Для советского человека 1970-х годов ГАЗ-24 «Волга» существовала в двух параллельных реальностях. В одной — это был чёрный служебный автомобиль, строгий и недоступный, из окна которого на страну взирало партийное начальство. В другой — жёлтое такси, привычная деталь городского пейзажа, в котором можно было, заплатив рубль-другой, почувствовать себя если не начальником, то уж точно человеком с положением. Но в обеих реальностях «двадцать четвёртая» оставалась недосягаемой мечтой, символом успеха, качества и того самого «уровня», к которому стремился каждый. Почему же эта конкретная машина, а не её предшественница или последовательница, на десятилетия впечаталась в коллективное сознание как эталон? Давайте разберемся, как дизайн, технологии и сама советская система распределения благ создали из автомобиля легенду.
Наследница с блестящим началом: как создавалась икона
«Волга» ГАЗ-21, предшественница «двадцать четвёртой», к концу 1960-х годов устарела морально и технически. Нужен был автомобиль, соответствующий мировым трендам и подчеркивающий статус державы. Конструкторы Горьковского автозавода во главе с Николаем Борисовичем Юреневым начали работу над новой моделью ещё в 1961 году, и это был не просто рестайлинг, а создание машины с чистого листа.
Главной задачей было сделать автомобиль современным, безопасным и комфортным, но при этом сохранить узнаваемость и статусность марки. Прототипы испытывали несколько лет, изучая американские и европейские тенденции. Итогом стал автомобиль, представленный в 1967 году и запущенный в серию в 1970-м. ГАЗ-24 — это редкий случай, когда советский автопром создал дизайн, безусловно опережающий своё время. Его стремительный, «зажатый в кулак» силуэт с длинным капотом, резко скошенной задней частью и тонкими стойками был выдержан в лучших традициях американских «мускул-каров» и европейских бизнес-седанов конца 1960-х. Он выглядел агрессивно, мощно и статусно — именно так, как и должен был выглядеть автомобиль элиты.
Дизайн власти: внешность, говорившая сама за себя
Внешность ГАЗ-24 была её главным козырем и работала на подсознание. Она транслировала чёткие сообщения.
- Статус и мощь. Огромный, почти квадратный передок с массивной решёткой радиатора, составленной из 36 вертикальных хромированных элементов («китовый ус»), и четырьмя фарами (впервые в СССР для серийной легковушки) внушал уважение. Это был взгляд начальника, прямой и не допускающий возражений. Длинный капот (неслыханная роскошь для отечественного автопрома) намекал на скрытую мощь, а стремительная линия крыши, перетекающая в короткий багажник, создавала ощущение динамики даже у стоящей машины.
- Качество и «не наше». Общее впечатление от «двадцать четвёртой» было — «похожа на иномарку». И это была высшая похвала. Качественный, блестящий хром, ровные зазоры между панелями (по меркам СССР), лаконичные молдинги — всё это резко контрастировало с угловатыми «Москвичами» и уже старомодной «двадцать первой» «Волгой». Автомобиль выглядел как продукт иного, более совершенного мира, случайно оказавшийся на советских улицах.
- Строгость и функциональность. Чёрный цвет для служебных машин и жёлтый с шашечками для такси не были случайностью. Они подчёркивали утилитарное, не личное назначение автомобиля. Но даже в таком виде «Волга» сохраняла ауру: чёрная «двадцать четвёртая» — это всегда что-то официальное, важное; жёлтая — это «можно заказать», приобщиться к этому статусу на короткое время.
Интерьер как отражение системы: комфорт избранных
Салон ГАЗ-24 был настоящим прорывом с точки зрения эргономики и оснащения, но его устройство красноречиво говорило о социальной иерархии.
Пространство власти. Самое главное место в автомобиле — задний диван. Он был широким, мягким, обитым качественным велюром или шерстяным сукном. Здесь располагался пассажир — начальник, дипломат, важный специалист. Для него работала отдельная печка, для него были предусмотрены складные подлокотники и пепельницы в задних дверях. Пространства сзади было столько, что можно было сидеть, закинув ногу на ногу, — жест, немыслимый в тесных «Жигулях».
Рабочее место водителя. Передняя же часть, где сидел шофёр или таксист, была куда более аскетичной. Хотя приборная панель с тремя большими круглыми спидометрами (впервые появилась подсветка красной зоны после 120 км/ч) и выглядела впечатляюще, сам водитель сидел на относительно простом сиденье, а руль без гидроусилителя (появился только на поздних модификациях) на парковке требовал немалых усилий. Разделение было физическим: изначально между передними и задними сиденьями даже планировалась поднимающаяся стеклянная перегородка, как в лимузинах, но от неё отказались. Тем не менее, невидимая перегородка статуса оставалась.
