Выехали из дома рано утром. Валерий Александрович со своим водителем. Игорь сам за рулем на своей машине. К нему же подсел и Михаил Андреевич. Он хотел немного поспать еще в дороге, а с шефом в машине спать ему будет не очень то удобно.
Ехать не так уж и далеко. Пятьсот верст с хвостиком. Дороги в тех краях хорошие, частенько Игорю бывать там приходилось, когда Ваню разыскивали. В том же краю оборвался его след. Полиция поиски прекратила, посчитала погибшим. Постепенно и Валерий смирился с такой мыслью.
Сейчас в машине ему не спалось, даже не дремалось. Корил себя, что прекратил поиски. Пусть полиция и отступилась, а Игорь то со своими ребятами мог еще продолжать поиски. Только поздно корить кого то, сам приказал свернуть все. Так что и винить некого. От того и было еще досаднее.
Видно Лена не зря все ждала сына, надеялась, что вернется. Да и сейчас она надеется. Только вот не вернется Ванечка. Одна надежда у них теперь, что Ира окажется внучкой. Только Валерий сейчас думать об этом боялся. Вдруг какая то ошибка. И Ирочка вовсе не Ванина дочка.
В деревню приехали, когда уже совсем рассвело. Только день был хмурый, небо серое, снежок мелкий сыпется. Деревенька, каких тысячи по матушке России раскидано. Бревенчатые домики, на окнах резные наличники. Дым из труб печных валит. Чуть ли не в каждом доме печь топится. Дорога грейдером расчищена. А от нее к каждому дому дорожка. Тут уж хозяева постарались. Кто то широко разгреб, на машине проедешь, а кто то узенькую, в одну лопату только осилил. Видно старики живут. Прочистили, чтоб пройти можно была, а на большее сил не хватило.
Машина Игоря, что ехала передом, сбавила скорость. Он пытался рассмотреть нужный номер дома, да с дороги плохо ему это удавалось. Улица пустынная. Все как вымерли. Ни одного человека. Даже ребятишек не видно, хоть и не учатся они сейчас. Самое бы время на лыжах да на санках с гор кататься. А тут спросить даже не у кого.
Игорь остановился, вышел из кабины. Прошел к дому, чтоб хоть на номер посмотреть. Он еще и подойти не успел, как раскрылась калитка и на улицу вышла женщина, словно поджидала его за воротами. Узнав у приезжего городского мужика, что им нужен дом номер девятнадцать, в котором раньше жила семья Потаповых, женщина вдруг оживилась.
- А вы что, Антониду выселять приехали? - был первый ее вопрос.
- Какую Антониду? - теперь удивился Игорь. - Мне просто нужно узнать, который это дом.
- Да вон он. С зелеными наличниками и синим забором. - Она махнула рукой в сторону нужного дома. - А Антонида эта дом захватила, как семья то сгинула. У них никого родни видно не было. А она взяла да и перешла из своей халупки. Сказала, что дом беречь для девчонки будет, а то ведь растащат его без хозяев то.
Словоохотливая женщина хотела что то еще сообщить, но Игорь не стал слушать деревенскую сплетницу. Он знал таких людей, наплетут чего хочешь, а правды не найдешь. Отговорился, что спешат они и чуть ли не бегом зашагал к машине.
Остановился возле открывшейся двери возле Валерия, показал на нужный дом, сказал, что в нем теперь живет какая то Антонида. Они остановились возле нужного дома. Водитель Валерия, как всегда, остался в машине поджидать хозяина, остальные мужчины отправились в дом.
Игорь постучал в калитку. Звонка не было. В окне мелькнуло лицо и тут же скрылось. Через несколько минут послышалось “Сейчас, сейчас, иду.” Щелкнул засов, калитка открылась. Женщина лет шестидесяти, платок шерстяной покрывает голову и плечи, застиранное платье и фартук поверх него. Она отступила в сторону и взмахом руки показала, чтоб незваные гости проходили в дом. Даже не спросила ничего.
Так же молча закрыла она за ними калитку и пошла вслед. В доме было тепло, пахло кашей и щами из печки. Дом небольшой, отгорожена спаленка да кухонька, горница. Вот и все. Домотканые половички на полу, скатерть вязаная крючком покрывает стол. Убранство небогатое, но все так чистенько и прибрано, что хочется здесь остаться.
- Вы выселять меня приехали? Так ведь и знала, что Глафира не успокоится. Видно жалобу куда надо написала. Она ведь сама хотела дом то этот к рукам прибрать.
Женщина села на уголок стула, словно и не хозяйка она тут. Шаль ее сползла на плечи, седые волосы собраны в пучок.
- А вы проходите, проходите вперед, - пригласила она мужчин, видя, как все трое топчутся у порога. - Не бойтесь, грязи то сейчас нет, разуваться не надо.
Валерий понимал, что женщина принимает их за каких то чиновников, которые могут выселить ее из этого дома. Но что говорить, как себя вести он не представлял.
Быстрее всех сориентировался в обстановке Михаил Андреевич.
