Я проснулась в шесть утра и несколько минут лежала неподвижно, пытаясь удержать ускользающие образы. Сон был таким ярким, что казалось, будто я и правда где-то побывала. За окном еще стояла темнота, только фонарь во дворе разливал желтоватый свет по заснеженным дорожкам. Рождество прошло совсем недавно, а я все никак не могла отойти от праздничной суеты.
Церковь. Я видела во сне церковь. Небольшую, деревянную, с голубыми куполами и резными наличниками. Она стояла на пригорке, окруженная соснами, а рядом был какой-то ручей или маленькая речка. Во сне я поднималась по тропинке, а под ногами скрипел снег. Помню, что очень хотела зайти внутрь, но дверь оказалась заперта. Тогда я обошла церковь кругом, разглядывая каждую деталь. На одной из стен висела старая икона в деревянном окладе, а под ней стояла лавочка.
Странное дело, но я была абсолютно уверена, что никогда не видела этой церкви наяву. Мы с мужем объездили немало мест в нашей области, бываем в соседних районах, но такой церкви мне не встречалось. А детали были настолько четкими, что я могла бы нарисовать её по памяти.
Когда я спустилась на кухню, Николай уже сидел за столом с чашкой кофе и газетой.
Коля, мне сегодня приснился такой странный сон, сказала я, доставая из холодильника молоко.
Он оторвался от газеты и посмотрел на меня поверх очков.
Что за сон?
Церковь какую-то видела. Деревянную, с голубыми куполами. Стоит на горке, вокруг сосны. Такая красивая, будто игрушечная.
Николай пожал плечами.
Ну и что тут странного? Перед Рождеством о храмах думаешь, вот и приснилось. У тебя же мама верующая была, ты в детстве часто в церковь ходила.
Нет, ты не понимаешь. Она какая-то особенная. Я все детали помню, каждую дощечку. И уверена, что никогда такой не видела.
Может, забыла? Или по телевизору мелькнула, а ты не обратила внимания.
Я налила себе чай и села напротив. Муж был прав, конечно. Наверное, просто сон яркий приснился, а я придаю ему слишком большое значение. Но ощущение не проходило. Будто церковь эта действительно где-то существует и ждет, когда я её найду.
Днем я встретилась с Людмилой, моей подругой еще со школы. Мы договорились пройтись по магазинам, посмотреть на распродажи после праздников. Людка у меня человек практичный, ни во что мистическое не верит, зато всегда выслушает и скажет, что думает без обиняков.
Знаешь, рассказала я ей, пока мы разглядывали зимние куртки, мне в Рождественскую ночь церковь приснилась.
Ну и что? Людмила покосилась на меня. Всем что-нибудь снится.
Да не просто приснилась. Я её так четко видела, будто наяву побывала. И такое чувство, что она настоящая.
Ты что, собираешься её искать? Людмила фыркнула. Лен, у тебя что, делать больше нечего? Это просто сон.
Я знаю, что просто сон. Но все равно странно как-то.
Подруга покачала головой и потащила меня к витрине с шарфами. Разговор на этом закончился, но мысли о церкви не отпускали. Я поймала себя на том, что когда мы ехали на автобусе, я выглядывала в окно, словно надеялась увидеть знакомые голубые купола.
На следующий день мне нужно было съездить к Вере Петровне, моей бывшей учительнице по математике. Она уже давно на пенсии, живет одна на окраине города, и я периодически навещаю её, помогаю с покупками. Вера Петровна встретила меня радостно, как всегда, усадила за стол, достала варенье и печенье.
Лена, милая, как твои дела? Как Коля?
Все хорошо, Вера Петровна. Вот гостинцев вам привезла, пирожки испекла вчера.
Ох, спасибо, дорогая. А знаешь, я тут подумала, у меня в чулане столько всякого старья накопилось. Может, поможешь разобрать? А то сама уже не управлюсь.
Конечно, помогу. Давайте посмотрим.
Мы провозились в чулане битых два часа. Вера Петровна оказалась настоящей хранительницей воспоминаний, каждая вещь сопровождалась историей. Старые фотографии, школьные журналы, какие-то пожелтевшие тетради.
А это что? Я достала небольшую папку с выцветшими открытками.
О, это мой отец собирал, Вера Петровна взяла папку. Он увлекался историей нашего края, фотографировал старинные здания, церкви. Посмотри, какая красота была.
Я стала перебирать открытки. Деревянные храмы, каменные соборы, часовни. И вдруг сердце екнуло. На одной из выцветших фотографий я увидела её. Мою церковь. Ту самую, с голубыми куполами, стоящую на пригорке среди сосен.
Вера Петровна, а это что за церковь?
Учительница надела очки и вгляделась в снимок.
Так это же Никольская церковь в Сосновке. Деревня такая, километрах в сорока от города. Отец мой в молодости туда ездил, еще до войны это было. Потом церковь закрыли, она долго пустовала. А сейчас, говорят, её восстановили. Я, правда, сама там давно не была.
У меня мурашки побежали по коже. Сосновка. Я знала эту деревню, там живет дальняя родственница Николая, мы пару раз проезжали мимо, но никогда не останавливались.
Вера Петровна, а можно мне эту открытку одолжить?
Да бери, бери, милая. Мне что с ней делать? Только аккуратно, она старая совсем.
