Гаражная Одиссея
Вечер был пропитан запахом жасмина и легкой тревогой. Я готовила ужин, напевая себе под нос какую-то старую мелодию, когда муж, Андрей, вошел в кухню. Он выглядел задумчивым, с каким-то странным блеском в глазах.
"Знаешь, Маш," – начал он, присаживаясь за стол, – "я тут сегодня с Леной из соседнего подъезда разговаривал. Она такая… живая, такая энергичная. Всегда улыбается, смеется. И знаешь, она такая… молодая."
Я замерла, нож застыл над нарезанным помидором. "Молодая?" – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
"Ну да," – продолжил Андрей, не замечая моего напряжения. – "Вот ты, например, ты… ты стала такой… спокойной. Усталой, что ли. А она – огонек!"
Слово "огонек" прозвучало как удар. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Спокойная? Уставшая? А Лена – огонек? Лена, которой едва исполнилось двадцать пять, и которая, кажется, только и делала, что флиртовала с каждым встречным мужчиной, включая моего мужа?
"Андрей," – мой голос дрогнул, – "ты серьезно? Ты сравниваешь меня с двадцатипятилетней девчонкой, которая, судя по всему, только и умеет, что улыбаться и флиртовать?"
"Ну, я не говорю, что ты плохая," – попытался оправдаться он, но было уже поздно. – "Просто… она такая свежая. А ты… ты как-то… потухла."
"Потухла?" – я отбросила нож и встала. – "Я потухла, потому что я работаю, потому что я забочусь о нашем доме, потому что я стараюсь сделать нашу жизнь комфортной, пока ты там, видишь ли, "разговариваешь" с молодыми соседками!"
Началась ссора. Слова летели, как острые осколки, раня и обжигая. Я кричала о его невнимании, о его эгоизме, о том, как он обесценивает все, что я делаю. Он же обвинял меня в том, что я стала скучной, предсказуемой, что я перестала быть той женщиной, которую он когда-то полюбил.
"Ты хочешь свежести, Андрей?" – прошипела я, чувствуя, как слезы жгут глаза. – "Так иди ищи ее там, где ты ее нашел! Ищи свою "свежесть" у Лены!"
Он вскочил из-за стола, его лицо было искажено гневом. "Знаешь что, Маша? Может, я так и сделаю!"
И он вышел. Не в спальню, не в гостиную. Он вышел из дома. Я слышала, как хлопнула входная дверь, и осталась стоять посреди кухни, дрожа от обиды и отчаяния.
Через полчаса я услышала, как открывается и закрывается дверь гаража. Я подошла к окну и увидела, как Андрей вы
гружает из машины спальный мешок и подушку. Он устроился на старом диване, который мы когда-то планировали выбросить, но так и не сделали этого. Свет из окна гаража падал на его лицо, и мне показалось, что он выглядит потерянным.
Я смотрела на него, и внутри меня боролись гнев и какая-то странная жалость. Он выбрал гараж. Вместо того, чтобы поговорить, вместо того, чтобы попытаться понять, он сбежал. Сбежал в свое убежище, где, видимо, чувствовал себя более комфортно, чем рядом со мной.
Ночь прошла в тишине, нарушаемой лишь отдаленным лаем собак и моим собственным учащенным дыханием. Утром я проснулась с тяжестью в груди. Солнце уже заливало комнату, но для меня оно не приносило света. Я встала, подошла к окну, выходящему на гараж. Дверь была закрыта.
Я приготовила себе кофе, стараясь не думать о том, что происходит за стеной. Но мысли возвращались, как назойливые мухи. "Потухла". Это слово эхом отдавалось в моей голове. Неужели я действительно потухла? Неужели вся моя жизнь, все мои усилия, вся моя любовь превратились в серую пыль в глазах человека, который когда-то клялся мне в вечной любви?
Я решила, что не буду ждать. Не буду сидеть и ждать, пока он решит, что ему достаточно "свежести" и вернется. Я надела удобную одежду, взяла ключи от машины и вышла. Я не поехала на работу. Я поехала в парк, где мы когда-то гуляли, когда только начинали встречаться. Я хотела вспомнить, какой я была тогда. Я хотела найти в себе тот "огонек", о котором говорил Андрей.
Я шла по аллее, вдыхая свежий утренний воздух. Я смотрела на деревья, на цветы, на людей, которые спешили по своим делам. И постепенно, очень медленно, я начала чувствовать, как напряжение покидает мое тело. Я вспомнила, как смеялась, как мечтала, как верила в будущее. Я вспомнила себя.
Вернувшись домой, я увидела, что дверь гаража открыта. Андрей сидел на ступеньках, держа в руках чашку с остывшим кофе. Он поднял на меня глаза, и в них не было ни гнева, ни обиды. Была какая-то усталость, но и что-то еще… может быть, раскаяние?
"Маш," – тихо сказал он.
Я подошла к нему и села рядом. Мы сидели в тишине, слушая пение птиц. Я не знала, что сказать. И, кажется, он тоже.
"Я… я не хотел тебя обидеть," – наконец произнес он. – "Я просто… я сам не понимаю, что со мной происходит. Я запутался."
Я кивнула. "Я тоже запуталась, Андрей."
Мы провели в гараже еще какое-то время, разговаривая. Не крича, не обвиняя, а просто разговаривая. О наших чувствах, о наших страхах, о том, как мы потеряли друг друга в суете будней. Я поняла, что "свежесть" – это не только молодость. Это и новизна впечатлений, и умение видеть мир другими глазами, и, главное, умение видеть друг друга.
Андрей не вернулся в дом в тот день. Он остался в гараже еще на одну ночь. Но на этот раз это было не бегство, а скорее… передышка. Возможность посмотреть на все со стороны. А я… я поняла, что мой "огонек" не потух