Они столкнулись случайно, не догадываясь, что их столкнула судьба

РАЗВОД ПО-СТАМБУЛЬСКИ

АННОТАЦИЯ:

После болезненного развода я уезжаю в Стамбул, чтобы начать всё заново.
Знакомство с обаятельным Мертом кажется подарком судьбы, пока я не замечаю, что его роскошь — всего лишь маска. Cлучайное столкновение с другим мужчиной становится моментом, который меняет всё'.

Это история о том, что даже после самой тёмной точки можно снова узнать себя.
И что любовь иногда начинается с одного случайного столкновения плечами.

ОТРЫВОК ОТ ИМЕНИ КСЕНИИ:

Я уже устала улыбаться в пустоту. Эти мероприятия одинаковые, как упаковки кремов на полках. Со мной не было моего Мерта, и из-за этого я вдвойне скучала. Красивое, шикарное платье правда напоминало о нём. Благодаря Мерту на меня обращали внимание. Он подарил мне не только платье, но и духи, поэтому я дорого благоухала.

Когда фотограф позвал следующего, я шагнула в сторону, надеясь тихо исчезнуть.

И врезалась в кого-то тёплого и… бархатного.

Мужская рука быстро легла мне на локоть – лёгкое касание, почти невесомое, но от него по коже пробежали мурашки. Я подняла голову. Высокий мужчина. Бордовый пиджак с чёрными лацканами. Глаза тёмные секунду изучали меня.

Мы оба тут же отвернулись. Но пока я сделала вид, что поправляю платье, взглянула на него ещё раз. Сердце мягко ударило о рёбра.

Странно. Смешно. И… точно не просто так.

Серхат таскал меня от одного к другому, знакомил, иногда просил сфотографироваться. И всем твердил, что я будущее турецкого кинематографа. Мои уши краснели. Он профессионал, однако, некоторые изречения звучали слишком фальшиво.

Я перезнакомилась с огромным количеством разных людей, но меня не отпускало любопытство: кто же был тот мужчина в бархатном пиджаке? К сожалению, за весь вечер я больше его не увидела. Серхат меня к нему не подводил. Может, он и не очень важная личность. Но всё равно интересно.

Человеческий фактор – если тебя что-то коснулось, надо узнать, что это.

Но я не узнала. А потом забыла.

Мерт, как и обещал, заехал за мной после мероприятия уже на другой машине – немного попроще, но не менее привлекательной. Я, всё ещё ощущая себя красивой и богатой, улыбнулась ему.

– Куда поедем?

– Встретимся с одним человеком.

– С кем? – насторожилась я.

– Режиссёр. Мне нелегко было договориться с ним о встрече, поэтому не приму отказов и оправданий. Я хочу, чтобы ты засияла.

Не веря ушам, я задержала дыхание.

– Ты не шутишь?

– А похоже? – он мягко провёл пальцами по моей щеке.

На моём лице засияла широкая улыбка. Это самое настоящее везение. Таких мужчин, как Мерт, ведь не бывает. Мне снится сон. Но это прекрасный сон!

Машина неслась по улицам сказочного Стамбула, и у меня создалась иллюзия, будто я попала в другое измерение. Это не моя жизнь, но именно я её проживаю.

Спустя сорок минут мы остановились у старого особняка в Нишанташи, с высокими окнами и тяжёлой дверью, за которой, казалось, решались судьбы.

– Не нервничай, – шепнул мягко Мерт и взял меня за руку. – Танер Йылмаз любит раскрепощённых людей.

Имя прозвучало весомо. Я уже слышала его раньше. Не из первых рядов, но достаточно больших имён, чтобы напрячься.

Танер Йылмаз оказался мужчиной лет пятидесяти, но это внешне. Возможно, ему больше. Внимательный взгляд изучал меня. Танер оценил меня сразу не как женщину, а как материал. Это чувствовалось в его ленивой манере.

– Вы русская? – спросил он, когда мы сели в глубокие кожаные кресла.

– Да. Я актриса. Снималась несколько лет в России, пока меня не пригласили сюда, в Стамбул, на роль русской подружки героини, – отвечала я уверенно.

– Уверен, камера вас любит, – сказал он, глядя чуть дольше, чем положено. – Я это сразу вижу.

