Сентябрь 2023 года, где-то в зоне СВО
В зоне боевых действий каждый человек пытается себя максимально «мобилизовать», чтобы настроить на эффективную работу, отбросить все то, что будет ему мешать. Если мы берем врачей, а особенно военных врачей, тем более хирургические специальности, где необходимо уверенно держать скальпель в руке очень часто в экстренных ситуациях, то в таких случаях стараешься не принимать все близко к сердцу, какие-то вещи делать «на автомате». По опыту, которому я наблюдал на СВО: те, кто за все «переживали» очень быстро выгорали! Лучшими же были, как бы это не звучало странно, те, кто просто выполнял свою работу, не давая волю эмоциям.
В одну из моих командировок меня поразил один доброволец-хирург. Человек далеко немолодой из западной Сибири, недалеко от тех краев, где родился я. Скажем так, с очень интересным и неоднозначным бэкграундом. Абсолютный социопат, человек без эмпатии. Так вот, лучше всех оперировал. Всегда без каких-то эмоций относился к этому процессу, не обращал внимания на комментарии раненых, вел себя как робот.
Люди далекие от медицины скажут: «Как же так? А как же насчет того, чтобы сгореть, спасая других?» Может это и возможно, на гражданке. Переживать за каждую операцию и т.д. Но есть наука, давно уже изучившая физиологические возможности человека на войне. На кафедре военной психофизиологии в Военно-медицинской академии нам рассказывали, что ее сотрудниками еще в годы Афганской войны было проведено исследование. Они доказали, что человек на войне может работать «на полную», на пределе своих возможностей не более 3-х месяцев, потом начинаются негативные психические процессы, которые он контролировать не может: резко снижается работоспособность, появляется апатия, неадекватные реакции на некоторые раздражители и т.д. Как и бойцы, которым мы оказываем помощь, так и мы, военные медики, находимся в зоне боевых действий гораздо больше 3-х месяцев и там нет выходных, а порой и даже сна. Из этого следует, чтобы выполнять эффективно свои обязанности следует очень грамотно использовать свой психоэмоциональный ресурс, который не безграничен! Это не всегда получается. Ниже будет представлен один из многих случаев, который произошел лично со мной.
Многих врачей раздражает, когда на приёме пациент не выключает телефон и начинаются звонки, приходят звуковые уведомления о сообщениях во время сбора жалоб, анамнеза. Мда, на самом деле – не отключить свой телефон, когда ты заходишь к врачу - это банальная невоспитанность со стороны пациента, его неуважение ко времени и работе врача. Гражданским докторам из-за обесценивания и перевода нашей профессии в раздел сферы услуг, порой не легко даже сделать замечание. Можно услышать в ответ: «А че?!», «У меня важный звонок!», «Напишу отзыв о тебе негативный в инете, если еще раз мне сделаешь замечание!», «Не нравится – увольняйся!» и т.д. Как будто этот осмотр нужен врачу?
На войне приём ведут военные доктора. Пациенты – раненые или пострадавшие. Первые – это бойцы, вторые – гражданское местное население с боевыми травмами. Как и первым, так и вторым получить медицинскую помощь в условиях войны не так легко, как в мирной жизни, тем более узкоспециализированную. Просто не хватает специалистов, иногда мешают этому активные боевые действия и т.д.
В зоне боевых действий отношение к докторам разное, но напоминание в ряде случаев раненым, что перед ними человек в погонах, военный врач, что у тебя задача «не обслужить», «понравиться», а в первую очередь «обеспечить боеспособность подразделения, как можно скорее вернуть бойца в строй» – дисциплинирует абсолютно всех, возвращает их в ту реальность, в которой они находятся.
Как-то я принимал раненого бойца. Его отправили хирурги ко мне на осмотр по поводу ранения верхнечелюстной пазухи. В кабинет зашёл парень, опираясь на костыли, возрастом лет 25. Во время осмотра у него зазвонил телефон. Обычно, на этапе сортировки, в приёмнике у раненых изымают мобильники и отдают им только на эвакуации. Связано это с тем, что некоторые товарищи пользуются российскими SIM-картами и могут привлечь внимание неприятеля (спутниковая разведка хорошо у них работает). Возвращаясь к звонку. Боец спешно пытался выключить телефон, который изрядно "подтормаживал". Дело было поздно вечером, день был у меня тяжёлый (была и непростая операция, и поток раненых немаленький), я стал на него ворчать. В итоге, вместо выключения – был принят звонок (случайно), через один известный в зоне СВО мессенджер. На громкой связи был слышен детский голос, девочки: "Папа, привет! Я так по тебе соскучилась! Почему ты так долго не отвечал?!" Боец попытался что-то сказать, но разрыдался. Честно говоря, и я, услышав детский голос, как будто был облит холодной водой. Такие моменты возвращают тебя в другую реальность. Ты тоже вспоминаешь свою семью: жену, ребенка, дом. И уже перед тобой находится не очередной из многих раненых, которых так много, что ты на следующий день не можешь их вспомнить, а тоже человек. У которого есть своя семья и для нее он самый важный, для нее он целый мир!
Раненый посмотрел на меня. В этот момент, у меня тоже защемило в груди, но я старался это не показывать. Я ему сказал: «Ответь дочке, не молчи! Не пугай ее, она хочет тебя услышать. Соберись, боец!» Он попытался взять себя в руки и потом, наконец-то сказал: «Я тоже по тебе скучаю, доченька! И по маме тоже. Я так сильно вас люблю!» Потом он опять зарыдал. Ребёнок в трубку ответил: «Пап, не плачь. Тебе очень плохо? Когда ты вернёшься домой???» Раненый ответил: «Не знаю, доченька. Я потом тебе перезвоню. Сейчас папа у доктора».
Этот парень был на БЗ (боевая задача) три недели. Недавно его эвакуировали. Его группа попала под минометный обстрел. Телефон, конечно, на задачу он не брал. Уже потом, каким-то образом, его раздобыл, купил местную симку. До жены он пытался дозвониться через мессенджер, но она не брала трубку; отправил ей сообщение с номером телефона. А в момент, когда был у меня на приёме, ему позвонила четырехлетняя дочка.
После звонка его дочери я закончил осмотр бойца, дал рекомендации и отправил его обратно к хирургам. Раненый был эвакуирован для дальнейшего лечения в тыловой военный госпиталь. Очень надеюсь, что там он смог встретиться со своей семьей.
Эх, все же тут, на войне, все иначе воспринимается.