Впереди было столько запланировано.
Он еще раз внимательно перечитал диагноз.
Когда он осознал смысл написанного, то удивился с какой быстротой начал меняться окружающий мир, он с трудом успевал за этими изменениями.
Все, что он достиг в жизни, успехи, победы, которыми он так гордился, которые доставались с таким трудом, все, что было смыслом его жизни, что было теми точками опоры, на которых держалась его жизнь, теперь в один короткий миг разрушилось и превратилось в груду ничего не значащих, бессмысленных осколков.
Он понял, что ему некуда идти.
Его огромная квартира перестала быть убежищем, где он отгораживался от проблем и мог быть самим собой, теперь она не защищала его и превратилась в чужую квартиру, где будут жить незнакомые люди.
Роскошная машина, которой он гордился, превратилась в груду умного железа.
Он удивлялся с какой быстротой менялся окружающий мир.
Его окружали привычные вещи но они изменились и стали другими.
Он шел знакомым маршрутом, но ничего не узнавал.
Его любимые места не принимали его, улочки, где он любил бывать, которые своим спокойствием и вековой невозмутимостью всегда рождали чувство осмысленности и спокойствия, теперь стали чужими и неприветливыми, парк с чуть заметными тропинками, который дарил редкие и такие заветные минуты одиночества, обдал могильным холодом.
Окружающие дома стали другими, это были клетки, где жили приговоренные люди, но они еще не знали своего приговора.
На углу сидел попрошайка, он вспомнил, что уже несколько раз видел его здесь.
Он остановился, бомж показался ему отвратительным.
Это было место, где он попрошайничал, деньги которые ему подавали дарили ему невероятное удовольствие, потом он уползал в свою нору, свое пристанище, где он чувствовал себя как дома , где он отдыхал и предавался надеждам, которые подарит ему завтрашний день.
Ему нечего терять, он просто зарабатывал деньги, которые мог потратить, что он сам уже не может и не хочет.
Он мог ему дать столько денег, что их хватило бы на несколько жизней.
Может быть он ему завидует.
Бомж улыбался, его заискивающая улыбка была подобострастной и насквозь фальшивой.
Он возненавидел бомжа.
Это была не улыбка, а ухмылка над ним, над его баснословным состоянием, которое он не мог потратить, потому что ему уже ничего не нужно и никогда не будет нужно.
Бомж был намного богаче его.
Он с ненавистью ударил своим дорогим ботинком по коробке, где собралась жалкая милостыня.
Бомж больше не ухмылялся, он смотрел на него с жалостью.
Бомж имел то, что он сам раньше никогда не ценил, то, что в его шкале приоритетов просто не существовало.
Это он нищий, это он настоящий бомж, у которого ничего нет.
Он неожиданно вспомнил, как тщательно выбирал мебель для своей квартиры, сколько потратил усилий, чтобы она отвечала современным представлениям о состоятельности владельца.
Кто эти люди чьим мнением он дорожил, они ни чем не лучше этого бомжа.
Завтра или послезавтра все его недвижимость, разбросанная по миру, будет принадлежать другим людям,
Неужели он такой образованный, умный и предусмотрительный всю свою сознательную жизнь гонялся за миражами, чтобы быть лучше этого уличного бомжа, который принял его за богатого идиота.
Мир вокруг продолжал менялся.
Каким он был глупцом.
Он знал, как устроен мир, но почему он жил в другом, придуманном мире.
Если этот человек, сидящий в грязи, с разбросанными вокруг жалкими грошами поймет, что он по сравнения с ним богач, то это убьет его сегодня, прямо сейчас и быстрее, чем болезнь, которая стремительно поедала отпущенное время.
Но бомж спас его, он пополз за разбросанными монетами, собрал их и ушел — у него было много мест, где он чувствовал себя как дома.
