнадцать минут, двадцать. Тимур начал плакать в голос.
Лада поняла, что ждать нельзя. Ребенок замерзнет. Она решительно развернула коляску и пошла пешком. Ветер бил в лицо, колеса коляски вязли в снежной каше, которую не успели убрать. Она шла, стиснув зубы, и с каждым шагом в ней умирала та терпеливая, понимающая жена, которой она пыталась быть.
«Они меня вырастили». Эта фраза стучала в голове в такт шагам. А кто растит его сына? Кто?
Она добралась до дома через час. Руки окоченели так, что она с трудом достала ключи. Тимур, наплакавшись, уснул тревожным сном. Лада затащила коляску в квартиру, раздела спящего сына, укрыла его одеялом. Сама сползла по стене в коридоре и разрыдалась.
Телефон звякнул. Сообщение от банка. У нее был доступ к интернет-банкингу мужа — он сам когда-то установил приложение на ее телефон, чтобы она оплачивала коммуналку, и забыл поменять пароль. Обычно она туда не заглядывала, да и раньше уведомления ей почему-то не приходили.
Лада открыла приложение. Уведомление о списании средств.
«Супермаркет «Лента». Сумма: 4 800 рублей».
«Аптека. Сумма: 2 500 рублей».
«АЗС. Сумма: 1 500 рублей».
Время транзакций — полчаса назад.
Лада смотрела на экран. Кран? Вода хлещет? Он поехал в магазин. Он покупал им продукты. На пять тысяч. В то время как его жена и сын шли пешком по морозу, потому что у них не было тридцати рублей на проезд. И он не купил сыну ботинки за две тысячи, потому что «лимит».
Дрожащими пальцами она открыла историю операций за месяц.
«Перевод клиенту Валентина Петровна (мама): 10 000 р.»
«Магазин электроники: 15 000 р.» (Покупка робота-пылесоса, судя по коду товара).
«Перевод клиенту Валентина Петровна: 5 000 р.»
И так — каждую неделю.
Лада поднялась с пола. Слезы высохли. На их место пришла ледяная, кристальная ясность. Она зашла в комнату, достала с антресолей большие чемоданы и начала собирать вещи.
Марк приехал через три часа. Он вошел в квартиру, насвистывая.
— Фух, ну и денек! — заявил он с порога. — Еле справились. Пришлось прокладку менять в смесителе, потом полы вытирали. Мать перенервничала, конечно. Ты ужин погрела? Я голодный как волк.
Лада вышла в коридор. Она была одета. Рядом стояли два чемодана и большая сумка с игрушками. Тимур, тоже одетый, сидел в автолюльке на полу.
Марк замер, не разуваясь.
— Это что такое? Вы куда на ночь глядя? К маме в гости?
— Нет, Марк. Мы не в гости. Мы насовсем.
— Чего? — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Что за цирк? Обиделась, что я уехал? Лада, это же авария была!
— Авария? — Лада подняла телефон и показала ему экран с банковским приложением. — Кран в супермаркете прорвало? Или в аптеке? Пять тысяч на продукты родителям. Десять тысяч перевода маме три дня назад. Пятнадцать тысяч на технику на прошлой неделе.
Марк побледнел.
— Ты... ты шпионила за мной?
— Я просто открыла глаза. Ты сказал, что у тебя лимит. Что нет денег на ботинки сыну. А сам содержишь двух взрослых, работоспособных людей (отец Марка еще работал охранником, Лада это знала). Ты оставил нас на морозе без копейки, чтобы купить им деликатесы.
— Это мои родители! Я обязан...
— Заткнись! — тихо сказала Лада, и Марк отшатнулся, словно она его ударила. — Просто заткнись. Ты обязан своему сыну. Ты обязан мне, своей жене. А ты нас предал. Не один раз. Каждый день ты нас предавал.
