Света училась в пятом классе. Однажды директор Лариса Борисовна собрала в коридоре школы на линейку пятые, шестые и седьмые классы (на каждой параллели было по два) и сообщила:
— К нам приехала педагог по вокалу и музыке… Теперь у нас будет свой большой хор… Почему большой? Потому что тот, кто не придёт на репетицию, будет иметь неуд по поведению… Всем понятно?
Молчание.
— Я ещё раз спрашиваю: всем понятно?
— Всем! — послышались вялые голоса.
— А если у кого-то горло болит?! —захрипел кто-то из толпы.
— А если у кого-то горло болит или ещё что-то там, то мне представьте справку от врача или объяснительную от родителей. А так — чтобы никаких пропусков… Петь будете в клубе в назначенное время… Сегодня, к сожалению, педагог Екатерина Васильевна не смогла прийти, а завтра она вас всех ждёт к пяти часам. Все слышали меня? К пяти часам в клубе!
— Слышали… — вяло заговорили ученики.
— Вот и хорошо! — улыбнулась полная и высокая женщина-директор с грубыми чертами лица и короткой стрижкой. — Да, и ещё… Екатерина Васильевна будет набирать учеников для обучения игре на пианино… Здесь уже добровольное ваше согласие. Завтра вы всё узнаете…
Улыбалась Лариса Борисовна очень редко, поэтому при виде директора даже хорошист съёживался, чувствуя себя виноватым. А уж про двоечников и вообще речи не было, те, заметив её, старались свернуть в сторону или прошмыгнуть мимо как можно скорее, но при этом спешно поздороваться.
Света, к счастью, училась очень хорошо, её фотография висела на доске почёта. Но и она чувствовала себя неловко при виде Ларисы Борисовны. Даже на линейке, когда директор вовсе не обращала на неё внимания, Света чувствовала её неприятный магнетизм и отрицательную энергетику.
Вот и сегодня после линейки настроение у девочки испортилось. Но, подумав о том, что завтра будет весело, она успокоилась.
Уроков музыки в школе не было, поэтому многие ученики, в том числе и Света, находились в приятном ожидании встречи с новым педагогом.
Домой девочка шла весёлая, и ей казалось, что сентябрьское яркое солнышко тоже улыбается. Погода была чудесная.
В небольшом одноэтажном сельском клубе было очень шумно. Вестибюль пополнялся учениками. Несколько раз библиотекарь выходила к собравшимся и просила всех быть немножечко тише, так как ей мешают работать. Но никто её не слышал, все галдели. Тогда худая библиотекарша, поправив свои большие круглые очки, с возмущением стала искать педагога Екатерину Васильевну, чтобы та приняла соответствующие меры.
В коридоре появилась, прихрамывая на одну ногу, Екатерина Васильевна. На вид ей было лет пятьдесят. Небольшого роста и полная, облачённая в тяжёлое чёрное платье. Вернее, полнота её начиналась от бёдер и заканчивалась голяшками. А кожаный пояс, затянутый на нетолстой талии, ещё больше подчёркивал её плотность, переходящую в широкие бёдра, а затем — в голенища кожаных сапог. Все засмотрелись. В вестибюле стало тише.
— Здравствуйте, ребята! — громким, глубоким, хорошо поставленным голосом протянула педагог. — Я очень рада, что вы пришли! Как вас много! Подходите сюда все… Становитесь в три ряда… Так, так… давайте пошустрее… Молодцы!
Глаза Екатерины Васильевны светились восторгом. Короткие прилизанные волосы вовсе ей не шли, ей бы подошла пышная причёска с собранными на затылке волосами. Она бы придала ей шарма.
Петь решили по вторникам и пятницам в клубе. Потом по составленным спискам Екатерина Васильевна проверила всех присутствующих. Многих не было, в основном мальчиков.
В заключение Екатерина Васильевна раздала тексты песен, которые надо выучить, и сообщила, что она будет давать уроки по игре на пианино. Если есть желающие, то они сегодня смогут остаться и пройти отбор.
Света оказалась в числе многочисленных желающих. Почти все девочки остались.
