В Рождественский сочельник высоко-высоко, в самой пушистой туче, родилась снежинка. Её звали Тиша, и она была не такая, как все. Другие снежинки кружились в быстрых танцах, сверкали и стремились поскорее упасть на землю, чтобы украсить всё вокруг. А Тиша летела медленно-медленно, осторожно и тихо. Она не сверкала, а лишь мягко мерцала, как шёпот.
«Скорее! Веселись!» — звали её подружки, улетая вниз.
Но Тиша только улыбалась: «Я ищу чудо».
«Какое ещё чудо? — смеялись они. — Чудо — это когда все веселятся, поют, дарят подарки и пахнет имбирным печеньем!»
«Нет, — шептала Тиша. — Чудо должно быть тихим, как сон. И самым нужным».
И вот она опускалась всё ниже. Видела, как в окнах зажигаются гирлянды, как дети смеются у ёлок, как спешат люди с большими пакетами. Всё это было красиво и празднично, но не то. Сердце снежинки-искательницы не замирало от счастья.
Уже почти коснувшись земли, она увидела одинокий домик на краю города. В его окне горел не яркий свет гирлянд, а лишь тусклая свеча. А на подоконнике сидела девочка, прижавшись лбом к холодному стеклу. Её звали Варя. Она не украшала ёлку и не бегала на кухню за запахами. Она просто смотрела в тёмное небо, и на её щеке блестела одна-единственная слезинка, которая никак не могла высохнуть. Мама Варя не успевала вернуться из далёкой командировки к празднику, и дом казался пустым, даже несмотря на папу, который тихо ходил по комнатам, тоже скучая.
Тиша тут же поняла: вот оно. Её место.
Она из последних сил подхватила лёгкий ветерок и направилась к Вариному окну. Другие снежинки уже укрыли землю белым одеялом, но одно место на стекле, прямо напротив девичьего лица, оставалось пустым. Будто ждало её.
Тиша мягко прикоснулась к стеклу и осталась там. Она была так прекрасна в своей простой, ледяной гармонии, что Варя ахнула. Никогда девочка не видела такой снежинки! Каждый её лучик был как перо ангела, а в центре будто сияла крошечная звёздочка.
«Здравствуй, — прошептала Варя. — Ты одна?»
И Тиша, казалось, ответила беззвучно: «Нет. Теперь мы с тобой».
Варя смотрела на снежинку, и странное дело — грусть внутри стала таять, как лёд от тепла. Ведь эта снежинка выбрала именно её окно. Из миллионов окон в мире. Это был подарок. Самый первый и самый тихий подарок в этот вечер.
И тут... из кухни донёсся звон посуды и тёплый, вкусный запах. Девочка обернулась. Папа, молчавший весь вечер, вдруг засуетился! Он вынес на стол вазочку с единственным пирожным, которое они берегли, поставил самовар, который доставали только по самым большим праздникам, нарезал хлеб и даже нашёл баночку малинового варенья. На лице у него появилась улыбка, немного грустная, но тёплая.
— Знаешь, Варечка, — сказал он, — пока мы грустим, праздник нас ждать не будет. Давай встретим его как следует. Для нас и для мамы, где бы она сейчас ни была. Она бы этого очень хотела.
Они зажгли свечи, и Варя побежала за открыткой, которую нарисовала. И вот они уже сидели вдвоём за накрытым столом, пили чай с вареньем и рассказывали друг другу самые добрые воспоминания. Папа неожиданно разыграл целое представление с помощью теней от свечи, и Варя хохотала до слёз, но это были уже слёзы счастья.
А Тиша смотрела на них с окна. Её лучики начали потихоньку таять от тепла комнаты, но она не грустила. Потому что видела чудо: пустота и грусть в доме исчезли, их прогнал свет, смех и папина любовь. Чудо было сделано.
И тут... раздался тихий стук в дверь. Негромкий, но такой знакомый. Папа и Варя переглянулись. Кто это мог быть в такой час и в такую метель?
...Папа подошёл к двери и открыл её.
На пороге, вся в снегу, с сияющими от радости и усталости глазами, стояла... мама! Её рейс задержали, а потом отменили. Она не стала ждать у моря погоды, а купила билет на самый ближайший поезд. А в вагоне встретилась с соседкой — доброй тётей Катей, которая возвращалась в их же город. Они радостно обнялись, но мама девочки поделилась своей грустью, что они не успеют приехать домой, так как поезд приходит поздно. И тут случилось маленькое чудо-помощник: оказалось, муж тёти Кати как раз должны были встретить на машине, которую как раз только купил! И они с радостью взяли маму с собой, довезли прямо до калитки.
— Я обещала быть дома на праздник, — прошептала мама, и в дверях замело снегом и запахом морозной дороги.
Тут уже слёзы радости были у всех. Объятия, смех, сбивчивые рассказы о сломанных самолётах, быстрых поездах и добрых людях. Мама сняла пальто, и они втроем сели за тот самый, уже накрытый стол, который ждал её как самое большое чудо.
А когда Варя подбежала к окну, чтобы показать маме ту самую снежинку, на стекле остался лишь нежный узор — похожий на крыло ангела. Сама Тиша растаяла, сделав своё дело.
Но девочка знала. Она знала, что это не просто след. Это знак. Знак того, что в Рождественский сочельник чудеса приходят по цепочке. Одно маленькое чудо — снежинка, нашедшая одинокое сердце. Оно разбудило второе — папину любовь, накрывшую стол. И они вместе позвали самое большое чудо — маму, а с ней и других добрых людей, которые в метель подвезли её до самого дома.
И самое главное, теперь Варя знала секрет: чудеса начинаются с тихого доброго взгляда в окно и с готовности зажечь свечу для того, кому в эту ночь темнее всех. А потом они, как снежный комок, катятся, обрастая добротой незнакомцев, улыбками пап и внезапными поездами.