— В смысле?
- Коромысле! Я дёрнула за ручку, дверь и открылась, а в квартире никого!
- Дарья Алексеевна, вообще-то ваш сын ещё дома был, когда я ушла на работу!
- Ну конечно, давай, вали всё на моего Колю! - продолжала кричать свекровь.
- Так, Дарья Алексеевна, я через час приеду, побудьте у нас дома.
- Хорошо, только за это будешь должна мне бутылку коньяка!
- Ладно, - Наташа тяжело вздохнула и отключилась.
Отложив телефон, Наташа на мгновение зажмурилась, собираясь с силами. Час. Ровно час, чтобы доделать срочные дела, отпроситься с работы и встретиться с этим ураганом по имени Дарья Алексеевна. Мысленно она уже видела свою квартиру: переставленную мебель, разложенные по-новому книги, «проветренные» шкафы.
Она вернулась даже немного раньше, чем через час. Ключ щёлкнул в замке, и Наташа замерла на пороге. В прихожей пахло не её духами, а резким, дешёвым одеколоном и… жареной картошкой. С полки исчезла её любимая фарфоровая статуэтка, а на вешалке, рядом с её береткой, болтался старомодный пуховый платок свекрови.
— Дарья Алексеевна? — позвала Наташа, снимая обувь.
Из спальни донёсся приглушённый возглас и звук упавшей вешалки. Наташа нахмурилась и двинулась на звук.
Вид гостиной-столовой заставил её вдохнуть полной грудью. На обеденном столе стояли три кастрюли, явно принесённые с собой. В вазе для фруктов красовались солёные огурцы. Но это было ещё цветочки.
Дверь в спальню была приоткрыта. Наташа толкнула её.
— Дарья Алексеевна, что вы тут устроили…
Она не договорила. Возле её трюмо, перед большим зеркалом, стояла Дарья Алексеевна. На ней было новое кружевное бордовое бельё Наташи — комплект, который та купила на годовщину и ещё ни разу не надела. Он сидел на полной свекрови смешно и грустно одновременно, местами натягиваясь, местами безвольно провисая. В руках Дарья Алексеевна смущённо теребила ещё один предмет туалета — шёлковый халатик.
Наступила гробовая тишина, которую пробил только тикающий будильник.
— Наташа! — первой просипела свекровь, пытаясь прикрыться халатом, но он выскользнул из её дрожащих рук. — Ты что, без стука?
— В СВОЮ спальню? В СВОЮ квартиру? — голос Наташи набирал силу, от тихого ужаса переходя к ледяной ярости. — Это что такое, Дарья Алексеевна? Объясните мне, пожалуйста. Я застаю вас в своём нижнем белье среди этого… погрома!
— Какой погром?! Я навела порядок! — оправившись от шока, Дарья Алексеевна перешла в контратаку, подбоченясь. Бельё при этом вызывающе натянулось. — А это… это я просто проверила качество! Дорогое, поди? А нитки торчат! Я, как женщина опытная, должна была проверить, на что ты деньги тратишь!
— Вы… ПРОВЕРИЛИ? — Наташа закричала, забыв про все приличия. — Вы суёте нос в мои вещи, переставляете мою мебель, готовите на моей кухне, пока меня нет, и ещё собирались с меня коньяк стребовать? Это Коля забыл квартиру закрыть, с него и спрос!
— Колю не впутывай! Он мальчик хороший, это ты его испортила! Квартира как проходной двор, дверь не заперта! А я что? Я мать! Я имею право!
— Имеете право на моё бельё? — Наташа шагнула вперёд и выхватила халат из рук ошеломлённой свекрови. — Снимайте. Сейчас же. Это не ваш размер, в прямом и переносном смысле.
— Да как ты разговариваешь?! Я тебя по головке гладила, невесткой называла!
— А теперь перестаньте называть. И гладить. Вам, Дарья Алексеевна, ясно дали понять границы. Эта квартира — моя и Колина. Вы здесь гость. А гости не хозяйничают и не роются в хозяйском белье.
В дверях, бледный, появился Коля, привлечённый криками ещё на подходе к дому. Он обвёл взглядом сцену: разгневанную жену и свою мать в вызывающе-интимном облачении жены. Его лицо исказилось от смеси стыда и неловкости.
— Мама… Наташ… Что происходит?
— Сынок, ты отвернись на минуту! — свекровь, наконец, сорвала с себя злополучное бельё и, бросив его на пол, стала натягивать своё платье. — Твоя драгоценная жена на мать родную кричит, из дома выгоняет! За то, что я порядок навела!
— Порядок? — холодно произнесла Наташа, не сводя глаз с мужа. — Коля, посмотри вокруг. Посмотри на неё. Она была в моём новом белье. Когда я застала её здесь.
Коля сглотнул, глядя то на мать, то на жену.
— Мама, это… это действительно перебор.
— Ах так?! — заголосила Дарья Алексеевна, застёгивая пуговицы. — Значит, я теперь лишняя? Вас не перевоспитать! Поеду я к себе, в чистую, прибранную квартиру! А вы тут живите в своём свинарнике! И коньяк я с вас всё равно получу! За моральный ущерб!
Она, громко топая, вышла в прихожую, но через секунду вернулась, чтобы забрать свою сумку и кастрюли, потом снова вышла, главная дверь захлопнулась окончательно. В квартире воцарилась тишина, напряжённая и густая.
Наташа подняла с пола бордовое кружево, долго смотрела на него, а потом бросила в корзину для белья.
— Выбросить, — тихо сказала она. — Или сжечь.
Коля подошёл и попытался обнять её за плечи.
- Не трогай меня, - Наташа дёрнула плечом. - Я видела, как ты смотрел на свою мамочку в этом белье!
- Бред, - фыркнул Николай.
Две недели спустя.
Наташа подала на развод, когда застукала Колю в этом же кружевном белье. Он кружился в нём перед зеркалом, а рядом на диване сидела Дарья Алексеевна и хлопала в ладоши. Под угрозой шокера Наташа вывела мужа (уже практически бывшего) на улицу, где он произвёл неизгладимое впечатление на прохожих. Пройдя со шляпой по образовавшейся толпе, Наташа собрала достаточно денег для покупки нового Боди, даже двух. А Коля и сейчас пляшет в бордовом, собирая мамочке на коньяк и солёные огурцы.