Ученики следом за учительницей направились в зрительный зал, довольно большой, где над сценой висел белый экран и стояли на ровном полу деревянные кресла. Здесь почти каждый день показывали кино. Очень часто индийское. Света со своей старшей сестрой Полей и её подругой Леной любили индийские фильмы и не пропускали ни одного. К тому же посмотреть трогательную картину индийского кинематографа можно было совсем недорого.
Света вспомнила, что на прошлой неделе они ходили на фильм «Танцор диско». И она еле-еле сдерживала слёзы. Но две слезинки у неё всё же выкатились. Сестра же с подругой тонули в слезах. А потом дорогой они, под огромным впечатлением, с большим интересом обсуждали фильм и красавчика артиста, сыгравшего главную роль.
— Девочки! Рассаживайтесь в кресла и ждите! — произнесла Екатерина Васильевна. — О, у нас тут и два мальчика ещё… Очень хорошо!
Она села за пианино, стоящее на сцене, и заиграла какую-то весёлую и быструю мелодию. Все замерли.
— Екатерина Васильевна, а мы что, все будем ходить к вам на занятия? — спросил кто-то из взрослых девочек, когда смолкла музыка.
— Нет, не все… А мы сейчас в этом и разберёмся… подходите ко мне по очереди и садитесь рядом.
Отбор начался.
Расстроенные девчонки уходили со сцены. Одна даже заплакала и что-то нехорошее забубнила себе под нос, тихо обвиняя педагога в непрофессионализме.
Света оказалась последней. Она намеренно пропускала всех вперёд: ей не хотелось, чтобы девчонки увидели, как она окажется в числе невезунчиков. Но Свете повезло, у неё был слух.
«Я это знала! Я знала, что у меня есть слух! И мама всегда мне говорила об этом… Я теперь научусь играть на пианино!» — думала Света, гордо вышагивая по улице, подставив лицо яркому солнцу и улыбаясь. Ей не терпелось рассказать новость маме и сестре. Воодушевлённая, она словно парила над землёй, с восторгом глядя на окружающий её мир, совсем другой, какой-то новый и неземной.
Мама и сестра порадовались за Свету. А она представила, как научится играть на пианино и будет удивлять своих родственников и соседей. А потом станет знаменитой пианисткой и свяжет свою жизнь с музыкой. Она уже слышала шум аплодисментов и чувствовала аромат цветов.
У неё даже аппетит пропал, а за уроки не хотелось садиться. Да, музыка — это страшная сила!
Света увидела, что её сестра, хорошистка, делает в спальне уроки, и нехотя присоединилась к ней.
В маленькой спальне было светло и уютно.
— И когда теперь тебе на занятия? — спросила сестра, улыбаясь.
— Послезавтра. Три раза в неделю я буду ходить на занятия, — ответила Света гордо.
Этот счастливый день настал. Света раньше положенного времени подошла к клубу. Ветер шумел по-осеннему, разгоняя упавшую листву тополей, стоящих в два ряда возле белого оштукатуренного здания с высоким и широким крыльцом. Света остановилась на крылечке и полной грудью вдохнула свежий сыроватый воздух. Её лицо горело от волнения, словно она пришла на экзамен. А выдержит ли она этот экзамен, зависело только от неё.
Стал накрапывать дождик, и деревья ещё больше зашумели, заволновались вместе с ней.
Света вошла в здание.
Было тихо, и только за закрытой дверью следующей комнаты звучали отрывистые звуки пианино. И изредка слышался громкий и властный голос Екатерины Васильевны. Света заволновалась ещё больше.
Звуки и голос смолкли. Из комнаты вышла незнакомая девочка и направилась к выходу. А Света зашла.
Екатерины Васильевны не было. Видимо, она вышла в зрительный зал, так как дверь туда была приоткрыта.
Инструмент стоял возле окна. Тут же стоял ряд стульев. Света сняла куртку, шапку и положила всё на стул.
В зал вошла, сильно прихрамывая, учительница.
— Здравствуйте!
— Здравствуй! Ты пришла на занятия?
— Да, — ответила Света.