— Да кому ты нужна? — вдруг вызверился он, поняв, что оправдания не сработают. — Безработная, с прицепом! Куда ты пойдешь? К мамочке под юбку? Приползешь через неделю, когда жрать нечего будет! Я тебя содержу!
— Ты нас не содержишь. Ты нас держишь на голодном пайке. Моя мама кормит нас и одевает. И да, я пойду к ней. Лучше с мамой в тесноте, чем с тобой в этом вранье.
В дверь позвонили. Это было такси. Лада подхватила люльку с сыном.
— Чемоданы вынеси, — скомандовала она. — Или я полицию вызову и скажу, что ты украл мои документы. Они у меня в сумке, кстати.
Марк, опешив от ее напора, молча взял чемоданы.
Уже сидя в такси, Лада посмотрела на окна их квартиры. Там горел свет. Ей не было жалко. Ей было легко. Впервые за два года ей было по-настоящему легко.
***
Прошло полгода.
Лада сидела в небольшом уютном кафе, помешивая ложечкой латте. Напротив сидела Наталья Игоревна, играя с Тимуром, который уплетал фруктовый салат.
— Ну, как первый рабочий день? — спросила мама.
— Отлично, мам. Коллектив хороший, зарплата белая. И график удобный, успеваю Тима из сада забирать.
Лада изменилась. Она похудела, подстриглась, в глазах появился блеск. После ухода от Марка она месяц приходила в себя у мамы, а потом начала действовать. Подала на алименты (в твердой денежной сумме, доказав суду реальные расходы мужа через выписки со счетов — юрист помог). Тимура устроили в частный сад, пока не дали государственный (помогла мамина знакомая со скидкой). А сама Лада вышла на работу — администратором в фитнес-клуб. Зарплата была не миллионная, но своя.
Марк появился в ее жизни только один раз — на суде по разводу. Он выглядел плохо: помятый, злой, в несвежей рубашке.
— Ты все разрушила! — шипел он в коридоре суда. — Из-за денег! Меркантильная!
— Как твои родители? — спросила Лада спокойно. — Помогаешь?
Марк дернул щекой. Оказалось, что после ухода Лады его жизнь превратилась в ад. Родители, привыкшие, что сын бежит по первому зову, совсем сели на шею. Теперь, когда у Марка не было «официальной причины» быть дома (жены и ребенка), они требовали его присутствия круглосуточно. Отвези, привези, купи, почини. Денег стало уходить еще больше, а благодарности не было. «Ты же один живешь, зачем тебе деньги?» — говорила свекровь.
К тому же, алименты съели ту часть бюджета, которую он тратил на свои «хотелки». Суд присудил достойную сумму, плюс дополнительные расходы на лечение ребенка (у Тимура нашли аллергию, нужны были спецпродукты).
— Вернись, — вдруг сказал он тогда, глядя в пол. — Я поговорю с мамой. Я буду давать тебе деньги. Мне... мне плохо одному. Дома бардак, есть нечего.
— Нет, Марк.
— Почему? Я же отец!
— Ты был донором. Для своих родителей. А для нас ты был просто соседом, который трепал нервы. Я наелась.
Сейчас, глядя на сына, Лада улыбалась.
— Мам, знаешь, — сказала она. — Я ведь тогда, на морозе, думала, что умру от страха. А оказалось, это был лучший день в моей жизни. Он меня разбудил.
— Все, что ни делается — к лучшему, — кивнула Наталья Игоревна. — Кстати, там твой тренер, Андрей, опять лайки тебе ставит. Симпатичный мужчина.
— Мам! — рассмеялась Лада. — Всему свое время.
— А я что? Я ничего. Просто Тимурке мужское воспитание нужно. Нормальное. А не такое, как у некоторых.
Лада посмотрела в окно. Светило солнце. Жизнь продолжалась, и теперь она принадлежала только ей. Она знала, что больше никогда не позволит кому-то ставить себя на второе место. И никогда не позволит своему сыну стать таким, как его отец. Это был ее главный проект, и она с ним справится. Обязательно справится.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.