Технические «фишки».
Автомобиль был насыщен по меркам СССР невиданными опциями:
- Штатный радиоприёмник с искателем станций и четырьмя динамиками.
- Электрические стеклоподъёмники на всех дверях (редчайшая опция для своего времени, часто отказывавшая).
- Регулируемая рулевая колонка.
- Система омывания фар (абсолютный эксклюзив).
- Тёплый воздух на лобовое стекло через дефлекторы.
Это был не просто автомобиль, а целый мир комфорта, большая часть которого предназначалась для пассажира на заднем сиденье.
Техническая начинка: плавность как признак статуса
«Двадцать четвёртая» должна была ехать не быстро, а важно. Её двигатель ЗМЗ-24Д (2.445 куб. см, 98-100 л.с.) не был спортивным, но обладал хорошей тягой на «низах». Автомобиль разгонялся плавно, без суеты, с характерным басовитым урчанием. Максимальная скорость в 145 км/ч была скорее теоретической; крейсерской и комфортной считалась скорость 100-110 км/ч. Подвеска — независимая спереди и зависимая мостом сзади — была настроена на плавность хода. «Волга» не козлила на кочках, а «плыла», с достоинством сглаживая неровности, что снова работало на комфорт заднего пассажира. Даже запах в салоне — смесь бензина, кожзама, махорки шофёра и дорогого одеколона начальника — был уникальным и узнаваемым.
Две жизни одной мечты: служебная «чёрная» и народное такси
Именно система распределения создала феномен «Волги» как мечты.
- Личный автомобиль. Купить ГАЗ-24 в личное пользование до середины 1980-х было почти невозможно. Она не продавалась свободно, а распределялась по спискам Совмина среди высшей номенклатуры, выдающихся деятелей науки, культуры, спорта. Цена в 16-18 тысяч рублей (при средней зарплате 150-200) была астрономической. Поэтому личная «двадцать четвёртая» во дворе — это был явный сигнал: здесь живёт человек, приближенный к системе, человек с огромными связями и статусом. Это была мечта не столько о машине, сколько о положении в обществе.
- Такси. С другой стороны, ГАЗ-24 была массово внедрена в таксопарки крупных городов. И здесь она становилась «народной». Заплатив за поездку, любой человек мог на 10-15 минут приобщиться к этому миру комфорта и статуса. Сесть на мягкий задний диван, почувствовать плавность хода, увидеть перед собой спину профессионального водителя — это был маленький сеанс сопричастности к «красивой жизни». «Волга»-такси была социальным лифтом, демократичным проводником в мир недосягаемых благ.
Падение кумира: почему мечта разбилась
К концу 1980-х годов образ ГАЗ-24 как мечты начал стремительно тускнеть. На дорогах появились реальные иномарки — сначала в виде дипломатических «Вольво» и «Мерседесов», а затем и подержанных «Опелей» и «Фордов». На их фоне «Волга» с её архаичным карбюраторным мотором, жутким расходом топлива (14-18 литров на сотню), вечными проблемами с электроникой и «уставшей» подвеской стала выглядеть устаревшим символом застоя. Она ассоциировалась уже не с успехом, а с разваливающейся системой. Производство ГАЗ-24 завершилось в 1992 году, и на смену ей пришла ГАЗ-31029, которая уже не обладала и десятой долей харизмы и статусности своей легендарной предшественницы.
Заключение
ГАЗ-24 «Волга» была мечтой не потому, что она была технически совершенной (она таковой не была), и не потому, что она была удобной (для водителя — не очень). Она была мечтой, потому что являлась материальным воплощением социального успеха в системе, где личное благополучие напрямую зависело от положения в иерархии. Это был самый чёткий, самый понятный для всех маркер: чёрная «Волга» у подъезда — здесь живёт начальник. Она соединяла в себе недоступность власти («автомобиль для начальства») и демократичную возможность к ней прикоснуться («такси»). Её дизайн говорил о силе, её интерьер — о привилегиях, а сам факт обладания ею — о близости к распределительным механизмам государства. «Двадцать четвёртая» стала последним и самым ярким автомобильным символом советской эпохи — эпохи, где мечта была строго регламентирована, распределена по спискам и окрашена в чёрный и жёлтый цвета.
Автор статьи: автоэксперт Константин Капитанов