Ей почему-то захотелось спросить у педагога насчёт ноги, не сломала ли она её, но язык у неё точно прирос. Властный, высокомерный, тяжёлый и в то же время больной взгляд женщины смутил девчонку. А испарина на лбу, висках и взлохмаченная чёлка говорили о том, что человек чем-то отягощен, бывает очень вспыльчивым, нервным. Света раньше не понимала, как одним взглядом можно убить человека, но оказалось, что это бывает на самом деле. Настроение у ученицы испортилось.
Света подумала, что, наверное, Екатерине Васильевне очень плохо, её беспокоит нога. Из-за этого и такой колючий взгляд. Потом всё будет по-другому.
— Так, начнём урок… Садись перед инструментом. Сначала мы научимся правильно сидеть… Спинку ты должна держать ровно. — Екатерина Васильевна села рядом на стул. — Так… спинку ещё ровней… Нажимать на клавиши нужно кончиками пальцев — вот так… Пальцы нужно держать так, точно в руке у тебя теннисный мячик. Дома потренируешься… так… хорошо… молодец… спинку ровно.
Света наконец-то успокоилась, она почувствовала тепло и внимание, идущее от педагога. И пусть она ошиблась насчёт её колючего взгляда, Екатерина Васильевна вовсе не злая.
Урок шёл около часа. Ученица получила на дом задание — поперебирать всеми пальцами правой и левой руки на столе, точно на воображаемом пианино.
Дорогой Света прокручивала всё сказанное женщиной.
«Да, это действительно долгий и упорный труд, как сказала Екатерина Васильевна, — думала девчонка. — Надо будет где-то дополнительно тренироваться. А где? Ни у кого из наших родственников и знакомых нет пианино. Где я буду заниматься… Вот дела! Где мне тренироваться? Может, попросить маму купить мне пианино… Да, я так и сделаю. Да, ещё не забыть бы купить тетрадь для нот».
Когда Света пришла домой, она первым делом решила спросить у мамы насчёт инструмента. Надежда Викторовна сидела в зале на диване и вязала кофту.
— Мама! А пианино где-нибудь продают?
— Пианино? Я не знаю… Может, в городе… А зачем тебе пианино?
— Мама, но я же учусь играть на пианино, — возмущённо проговорила дочь.
— А! Понятно!
— А вы можете мне его купить, а то мне заниматься надо?
— Но оно, наверно, очень дорогое, и его так просто не купишь… надо брать кредит… А если у кого-то с рук купить, то я даже не знаю у кого…
— Да, — опустила голову Света. — А тетрадь для нот можно где-то купить?
— Наверно, но я как-то раньше не думала об этом. Завтра пойду в магазин и спрошу.
— Ладно… А пианино негде купить?! Может, папа знает? Придёт с работы — я у него спрошу… А может, у наших родственников есть какое-нибудь старое пианино?
— Не знаю. Вроде у нас пианистов не было. Да ты не переживай, мы что-нибудь придумаем.
Слова мамы звучали обнадёживающе. Но она всегда так говорила, когда хотела, чтобы её оставили в покое и не приставали.
Света вышла на кухню.
«А без инструмента я не научусь играть, мне же надо тренироваться, — думала Света, садясь пить чай. — А может быть, мне в клуб походить, пока там никого не будет?»
К сестре прибежала подружка Лена, весёлая и приветливая.
— Что грустишь? — спросила она Свету.
— Пианино у меня нет, — выдохнула девчонка.
— А зачем оно тебе?! — весело спросила Лена.
— Я учусь играть на нём.
— Да?! Вот здорово! А где Поля?
— В спальне. А может быть, ты знаешь, у кого можно купить пианино? Мне нужно тренироваться, — спросила расстроенным голосом Света.
— Нет, не знаю.
— И никто не знает.
Потом Света сбегала к бабе Шуре и у неё спросила насчёт пианино.
— Пианино? А как оно выглядит? — спросила сухонькая старушка, глядя на Свету сквозь большие очки.
— Обычно. Оно с клавишами, — выдохнула внучка и поняла, что здесь ловить нечего. Она приняла от бабушки угощения: конфеты, печенье — и пошла домой делать уроки.
После репетиции хора Света осталась на занятие по музыке, на которое она ходила уже месяц. Мама всё-таки купила ей тетрадь для нот через неделю. А инструмент — нет.