Я приехала домой в каком-то лихорадочном возбуждении. Николай слушал мой сбивчивый рассказ с недоумением.
Погоди, ты хочешь сказать, что церковь из твоего сна реально существует?
Да! Смотри, вот фотография. Правда, она старая, но я узнала. Это точно она.
Муж взял открытку, повертел в руках.
Похоже, конечно. Но, Лен, может, ты просто эту фотографию когда-то видела? У Веры Петровны бывала, могла мельком заметить.
Нет, я уверена, что не видела. И потом, во сне было все так подробно. Даже эта речка рядом.
Ладно, допустим. И что ты теперь хочешь делать?
Съездить туда. Хочу своими глазами увидеть.
Николай вздохнул.
Женская логика. Ну хорошо, поехали в выходные. Заодно к Марине Ивановне заглянем, давно она нас в гости звала.
Марина Ивановна, та самая дальняя родственница, обрадовалась нашему звонку и пригласила приехать в субботу. Когда я легла спать в пятницу вечером, мне снова приснилась церковь. Но теперь во сне я уже заходила внутрь, и там было тепло, пахло ладаном, а в окна лился мягкий свет.
Суббота выдалась морозная, но солнечная. Мы выехали рано утром, дорога заняла около часа. Сосновка оказалась небольшой деревней, дома стояли вразброс, между ними темнели сосны. Марина Ивановна встретила нас хлебосольно, накрыла стол, расспрашивала о жизни.
Марина Ивановна, а где у вас тут церковь? Никольская, кажется?
Так вон она, за деревней, на пригорке. Видишь, между деревьями купола?
Я выглянула в окно и замерла. Голубые купола, сосны, пригорок. Все как во сне. Даже ручей виднелся поодаль.
Можно я туда схожу?
Да иди, иди. Служба уже закончилась, но отец Андрей обычно до вечера там. Приветливый такой батюшка, молодой еще.
Я шла по заснеженной тропинке, и сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Церковь была именно такой, как я её видела. Деревянная, с резными наличниками, с той самой иконой на стене и лавочкой под ней. Я обошла храм кругом, точь-в-точь как во сне, и на глаза навернулись слезы.
Дверь оказалась открыта. Внутри пахло деревом, свечным воском и ладаном. У алтаря стоял молодой священник и что-то поправлял на аналое.
Проходите, проходите, не стесняйтесь, он повернулся ко мне с улыбкой.
Здравствуйте, батюшка. Простите, что помешала.
Да что вы, какое беспокойство. Вы из наших будете?
Нет, я из города. Просто... это сложно объяснить. Мне ваша церковь приснилась в Рождественскую ночь, а через три дня я её нашла.
Отец Андрей с интересом посмотрел на меня.
Приснилась, говорите? А расскажите подробнее, если не секрет.
Я рассказала ему все. Про сон, про открытку у Веры Петровны, про то, как мне не давало покоя желание найти эту церковь. Священник слушал внимательно, кивал.
Знаете, подобные истории случаются чаще, чем вы думаете. Храмы... они особенные места. Говорят, что иногда душа человека ищет дорогу к Богу, и тогда случаются такие вещи. Может, вас что-то тревожит? Какой-то вопрос мучает?
Я задумалась. В последнее время и правда было беспокойно на душе. Мама умерла два года назад, и я все никак не могла с этим смириться. Перестала в церковь ходить, хотя раньше была верующей. Будто обиделась на Бога за то, что он её забрал.
Знаете, батюшка, я после маминой кончины отошла от веры. Обиделась, наверное. А сейчас вот думаю, что зря. Мама была очень верующая, она бы не одобрила.
Отец Андрей кивнул.
Обида на Бога - это нормальное человеческое чувство в горе. Но важно через это пройти. Ваша мама сейчас в лучшем месте, она видит вас, переживает. И если этот сон привел вас сюда, значит, пришло время вернуться к вере. Не для кого-то, а для себя самой.
Мы еще немного поговорили. Отец Андрей показал мне храм, рассказал его историю. Оказалось, церковь восстановили всего пять лет назад, всем миром собирали деньги, сами жители деревни работали. Я поставила свечки, постояла в тишине, и на душе стало так спокойно, как давно не было.
Когда я вышла на улицу, меня ждал Николай.
Ну что, нашла свою церковь?
Нашла. И знаешь, Коль, я поняла кое-что важное. Это был не просто сон. Это был знак.
Муж обнял меня за плечи.
Может, и так. Главное, что тебе полегчало. Я давно не видел тебя такой умиротворенной.
Мы вернулись к Марине Ивановне, посидели еще за чаем, а потом поехали домой. По дороге я все смотрела в окно на проплывающие мимо поля и леса, и думала о том, как удивительно все устроено в этом мире. Иногда нам показывают дорогу самым неожиданным образом, надо только уметь слышать эти подсказки.
С того дня я стала снова ходить в церковь, причем именно в Никольскую в Сосновке. Раз в месяц мы с Николаем ездим туда, заодно навещаем Марину Ивановну. Отец Андрей уже стал почти другом, мы часто с ним беседуем. А та открытка с фотографией церкви стоит у меня на полке, в рамочке. Смотрю на неё и вспоминаю тот Рождественский сон, который помог мне найти дорогу обратно, к себе самой.