Всё во времени совершается в нашей жизни, в жизни всего мира

Всё во времени совершается в нашей жизни, в жизни всего мира. Всё имеет своё время и свои сроки! И вот пришли и сроки рождения Господа Иисуса Христа, всё изменившего в мире!

Всегда следующий момент жизни несёт что-то новое. всегда следующий час не так уж похож на истекающий час. Всегда следующий год несёт с собой тоже что-то новое. Время течёт, это верно: настоящее мгновение вдруг становится прошлым, а будущее вдруг становится настоящим и так незаметно уходит… Но во времени совершаются судьбы мира, судьбы Божьего промысла, братья и сёстры. И вот каждому из нас в отдельности нужно понять: а в чём же воля Божия для меня состоит, что я должен в этом времени, которое мне дано, сделать? Повторяю: да, время несёт с собой нечто новое. Был Ветхий завет, были эти 14 родов, 14 родов и ещё 14 родов — пришёл Новый завет! Были патриархи ветхозаветные, а пришли новозаветные святые! Были у нас с вами Сергий Радонежский и Серафим Саровский, а пришли другие святые, и потом ещё придут другие… Помните: новая жизнь как-то, в чём-то совершается, творится в этом мире. Почему же нам не пожелать, чтобы это новое было счастливым, радостным? И вот опять Новый год. Чего же пожелаем мы себе, другим, каждому, всем? Куда направлена наша надежда?

Направлена она на одно никогда не умирающее слово — счастье. С Новым годом, с новым счастьем! К каждому из нас счастье это обращено по-своему, лично. Но сама вера в то, что оно может быть, что его можно ждать, на него надеяться, — это вера общая. Когда же бывает по-настоящему счастлив человек?

Теперь, после столетий опыта, после всего того, что узнали мы о человеке, уже нельзя счастье это отождествлять с чем-то одним, внешним: деньгами, здоровьем, успехом, о чем мы знаем, что не совпадает оно с этим всегда таинственным, всегда неуловимым понятием — счастье.

Да, ясно, что физическое довольство — счастье. Но не полное. Что деньги — счастье, но и мучение. Что успех — счастье, но и страх. И поразительно то, что чем больше это внешнее счастье, тем более хрупко оно, тем сильнее страх потерять его, не сохранить, упустить. Может быть, потому и говорим мы в новогоднюю полночь о новом счастье, что «старое» никогда по-настоящему не удается, что всегда чего-то недостает ему. И уже опять вперед, с мольбой, мечтой и надеждой взираем мы…

Боже мой, как давно сказаны евангельские слова о человеке, который разбогател и построил новые амбары для своего урожая и решил, что все у него есть, все гарантии счастья. И успокоился. А ему в ту же ночь было сказано: «Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?»

И, конечно, здесь, в этом подспудном знании, что все равно ничего не удержать, что впереди все равно распад и конец, — та отрава, что отравляет наше маленькое и ограниченное счастье.

Наверное, потому и возник обычай — под Новый год, как начинают бить часы в полночь, шуметь, кричать, наполнять мир грохотом и шумом. Это от страха — услышать в тишине и одиночестве бой часов, этот неумолимый голос судьбы. Один удар, второй, третий, и так неумолимо, ровно, страшно — до конца. И ничего не переменить, ничего не остановить.

Счастье, в котором не было бы этого ужаса, гнездящегося где-то на глубине сознания и от которого мы все время ограждаем себя — вином, заботами, шумом,— но чья тишина побеждает всякий шум.

Счастье, подлинное, прочное, неумирающее счастье, — во встрече с Истиной, Любовью, с тем бесконечно высоким и чистым, что называл и называет человек Богом.

«В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И в жизни этой — свет, и тьме его не объять». И это значит: не поглотить страхом и ужасом, не растворить в печали и отчаянии.

О, если бы люди в своей суетливой жажде мгновенного счастья нашли в себе силу остановиться, задуматься, вглядеться в глубину жизни! Если бы услышали они, какие слова, какой голос вечно обращены к ним на этой глубине. Если бы знали они, что такое — подлинное счастье!

«И радости вашей никто не отнимет от вас!..» Но разве не о такой радости, которой уже нельзя отнять, мечтаем мы, когда бьют часы?..