Садясь за пианино, ученица вспомнила, что Екатерина Васильевна сегодня была особенно нервной и вспыльчивой да на всех кричала. Сегодня ничего не клеилось. Пели плохо и неорганизованно, точно, по мнению педагога, издевались над ней. А ведь скоро выступление в клубе.
Лицо Екатерины Васильевны было красным от волнения, а по вискам стекали капельки пота.
— Ты пока тут потренируйся, а я в библиотеку схожу… Я быстро, — громко сказала учительница.
— Хорошо. — Света села за пианино и заиграла «Маленький вальс».
— Фальшиво! Ох, как фальшиво! — услышала она строгий и громкий голос Екатерины Васильевны.
Светино лицо вспыхнуло огнём, и руки у неё задрожали.
— Ещё раз сыграй — и живенько! Где твоя тетрадь для нот? Мне нужно её проверить.
— Я её забыла дома, — тихонько выдавила из себя Света.
— А голову ты не забыла? Играешь сегодня очень плохо. Нет, это просто невыносимо!
Слова учителя Свету больно укололи, она теперь вообще не знала — играть ей или просто сидеть. И ещё она хорошо знала, что играет так же, как и играла несколько дней назад. Просто сегодня Екатерина Васильевна не в духе и решила выместить злобу на ней.
— Что ты сидишь?! — произнесла строго Екатерина Васильевна и села рядом. — И раскраснелась как рак. Тебе стыдно?
Света молчала и сидела неподвижно. Но ей хотелось сказать: «На себя посмотрите, вы сами красная как рак и вдобавок очень нервная».
— Играй! — повысила голос педагог, но более дружелюбно и ткнула ручкой ученицу в ребро.
Света вздрогнула и покосилась на преподавателя.
— Почему не играешь? — удивлённо и грубо спросила женщина.
Света заиграла.
— Вот теперь лучше!
А девочка не понимала, почему Екатерина Васильевна говорила, будто несколько минут назад она играла хуже, если она играла так же. Света с трудом дождалась окончания урока. Ей больше не хотелось заниматься. Разве она виновата, что ей негде тренироваться? А ноты она забыла, потому что у неё и так голова кругом идёт от школы. А тут ещё музыка покоя не даёт. Да и репетиция хора.
Весь вечер Света проплакала. И уроки делала с неохотой. Ей всё грезилось строгое лицо Екатерины Васильевны и вспоминались колкие слова: «А голову ты не забыла… красная как рак… тебе стыдно…»
На следующее занятие по музыке Света решила не ходить.
«Скажу, что у меня голова болела, — думала девчонка, сидя за кухонным столом и поедая вкусные булочки. — Да, видимо, мечта о славе останется только мечтой… а всё так хорошо начиналось…»
Света решила не ходить в пятницу на репетицию хора, поскольку потом надо было остаться на музыку.
— Мама, ты напишешь мне объяснительную, что я не пойду на репетицию хора? — заныла Света.
— Какую объяснительную? Зачем?
— Директор так сказала, — опустила голову Света. — Она поставит неуд по поведению.
— Не ходи и всё… Зачем она нужна, эта объяснительная? Не понимаю, — возмущалась Надежда Викторовна.
— Играть на пианино я тоже не хочу.
Света боялась, что мама начнёт её упрекать и в чём-то винить, но она просто сказала:
— Не ходи, тебя никто не заставляет.
Слова мамы бальзамом пролились на душу Светы. Ей давно не было так легко и хорошо. Ведь жизнь её с появлением Екатерины Васильевны превратилась в настоящий ад. И она первый раз за этот месяц вздохнула с облегчением. Теперь девочка думала, что она наконец-то свободна и не нужно переживать насчёт инструмента и учить эти неинтересные ноты. Жизнь вошла в прежнее русло.
Через неделю директор Лариса Борисовна собрала в коридоре школы пятые, шестые и седьмые классы и сообщила, что Екатерина Васильевна работать больше не будет и хор распускают, что учителю предстоит сложная операция на ногу и она просит у всех извинения.
Стояла тишина, но многие выдохнули с облегчением. А Света улыбнулась. Конечно, ей было жалко Екатерину Васильевну, но она радовалась, что не нужно больше встречаться с учителем и объяснять, почему она перестала ходить на её занятия.