Смотрю я «Песню года» двадцать четвертого года. Говорю «смотрю», хотя точнее терплю. Терплю, морщусь и пытаюсь вспомнить, зачем вообще включил. Сначала думал: ну может, ошибаюсь, может, просто настроение не то. Но потом началась финальная песня. Та самая. Классика. «Песня остаётся с человеком». Слова знакомы с детства, мотив тоже. Но вот звучание кошмар. Чудовищная аранжировка, лишённая мелодии и вкуса. Снова переделали, снова «обновили», снова сделали хуже. С каждым годом она звучит как-то всё более жалко. А в этом особенно.
Когда-то это был гимн эпохи. А теперь это какой-то вымученный аккорд с натужным хором, где никто не поёт все изображают.
Стоит на сцене Лев Лещенко. Один из тех, кто, по идее, должен нести эту песню. Когда-то голосом, потом именем. Сейчас даже не знаю, чем. Он больше не поёт, он едва выдыхает. Шепчет слова, путается в дыхании. Страшно смотреть. Человек в возрасте, человек-легенда, но зачем его снова и снова вытаскивать на сцену, если он уже не может? Ради чего? Ради галочки? Ради рейтинга?
Рядом Алсу. Когда-то звезда, теперь фон. Без голоса, без эмоции, без смысла. Произнесла пару строчек и растворилась в пустоте. Потом появился Шаман. Прошёлся по песне как каток. Не спел, а проорал. Песня, созданная для человеческого голоса, стала ареной для вокального насилия. Аранжировка бьёт по ушам, голос по нервам. И каждый год одно и то же. Он выходит и орёт. И каждый год ему хлопают. За что?
Хабиб. Клава Кока. Что они делают на этой сцене? Кто решил, что они певцы? Что у них есть право участвовать в финальной песне, которая, по замыслу, должна быть вершиной вечера, итогом, кульминацией? Это как если бы в «Щелкунчике» вместо Большого театра вышли участники школьного кружка и стали танцевать в кедах.
Нет, я не против новых имён. Но новые это не значит слабые. Новые это не значит случайные. В «Пятёрочке» на кассе работают девушки с куда более приятными голосами, чем те, что выходят на сцену «Песни года». Это не преувеличение. Это факт. Я слышал.
Ревва вышел. Тоже пел. Или делал вид. В любом случае комик. Но в этой атмосфере всё равно, кто он. Тут уже никто не разбирает, кто поёт, кто шутит, кто просто мимикрирует под звезду. Всё в одну кашу. Всё под одну фанеру.
А потом поймал себя на мысли: может, это со мной что-то не так? Может, зрение подводит, слух стареет, а память упрямо рисует прошлое лучше, чем было? Решил проверить. Открыл старые «Песни года» через каждые пять лет: 2020, 2015, 2010, 2005, 2000, 1995. Запустил финалы. Сел. Послушал..
И понял. Нет, не кажется. Всё действительно стало хуже. Ужасно хуже.
Раньше выходили Пугачёва, Ротару, Кобзон, Пьеха, Толкунова, Леонтьев. Все разные, но каждый личность. Каждый голос. Каждый характер. У кого-то были капризы, у кого-то эпатаж. Но все умели петь. И умели держать зал. Это было не просто выступление. Это был ритуал. Концерт с душой.
Сейчас душа осталась где-то в прошлом. Осталась на старых записях, в VHS-кассетах, в воспоминаниях. А на сцене остались только тела. У кого-то голос просел, у кого-то его никогда не было. Кто-то выезжает на имени, кто-то на хайпе. А вместе они создают то, что сложно назвать музыкальным вечером. Это какая-то пародия. Пародия на традицию.
Полвека идёт «Песня года». Полвека одна и та же сцена, один и тот же формат. Песни, ведущие, артисты всё крутится в одном и том же кругу. Умирают заменяют. Стареют обновляют. Только каждый год получается всё грустнее. Формально всё на месте. Есть сцена, свет, аплодисменты. Есть даже слёзы у кого-то в зале. Но всё это не трогает. Не цепляет. Не живёт.
Я не говорю, что раньше было идеально. Не было. Была цензура, были ограничения, была показуха. Но в ней хоть голос звучал. А сейчас нет ни цензуры, ни таланта. Только бесконечные попытки вытянуть эфир за счёт прошлых заслуг и нынешних лайков. Всё стало каким-то пластиковым. Обёртка осталась, конфета нет.
Иногда ловлю себя на мысли, что жду провала. Не песни формата. Чтобы кто-то наконец сказал: всё, хватит. Заканчиваем. Отменяем. Не работает. Но нет. Каждый год снова запускают. Снова собирают людей. Снова показывают шоу. И делают вид, что всё хорошо. А всё давно плохо.
Старые артисты выходят по привычке. Молодые по блату. Кто-то теряет голос, кто-то никогда им не обладал. Но все в эфире. Все в первом ряду. Все в золотом.
А ведь можно было бы остановиться. Можно было бы признать: фестиваль умер. Его эпоха закончилась. Можно было бы дать дорогу новому. Настоящему. Не инстаграм-звёздам, а тем, кто действительно поёт. Кто не боится быть собой. Кто не ищет хайпа, а ищет музыку.
Но этого не будет. Потому что формат слишком выгоден. Потому что он удобен. Потому что он прикрыт. И потому что всегда найдётся публика, которая включит «для фона». А фону не нужны эмоции. Фону нужна тишина, завёрнутая в блёстки.
Вот так и живём. С каждым годом всё хуже. С каждым финалом всё фальшивее. А «Песня остаётся с человеком» звучит как издёвка. Потому что песня, которая осталась, больше не радует. Она больше не поёт. Она с трудом дышит. Как и те, кто её исполняет.
Иногда кажется, что артистов больше не выбирают их просто вытаскивают. По списку. По контракту. По обиду. Потому что давно пора. Потому что давно никто не верит, что без них можно.
Но можно.
Можно представить другую «Песню года». Без фальши. Без фонограммы. Без Кок, без Хабибов, без пустых глаз и усталых голосов. Где поют не ради эфира, а ради смысла. Где не орёт Шаман, а звучит человек.
Вот тогда, может быть, песня снова останется с человеком. А пока нет. Пока остаётся только стыд.