- Я уезжаю к маме, - ответила Наталья судорожно собирая вещи в большую сумку.
Боря потёр переносицу и шагнул в комнату.
- Зай, ну это вышло случайно, Вика сама на меня набросилась.
- Сама? Сама раздела тебя, сама уложила в нашу постель, сама залезла на твой жезл! - Наталья билась в истерике.
- Именно так и было, - усмехнулся Боря. - Я не виноват, что твоя подруга такая красивая, ты ведь сама меня с ней познакомила, - он присел на край кровати.
- То есть я ещё и виновата!
- Ну в какой-то степени, да, Наташ.
- Ты мне противен, - прошипела Наташа и резко застегнула змейку на сумке.
Молодая женщина вышла в прихожую, Боря следовал за ней.
- Ты не можешь вот так вот уйти.
- Могу, ещё как могу! Завтра я подам на развод, квартиру разделим пополам! - с этими словами Наташа вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
Боря тяжело вздохнул и вернулся в комнату, где лежал его телефон.
- Глупышка, - прошептал он, набирая номер. - Алло, Вика, приезжай, она ушла!
Месяц спустя.
Боря лежал на диване в той же квартире, но теперь здесь пахло чужими духами и застывшей пиццей. Вика, обернутая в его халат, щебетала что-то по телефону у окна. Её смех, который месяц назад казался ему победным маршем, теперь резал ухо.
— Борь, а Борь, — позвала она, подходя. — У меня какая-то странная простуда, не проходит. И лимфоузлы… Ты не заметил, шишки?
Она взяла его руку и приложила к своей шее.
Боря лениво потрогал. Под пальцами действительно угадывались плотные шарики.
— Съезди к врачу. Мало ли.
— Поехали со мной, а? — Вика сделала жалобные глаза, которые раньше действовали безотказно.
— Ладно, ладно, завтра съездим.
На следующий день.
В кабинете врача пахло антисептиком и тишиной. Врач, женщина с усталым лицом, смотрела не на анализы, а куда-то мимо них, в пространство.
— Виктория Сергеевна, вам нужно будет пройти дополнительное обследование, — голос её был бесстрастным, но Борю, сидевшему рядом, бросило в холод.
— Почему? Что не так? — спросила Вика, и её бойкость куда-то испарилась.
— По предварительным анализам… есть серьёзные основания провериться на ВИЧ.
Мир для Бори сузился до стука собственного сердца в висках. Он не слышал, что говорила Вика, не видел, как она плачет. Он слышал только одно слово, которое гулом наполняло голову.
Через три дня, получивший свой собственный положительный результат, он сидел на том же диване. Вика рыдала в подушку. В комнате царил хаос их совместного месяца.
— Как? — хрипло спросил Боря, глядя в потолок. — Откуда? Ты… ты что, кололась?
— Нет! Клянусь! — всхлипнула Вика. — Я… Я сдавала кровь полгода назад, тогда всё было чисто! Больше ни с кем не было… кроме…
Она замолчала, и её молчание было страшнее крика. Боря медленно повернул к ней голову.
— Кроме кого?
— Кроме… ну… того парня, до тебя. Но он был… нормальный.
В голове у Бори всё складывалось в ужасную, невозможную картину. Полгода. Инкубационный период. Он вскочил и схватил Вику за плечи.
— До меня? Ты сказала, что с Наташей поссорилась из-за меня! Что до меня никого не было!
— Я солгала! — вырвалось у нее. — Мы поссорились, потому что она… она нашла мои анализы! Старые! И сказала, что я тебе не пара, что я тебя погублю!
Боря отшатнулся, как от огня. Слово за словом, как ледяные осколки, вонзались в сознание.
— Какие анализы? — прошипел он.
— Те, старые… подозрительные. Но они же были неподтвержденные! Я думала, она просто ревнует, хочет нас поссорить! Она же тогда с тобой поругалась и ушла! Я думала, она просто злится!
В голове Бори с болезненной ясностью всплыл тот вечер. Истерика Наташи. Ее слова: «Ты мне противен». Не «ненавижу», не «предатель». «Противен». Как будто он был заразен. И её глаза… в них был не только гнев. Был ужас. И знание.
— Она знала, — тихо сказал Боря, отпуская Вику. — Черт возьми, она все знала. Она знала, что ты можешь быть больна. Она видела эти анализы. И она… она просто ушла. Не стала меня останавливать. Не крикнула: «Она больна!». Она просто… устранилась.
Он засмеялся, коротко и истерично. Вся его измена, вся эта «победа», его оправдания про «красивую подругу» — все это было ловушкой, в которую он зашел с таким удовольствием. А Наташа… она просто отступила в сторону, зная, что ловушка захлопнется.
Он схватил телефон. Руки тряслись.
Лицо Наташи на экране было спокойным и холодным.
— Здравствуй, Борис. Я ждала твоего звонка.
Ее голос был ровным, без единой ноты триумфа.
— Ты знала, — выдохнул он, не в силах произнести больше.
— Да, — просто ответила Наташа. — Вика хвасталась тобой еще до того вечера. А потом «забыла» анализы у меня. Я все проверила. Попыталась поговорить с ней — она сказала, что я ревную и свожу с тобой счеты. А с тобой… — она сделала небольшую паузу, — с тобой разговор был бы бесполезен. Ты бы только сильнее полез в эту яму, назло мне. Ты же такой, Боря. Всегда прав, всегда жертва обстоятельств.
— Ты могла просто сказать! Кричать! Ударить! Что угодно! — заорал он в телефон.
— Чтобы ты обвинил меня в клевете и еще крепче привязался к своей «невинной жертве»? Нет. — Ее голос оставался ледяным. — Ты сделал свой выбор. А я сделала свой. Я не стала бороться за человека, который так легко бросается в первую доступную щель. Да ещё и в такую… заразную.
— Это… это бесчеловечно! Ты меня убила!
— Нет, Борис. Это ты, глядя в глаза своей жене, солгал. Это ты, зная, что эта подруга твоей жены, пошел с ней в постель. Это ты позволил ей «залезть на твой жезл», который я так старательно избегала последние полгода, потому что знала, там может быть зараза. Я всего лишь перестала быть твоей жилеткой и щитом. Тебе казалось, что ты такой сильный и независимый? Что ж, теперь ты по-настоящему независим. От меня. От здоровья. От будущего. Наслаждайся свободой.
Связь прервалась. Боря сидел, уставившись в темный экран телефона, а за его спиной рыдала Вика — его «победа», его «красивая случайность», его смертный приговор, о котором его жена просто предпочла его не предупреждать.
В комнате пахло болью, предательством и смертью. И самым страшным было даже не заболевание. Самым страшным было абсолютное, леденящее душу понимание: Наташа была права. Он сам выбрал этот путь. И она, зная, куда он ведет, просто перестала идти рядом.