- Галина Анатольевна, что за бред, - усмехнулась Наталья.
- У вас большая квартира, да и брат всегда рядом будет, - продолжила рассказывать свои больные фантазии свекровь.
- Пусть Даша живёт с вами.
- Ребёнка нужно кормить и одевать, а у меня пенсия маленькая.
- Галина Анатольевна, а ваша доченька не хочет вспомнить, от кого залетела? - в гневе спросила Наталья.
Свекровь нахмурилась, её лицо покраснело.
– Это не твоё дело, каждый в жизни совершает ошибки, пьяная она была, не помнит ничего! – заорала женщина.
– Вот как? – холодно парировала Наталья, чувствуя, как гнев сковывает её изнутри ледяными щупальцами. – А проснуться на следующее утро и подумать о контрацепции – это уже не её дело? Или, может, она надеется, что брат её, мой муж, как дурак, будет носить на руках её ребёнка от какого-то алкаша с района? Вы хоть слышите себя?
Галина Анатольевна фыркнула, сделав шаг вперёд, её пальцы сомкнулись в кулаки.
– Ты ничего не понимаешь в семейных ценностях! Кровь – это главное! Сестра, брат – должны друг за друга горой стоять! А ты эгоистка! У тебя три комнаты, а живёте вы вдвоём!
– Это наши три комнаты, Галина Анатольевна! Заработанные и оплаченные! – голос Натальи взвизгнул от несправедливости. – И где была ваша «семейная ценность», когда ваша доченька шестой месяц лежит на диване и жрёт чипсы, даже пелёнки для будущего ребёнка не купив? Вы хоть копейку отложили? Или опять на «брата» рассчитываете?
– Молчи! – свекровь взревела, её лицо исказила гримаса ярости. Все её притворные добродушие и напускная жертвенность испарились, обнажив сущность – злобную и требовательную. – Ты обязана помочь! Обязана! Иначе я... я всем расскажу, какая ты стерва на самом деле! Мужу, соседям!
– Рассказывайте! – Наталья выпрямилась во весь рост. – А я вашему сыну расскажу, как вы в прошлый раз пять тысяч из его кошелька стащили, на «лекарства». И соседям расскажу, как вы моё белое нижнее бельё в стирку с цветными вещами кидали, чтобы «менять характер». Вперёд, давайте скандалить!
Казалось, эти слова стали последней каплей. Глаза Галины Анатольевны остекленели от бешенства. Разум, и без того затуманенный навязчивой идеей, отключился полностью.
– Ах ты, ведьма поганая! Да как ты смеешь! – прошипела она и, сделав резкий выпад, изо всех сил ударила Наталью по лицу раскрытой ладонью.
Звонкий хлопок оглушил на секунду. Наталья отшатнулась, почувствовав вкус крови на губе, где кольцо свекрови оставило царапину. Боль, оглушительная и унизительная, смешалась с адреналином. Всё терпение, все годы снисходительности и попыток сохранить мир — взорвались в одну секунду.
Наташа не думала. Сработал инстинкт загнанного в угол зверя. Рядом, на гладильной доске, стоял тяжёлый стальной утюг, ещё тёплый. Рука сама потянулась к холодной ручке. И в следующее мгновение он полетел по короткой дуге, всей своей солидной массой.
– Вот получай свою семейную ценность! – крикнула Наталья, но её голос заглушил тяжёлый, приглушённый звук удара металла о мягкую ткань тела.
Утюг угодил Галине Анатольевне прямо в живот. Она издала странный, прерывистый звук – не то «уф», не то стон – и сложилась пополам, схватившись руками за живот. Лицо её из багрового мгновенно стало пепельно-серым. Она осела на пол, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова.
В квартире воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми хрипами свекрови и бешеным стуком сердца Натальи в ушах. Она смотрела на согнувшуюся фигуру на полу, потом на свои пустые руки, потом снова на неё.
- Скорую, - прошептала свекровь.
Наташа подошла ближе и подняла утюг, следующий удар пришёлся Галине по голове, без шансов для жизни.
- Скорая тебе уже не понадобится, - усмехнулась Наталья, стоя над бездыханным телом свекрови.