В этой статье я, с лёгкой улыбкой глядя на календарь 6 января 2026 года, отмечу, насколько быстро реальность может обогнать даже самые смелые голливудские сценарии. Пока мир ещё отходил от новогодних тостов, в предрассветные часы 3 января американские силы провели операцию под названием Operation Absolute Resolve: более 150 самолётов подавили ПВО, нанесли точечные удары по военным объектам (включая комплекс Фуэрте-Тиуна в Каракасе), а элитные подразделения Delta Force высадились прямо у резиденции «президента» Николаса Мадуро. Его и жену Силию Флорес захватили почти без сопротивления — они едва успели добежать до защищённой комнаты, но время было на стороне спецназа. Уже к утру пару доставили на борт USS Iwo Jima, а затем — в Нью-Йорк.
4 января Дональд Трамп объявил, что США «будут управлять» Венесуэлой — по крайней мере временно, — открыто намекая на нефть и необходимость «вернуть» ресурсы американским компаниям. Видео с классическим «perp walk» Мадуро в наручниках мгновенно разлетелось по сети. Жертвы операции: по разным оценкам, от 40 до 80 погибших, включая кубинских охранников, военных и, увы, гражданских. США сообщили о минимальных потерях среди своих.
5 января Мадуро предстал перед федеральным судом в Манхэттене по обвинениям в нарко-терроризме, контрабанде кокаина, отмывании и незаконном владении оружием — всё по старому индиктменту 2020 года, усиленному в 2025-м. Он заявил: «Я всё ещё президент Венесуэлы», не признал вину и назвал случившееся «похищением». Силия Флорес, с заметными повязками на голове, тоже не признала вину. В тот же день Дельси Родригес была приведена к присяге как временный президент; армия её поддержала. ООН выразила «глубокую обеспокоенность» нарушением международного права, Китай потребовал немедленного освобождения, а в Каракасе и Майами (Doralzuela) шли диаметрально противоположные эмоции — от траура до ликования.
Сегодня, 6 января, в Венесуэле сохраняется напряжённый «tense calm»: улицы пусты, магазины закрыты, сообщают о выстрелах у дворца Мирафлорес, полиция ищет «информаторов», а танкеры с нефтью пытаются ускользнуть мимо блокады. Трамп не устаёт повторять о «возвращении» нефти и возможных новых ударах, если переход окажется недостаточно «порядочным».
Эти события — не просто очередной кризис в Латинской Америке. Они стали ярким проявлением того, как быстро эволюционирует (или, точнее, деградирует) мировой порядок. То, что мы наблюдаем сегодня, — это уже не классическая многополярность, где несколько центров силы балансируют друг друга, сохраняя хотя бы видимость правил и взаимного сдерживания, как это было в эпоху холодной войны или даже в первые десятилетия после 1991 года. Нет, мы вступаем в фазу раздробленного многополярия — парадоксального состояния, где полюса существуют, блоки формально стоят друг против друга (НАТО vs. БРИКС+, Запад vs. «глобальный Юг»), но внутри них нет ни единства, ни настоящих механизмов сдержек.
Вестфальский мир 1648 года заложил фундамент: суверенитет, невмешательство, баланс сил между равными (или примерно равными) акторами. Холодная война превратила это в биполярный вариант, пост-1991 — в однополярный момент США. Затем, в 2010-е и 2020-е, мы увидели попытки возродить многополярность: Китай как экономический гигант, Россия как военный игрок, Индия и ЕС как самостоятельные центры. Казалось, это новая версия старого баланса — полюса конкурируют, но не разрушают друг друга полностью, потому что взаимозависимость и ядерный фактор создают пределы.
Но захват Мадуро показывает, насколько хрупок этот баланс. Когда сильный (в данном случае США) решает, что суверенитет другого государства — это всего лишь условность, которую можно обойти под предлогом «нарко-терроризма» или «национальных интересов», старые правила умирают. Операция была unilateralной, без санкции Совбеза ООН, без консультаций даже с ближайшими союзниками. Трамп открыто говорит о «управлении» страной и её нефтью — это не просто риторика, это возврат к логике «might makes right», где сила диктует, а не нормы.
Парадокс в том, что именно стремление к «многоединому» миру (где несколько блоков уравновешивают друг друга) привело к обратному. Блоки слабеют: НАТО спорит о расходах и расширении, БРИКС — о лидерстве Китая и России, ЕС — о собственной идентичности. Нет глобальных институтов, способных реально сдерживать: Совбез парализован вето, МУС игнорируется сильными, ВТО и МВФ всё чаще воспринимаются как инструменты одних против других. В результате сильные действуют всё наглее, потому что нет настоящих противовесов.
Захват Мадуро — симптом этой эрозии. Удаление союзника Китая в Западном полушарии ослабляет их позиции, но одновременно отталкивает Латинскую Америку от США в сторону Пекина. Венесуэла — страна с крупнейшими запасами нефти в мире, и контроль над ней — это не только экономика, но и геополитика. Однако цена высока: каждый такой прецедент размывает суверенитет, стимулирует цепную реакцию нестабильности — миграцию, новые конфликты, поиск альтернативных альянсов. Когда «право сильного» становится единственной валютой, мир скатывается к состоянию, близкому к «войне всех против всех», где даже блоки начинают рушиться изнутри.
А теперь, если позволите добавить совсем уж человеческую (и весьма унизительную) деталь к этой картине: в сети уже ходят шутки и спекуляции, что в момент захвата — когда спецназ врывался в резиденцию под утро, а Мадуро с женой в панике пытались забаррикадироваться в защищённой комнате — кто-то (или даже оба) вполне мог обосраться от страха. Такие истории неизбежно появляются после любого внезапного и унизительного захвата высокопоставленного лица — от Саддама Хусейна в 2003-м до более свежих примеров. Пока официальных подтверждений нет (и вряд ли они когда-нибудь появятся), но в эпоху соцсетей и мемов эта версия уже гуляет по X: «Maduro shit himself like Biden in front of Saudi royalty», «Maduro looks like he is about to shit himself» — и так далее. Это, конечно, низкопробный троллинг, но он идеально вписывается в общую атмосферу: когда сверхдержава демонстрирует абсолютную силу, унижение жертвы становится частью шоу. А для «президента», привыкшего к дворцовой роскоши, такой физиологический провал — это, пожалуй, самая жестокая вишенка на торте поражения.
Сегодня, 6 января 2026 года, глядя на эти события, я думаю: мы не в новой холодной войне и не в стабильной многополярности. Мы в переходной зоне хаоса, где старый порядок уже мёртв, а новый ещё не родился. Вопрос теперь не в том, кто прав по нормам, а в том, кто окажется сильнее в этом новом, более жестоком мире. И пока ответа нет — нестабильность только нарастает.