- Не беспокойтесь, Антонида… простите ваше отчество не знаю. Мы совсем по другому вопросу. И дом этот конфисковывать мы не собираемся. Нам бы другое хотелось узнать. Расскажите о людях, которые жили в этом доме раньше.
Антонида облегченно вздохнула. Вон оно что, а она то уж было перепугалась, что выгонят ее сейчас обратно в ее избенку. А там и жить то уж нельзя. Все бревнышки сгнили, крыша протекает. Ремонт бы делать надо, да только где столько денег то возьмешь. Пенсию получает минимальную. Столько вот заработала в своем совхозе. Всю жизнь здесь прожила. Никуда не уезжала.
Узнав, что мужчин интересует все, она начала.
- Раз все, то с самого начала и начну. Надежда здесь всю жизнь жила. Это материнский ее дом. Замуж вышла, так мужик примаком в дом пришел. Только недолго он пожил. Молодой совсем захворал, да и ушел на тот свет. Осталась Надежда с Юлечкой , матери то давно у нее уж не было. А мы с Надей то подружки. Дом мой рядышком стоит. Да какой там дом, сараюшка, сгнил весь.
Вот мы с Надей и растили Юлю, школу она закончила, потом учиться в Москву поступила. Надя то все переживала, что не выучит ее. А я уговорила, у меня то кроме них и нет никого, бобылкой живу. Сказала, что выучим вдвоем то. Уж больно умненькая Юлечка то. Жалко, если в деревне останется.
Училась хорошо. Хвалилась своими пятерками. А потом приехала вдруг сама не своя. Сказала, что бросила учебу. Не получается у нее ничего. Учетчицей ее мать пристроила. в совхозе. Все хоть с бумажками, а не на ферме коров доить. Денег правда мало получала. Ну так ведь мы с Надеждой еще.
Потом вдруг полиция приехала, искали кого то, Юлю все расспрашивали. А она только и сама то ничего не знает. Только ревет - заливается, когда полиция то уедет. А потом уж мы увидели, что животик у Юленьки то расти начал. Ох Надя и убивалась тогда.
Но ничего Юле то не говорила. Та и так, как пришибленная ходила. Надя то боялась, как бы руки девка на себя не наложила. Тут разговоры еще пошли. В деревне то как бывает. Сплетни разные, что мол гуляла она , а не училась вовсе. Из за этого и полиция то ездит. Может с бандитами с какими связалась. Чего только не говорили.
Худо девке пришлось, что уж там говорить. Ну а как Иринку то она родила, разговоры вроде поутихли. А нам то с Надей радость какая. И Юлечка вроде оживать стала, прямо как цветок расцвела. А уж в Иришке своей души не чаяла.
Вроде жизнь налаживаться в семье начала, да опять беда пришла. Надя, подружка моя задушевная, захворала. Рак, он ведь никого не щадит. Сгорела, как свечка. Надя тогда еще мне наказала, чтоб не оставляла я Юлечку. Да разве я оставила бы ее. У меня ведь и нет больше никого кроме них.
И опять у девки вся жизнь наперекосяк пошла. Опять угасала прямо на глазах. Девка то ведь красавица. Парни возле нее так и вились, а она всех от себя отгоняла.
Я другой раз начну ее уговаривать, что мол, ты как монашка. Нельзя девке молодой одной жить. Да и тяжело. Ладно я пока помогаю, а потом, я то ведь не вечна. А она только рукой бывало отмахнется. Скажет, что не нужен ей никто.
Сколько уж времени прошло, не помню теперь. Прибился в деревню бомж. Вроде парень молодой, а заросший весь, худой. На ферме пристроился в сторожке ночевать. Вроде тихий, не запойный. Директор с ним поговорил. Видит, что парень то старательный, что не скажут, все сделает.
А у нас в деревне бомжей то раньше не было. Нечего им в деревне то делать, особенно зимой. Ладно вот в сторожку пустили, а то бы так и замерз может. А тут надо было нам забор подправить. Я и позвала этого Мишку. Все хоть какую копейку заработает.
Пришел он к нам, а Юлечка то как увидела его в окошко, так и побелела вся. Сидит на стуле и бормочет, Ваня, да Ваня. Я перепугалась, думала она уж умом тронулась. Страшно стало. Позвала Мишку в избу, мало ли чего. А он тоже, как зашел, так и признал ее. На колени перед ней упал. Вижу я, что знают они друг друга. Только она его по другому зовет. А он ей говорит, что Миша он теперь, Миша Потапов.
Я из избы ушла, чтоб им не мешать. Ирочка то в садике была. Только вечером я Иру из сада забрала. Пришли домой с ней, а Мишка то причепурился, волосы подстрижены. Хоть на человека стал похож. А Юля и говорит Ирочке, что это папа ее.
Тут уж мне плохо стало. Только потом, когда все утряслось, Юля рассказала, что Мишку оговорили, а она, глупая, нет бы разобраться сперва, она сбежала домой и учебу бросила. Вот ведь как в жизни бывает.
Антонида замолчала. Видно ей тяжело было вспоминать все это.
- Заговорила я вас. Давайте хоть чаю с дороги то поставлю. Да и у самой все в горле пересохло пока говорила.