Я вернулась с кладбища подавленная. Галю хоронили сегодня. Мою лучшую подругу, с которой дружили сорок лет. Она умерла внезапно, инфаркт. Всего пятьдесят девять было. Молодая еще совсем.
Ключ повернула в замке тихо, чтобы не беспокоить Геннадия. Он не пошел со мной на похороны, сказал, что плохо себя чувствует. Я не настаивала. Знала, что он Галю недолюбливал. Говорил, что она плохо на меня влияет, настраивает против него.
Сняла туфли в прихожей и услышала голос мужа. Он говорил по телефону в гостиной. Дверь была приоткрыта. Я шагнула ближе, хотела войти, но остановилась. Что-то в его тоне настораживало.
— Еще немного, и она сама все подпишет, — произнес Геннадий негромко, но я услышала отчетливо. — Да, я говорю тебе, недолго осталось. Она в депрессии после смерти подруги. Самое время.
Я замерла у двери. О чем он говорит? Что я должна подписать?
— Нет, она ничего не подозревает, — продолжал муж. — Доверяет мне полностью. Думаешь, я столько лет к этому готовился, чтобы теперь облажаться?
В груди что-то оборвалось. Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Геннадий планирует что-то. Что-то плохое. И я ничего не знаю.
— Документы готовы, — говорил он дальше. — Завтра принесу ей на подпись. Скажу, что это для налоговой или еще что-нибудь. Она подмахнет, даже читать не станет. Всегда верила мне на слово.
Я осторожно отступила от двери. Надо было уйти, пока он не заметил. Прошла в спальню, закрылась. Села на кровать и попыталась собраться с мыслями.
Что происходит? Геннадий хочет, чтобы я что-то подписала. Обманом. Зачем? Какие документы?
Мы женаты двадцать пять лет. Познакомились, когда мне было тридцать четыре. Он был на три года старше, работал инженером. Ухаживал красиво, дарил цветы, водил в театры. Я влюбилась. Мы поженились через полгода знакомства.
У меня была квартира, трехкомнатная, оставшаяся от родителей. У Геннадия только комната в коммуналке. Я предложила переехать ко мне. Он согласился. Сказал, что продаст комнату, а деньги вложим в ремонт. Мы сделали хороший ремонт, купили новую мебель.
Детей у нас не было. Я не могла родить по здоровью. Геннадий говорил, что не страшно, что мы и так счастливы. Я верила.
Галя тогда меня предупреждала. Говорила, что Геннадий какой-то неискренний. Что в глазах у него что-то не то. Я не слушала. Думала, что она просто ревнует. Мы ведь столько лет были неразлучны, а тут я вышла замуж, стала меньше времени с ней проводить.
Но Галя не унималась. Проверила Геннадия через знакомых. Выяснилось, что он был женат раньше. Два раза. И оба раза разводился, получая от жен квартиры или деньги. Галя пришла ко мне, все рассказала. Я не поверила. Сказала, что это клевета. Мы даже поссорились тогда. Месяц не разговаривали.
Потом помирились. Я попросила прощения за грубость. Галя сказала, что больше не будет лезть в мои дела. Но предупредила — если что, она всегда рядом.
И вот теперь ее нет. Умерла. А я осталась одна с мужем, который что-то замышляет.
Дверь в спальню открылась. Вошел Геннадий. Улыбнулся мне.
— А ты уже вернулась? Я не слышал, как пришла.
Я посмотрела на него. Обычное лицо. Никакой фальши, никакой лжи. Как он умеет притворяться!
— Только что пришла. Устала очень.
— Конечно, устала. Похороны — это тяжело. Иди ляг, отдохни. Я чаю тебе принесу.
Он вышел. Я осталась сидеть на кровати. Надо было что-то делать. Но что?
Позвонила дочери Гали, Светлане. Мы с ней виделись на похоронах, обменялись телефонами.
— Света, это Зоя Петровна. Простите, что беспокою в такой день.
— Зоя Петровна, здравствуйте. Ничего, говорите.
— Света, твоя мама что-то говорила про моего мужа? В последнее время?
Светлана помолчала.
— Говорила. Просила меня, если с ней что-то случится, передать вам. Сказала, что у нее есть документы на вашего мужа. Какие-то бумаги, доказательства.
Сердце забилось сильнее.
— Какие доказательства?
— Не знаю. Мама не говорила подробно. Только сказала, что это важно. Что вы должны знать правду.
— Где эти документы?
— У нее дома. В сейфе. Я могу вам отдать. Приезжайте завтра, если сможете.
— Приеду. Обязательно приеду. Спасибо, Светочка.