ОТРЫВОК ОТ ИМЕНИ ЮСУФА:

Некоторое время я просто думал. Затем позвонил Сибель. Не хотел я этого делать, но звонок отцу или матери ничего не даст.

– Юсуф? – в её голосе было удивление. – Что случилось?

– Надеюсь, я не сильно побеспокоил тебя, иншаллах.

– Нет, что ты. Я тут… я могу говорить.

– Каан и Дерья поступили очень необдуманно, Сибель.

– Что они сделали?

– Они сделали пост о том, что мы с тобой собираемся вступить в брак. Над моей карьерой повисло чёрное облако. Думаю, тебе это тоже неприятно. Сибель? – позвал её я, когда не услышал ответа.

– Что я могу, Юсуф? Я дома-то не управляюсь. За ними следить не успеваю.

– Пойми, если я займусь их воспитанием, они лишатся телефонов. Можешь предупредить их. В воскресенье я приеду к вам, и мы все вместе обсудим кое-какие моменты. А пока, – я сделал паузу, слушая дыхание Сибель, – попроси удалить пост.

В воскресенье я поставлю ряд условий, и раз им так принципиально, чтобы я женился на Сибель, пусть мирятся с моими требованиями.

Утром у меня был кастинг. Я смог отвлечься, но за ланчем мой менеджер Ильхан снова завёл неприятную тему.

– Бюшра сказала, что ты опроверг новость о женитьбе. Но не мог бы ты мне объяснить, что это было.

– Племянники пошутили.

– Ха! Вот это да! Ничего себе, племянники шутят, – он рассмеялся, но потом вдруг затих, вспомнив, что эти дети потеряли отца, а я – брата. – Прости.

– В воскресенье поеду в Шиле решать этот вопрос.

– Какой? – испугался Ильхан.

– Чтобы не занимались фигнёй, а взялись за ум! Возможно, привезу их в Стамбул и устрою в частные школы.

– Они в Шиле не ходят в школу?

– Они сложные дети. Без Мурата они совершенно выбьются из колеи. Придётся мне заниматься их воспитанием.

– Смотри мне, Юсуф, не забывай о работе. Твоя карьера – важнее всего на свете. Понял?

Я решил, что не обязан отвечать.

Съёмки закончились быстро. Я переоделся и поехал домой. Чтобы быть готовым к мероприятию, а если быть точнее, то я отправляюсь на фото-пати бренда косметики Нура Скин. И скучно, и полезно одновременно. Скучно, потому что там не будет для меня ничего интересного. Полезно, потому что это новые лица, новые связи и шанс привлечь больше внимания к своей персоне.

Бордовый пиджак висел на спинке стула, как драгоценная вещь, оставленная на троне до нужного момента. Глубокий бархат, тёплый и мягкий, цвет играл оттенками: то тёмное вино, то зрелая вишня, то почти чёрный – в зависимости от того, как падала тень.

Чёрные шёлковые лацканы поблескивали тонко, подчёркивая роскошь ткани, они были гладкие и чуть скользили между пальцами, когда я провёл по ним рукой. Вещь действительно богатая, но стоила ли она дешёвого мероприятия?

Я приподнял пиджак, как что-то живое, расправил плечи, встряхнул так, что бархат лёг ровным слоем. Секунду смотрел на него. Моё лицо в отражении окна стало строже. Я надел его, и бархат заиграл в свете, переливаясь, как вино в бокале. Я застегнул единственную пуговицу, провёл ладонью по лацканам и слегка улыбнулся. Для кого это?

Ильхан, увидев меня, пообещал, что я произведу впечатление на слабый пол.

Фотозона слепила глаза, вспышки били в виски. Я уже пожалел, что пришёл. Знакомые лица, пустые разговоры, одинаковые улыбки. Ничего интересного.

Когда фотограф крикнул на ломаном английском «Next!», я сделал шаг вперёд и чуть не врезался в кого-то. Плечо было мягкое и хрупкое. Запах – сладкий, лёгкий, не из дешёвых пробников на стойках.

Я рефлекторно удержал девушку за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. Всё заняло какую-то секунду. Она подняла на меня большие глаза. Мы оба отвернулись, будто ничего не произошло. Но когда я повернулся к камере, сердце стукнуло один лишний раз.

Мимолётно.

И значимо… в каком-то странном, необъяснимом смысле.