Моя давняя френдесса Марта Кетро залудила колонку про тарелочниц.
Издание, заказавшее колонку, знало, что делало: если нужно много просмотров, пиши либо про рецепт окрошки, либо про то, кто на свидании должен платить за кофе. Эта вековая мудрость была известна еще нашим славянским предкам.
Марта начала, как положено, с глубокой древности. Еще в прошлом веке, пишет она, парень, не способный накормить девушку, к размножению не допускался. И вообще, если за столом имелся хоть один мужчина, женщине в голову бы не пришло достать кошелек - даже если это была дружеская или деловая встреча. Это потому, пишет Марта, что в проклятом патриархате женщины мало зарабатывали, и джентльмену впадлу было позволить леди тратить свои жалкие гроши.
Если по первому пункту я с автором совершенно солидарна, то по второму - насчет исторических причин - пожалуй, поспорю. Ни в прошлом, ни в позапрошлом веке женщина не доставала кошелек не потому, что в этом кошельке ничего не было. За столом мужчина платил за любую даму - и за бедную, и за богатую. А если дама платила за мужчину, то такому мужчине другие мужчины не подавали руки. Во до чего проклятый патриархат довел народ. Страшное дело.
Нонеча не то, что давеча. На смену строгому регламенту пришла нескончаемая полемика и сотрясание основ. Мужчины платить за обед не желают, за кофе тоже не очень и вообще от слова "платить" с ними делается припадок. Марта провела в своих соцсетях опрос на предмет идеологической, так сказать, подоплеки этого нежелания. Ответы респондентов ослепительны. Если кратко, они сводятся к двум пунктам: 1. На вас не напасесси. и 2. И вообще, чойта я должен-то?
Марта в своей колонке остроумно препарирует эту тему и заканчивает грустным выводом, что бедный мужик страшно боится быть использованным. Поэтому он устраивает каждой девушке испытание: пусть докажет, что любит его, а не его миллионы.
Девушка, которая видит этого орла впервые в жизни и согласилась всего лишь выпить с ним кофе, никогда в жизни не догадалась бы, какой экзамен она сдает и что поставлено на карту.
Мне на эту тему, как ни странно, тоже есть что сказать. Причем я это однажды уже сказала в какой-то статье лет 20 назад, и был страшный скандал.
Я тогда сказала примерно следующее. Если девушка согласилась с тобой пообедать - это сакральный акт: если один человек согласился преломить хлеб с другим человеком, тем самым между ними провозглашен мир и доверие. И наоборот, не принять угощения - значит объявить войну.
Я опросов не проводила, вместо этого я побеседовала с одним юным падаваном. Ибо нет такого океана, который не был бы виден в одной капле воды.
Падаван лепетал обычные куплеты. Начал он, разумеется, с того, что денег нет и не напасесси. Это, мол, мажоры водят своих телок по кабакам, а честный человек не может себе позволить такого баловства.
На это я ему сказала, что проблема, как ни странно, не нова. И во все времена были богатые мужчины и были бедные. Но правила были для всех одни и те же, и бедный мужчина следовал тому же регламенту, что богатый, просто с поправкой на уровень дохода. Граф, желая расположить к себе актрису, преподносил ей жемчуга и рысаков, а Иван, крестьянский сын, с той же целью дарил Дуняше пряник и ленту в косу. Это были действия равновеликие, и Иван пользовался славой галантного кавалера не хуже графа. А вот кабы Иван заявил бы, что жемчугов у него нет, поэтому пойдем-ка, Дуняша, на сеновал - у Ивана была бы в селе совсем иная репутация, и я даже не исключаю, что там была бы задействована оглобля.
Следующий куплет был про то, что почему он должен ее угощать, а не она его. Там еще было что-то про удовольствие, которое получают оба, но этот момент я не поняла.
И снова читайте классику, сказала я. Вот румяная Дуняша, а вот кудрявый Иван. Он ей пряник и ленту, а она зарделась и закрылась рукавом. А вот бобыль Тимофей Пахомыч и крутобокая вдовушка Матрена. Зашли бы, Тимофей Пахомыч, я щец спроворила. И рубаха у вас нестирана, поди - один живете, без женской ласки. В какую сказку вы хотите - в ту или в эту? А есть ведь и еще разные сказки. Например, про барыню и кучера. Она ему не только щец - она ему и кафтан справит, и рубль серебряный пожалует, чтоб крепче любил. Не нравится? А что так?
Дальше падаван сам выруливает на главный пункт - не хочу, говорит, быть использованным. Я на этот салат два дня работал, а она съела и не подавилась. Ей, значит, салат, а мне что? Я для нее вообще пустое место! А я хочу, чтоб нужен был я! Такой как есть! Вот чтоб прямо увидела - и намокла(зачеркнуто) обомлела вся, что я такой вот симпатичный.
Ок, говорю я. Вот представьте - девушка, вся такая на Феррари. Увидела и это самое. Обомлела. Подходит такая и говорит человеческим голосом - мой, дескать, будешь. Пойдем обедать и вообще озолочу, у меня папа прокурор.
Падаван расправляет плечи не хуже того атланта. Не, говорит. Я ей что, этот самый? Который за деньги на все согласен?
Ладно, говорю, деньги убираем. Подходит девушка, вся такая без денег - дикая, но симпатишная. Ты, говорит, мне понравился, пошли.
Клиент в сомнениях. Не, говорит. Я ей что, этот, как его. Перфоратор? Чтобы меня вот так использовать для утех?
Ну вот, говорю, опять не слава Богу. С вами что ни делай, вам везде мерещится, что вас используют. Ни денег ваших не тронь, ни тела белого, про душу я вообще молчу. То есть смотрите, что получается: вы хотите, чтоб вас любили. Но при этом ваша главная забота - чтобы другой человек, не дай Бог, не получил ни капли радости. Не дать от себя ни кусочка. Вот буквально ни пяди врагу.
А потом вы ноете, что вас никто не любит.