Я положила трубку. Значит, Галя что-то знала. Собирала доказательства. Хотела мне показать. Но не успела.
Геннадий принес чай. Поставил на тумбочку.
— Зоенька, тебе надо отвлечься. Не зацикливайся на горе. Галина умерла, это очень печально. Но жизнь продолжается.
Я посмотрела на него. Как ему плевать на мое горе. Он даже притворяться не хочет, что сочувствует.
— Да, жизнь продолжается, — повторила я тихо.
— Вот и правильно. Кстати, завтра надо будет подписать кое-какие бумаги. Налоговая прислала. Формальность, но надо.
Вот оно. Он начинает.
— Какие бумаги?
— Да декларацию какую-то. Ерунда. Я уже заполнил, тебе только подпись поставить.
— Покажи сначала. Я хочу посмотреть.
Он нахмурился.
— Зачем? Ты же не разбираешься в этом. Доверься мне.
— Все равно покажи.
— Зоя, ты что, мне не доверяешь?
Я промолчала. Геннадий вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я легла, укрылась одеялом. Завтра поеду к Светлане. Узнаю, что Галя хотела мне сказать.
Утром я встала рано. Геннадий еще спал. Оделась, вышла из дома тихо. Поехала на другой конец города, где жила Галя.
Светлана встретила меня с опухшими от слез глазами. Провела в квартиру.
— Зоя Петровна, вот сейф. Код мама мне сказала перед смертью. Я открою.
Она набрала цифры. Сейф открылся. Внутри лежала папка. Светлана достала, протянула мне.
— Вот. Мама сказала отдать только вам.
Я взяла папку дрожащими руками. Открыла. Внутри были распечатки каких-то документов, фотографии, заявления.
Стала читать. Первый документ — копия брачного договора Геннадия с его первой женой. По договору после развода он получал половину ее квартиры. Квартира была приватизирована на жену до брака. Но она подписала договор, по которому муж становился совладельцем.
Второй документ — похожий договор со второй женой. Та же схема. Квартира принадлежала жене, но после развода делилась пополам.
Третий документ — заявление от одной из бывших жен в полицию. Она писала, что Геннадий обманом заставил ее подписать бумаги. Сказал, что это для оформления наследства. А оказалось, что она подписала отказ от квартиры в его пользу.
Я перевернула страницу. Дальше шли фотографии. Геннадий с какой-то женщиной в кафе. Они смеются, держатся за руки. Дата на фотографии — три месяца назад.
Еще фотографии. Геннадий целует ту же женщину у подъезда. Обнимает ее. Еще дата — месяц назад.
В горле пересохло. Значит, у него роман. И он планирует развестись со мной, забрав квартиру.
Светлана села рядом.
— Зоя Петровна, мама очень переживала за вас. Она говорила, что ваш муж мошенник. Что он женится на женщинах ради их квартир. Мама наняла частного детектива, он собрал все эти материалы.
Я листала папку дальше. Копия паспорта той женщины с фотографий. Марина Львовна Кириллова, сорок восемь лет. Разведена. Есть квартира в центре.
Значит, следующая жертва уже найдена. Геннадий готовится оставить меня и жениться на ней. Но сначала хочет заполучить мою квартиру.
— Света, можно я заберу эту папку?
— Конечно. Мама хотела, чтобы вы знали правду.
Я обняла Светлану.
— Спасибо тебе. И спасибо твоей маме. Она настоящая подруга была.
Вернулась домой. Геннадий сидел на кухне, пил кофе.
— Где ты была? — спросил он недовольно.
— Ездила к Светлане. Помогала разбирать вещи Гали.
— Понятно. Ну что, готова подписать документы? Я принес.
Он положил передо мной несколько листов. Я взяла, стала читать. Официальным языком написано что-то про налоговый вычет. Но между строк я разглядела суть. Это договор дарения. Я дарю свою долю в квартире Геннадию.
— Это не налоговая декларация.
Геннадий побледнел.
— Что ты говоришь? Конечно, декларация.
— Нет. Это договор дарения. Ты хочешь, чтобы я подарила тебе свою квартиру.
Он встал.
— Зоя, не выдумывай. Просто подпиши и все.
— Не подпишу. Никогда не подпишу.
— Ты обязана! Я твой муж!
— Ты мошенник. Я все про тебя знаю. Про первую жену, про вторую. Про то, как ты их обманывал. И про Марину Кириллову тоже знаю.
Он замер.
— Откуда?
— Галя собрала на тебя материалы. Все знала. Хотела мне рассказать, но не успела. Зато передала доказательства через дочь.
Геннадий опустился на стул. Лицо стало серым.
— Зоя, послушай. Это все неправда. Меня оклеветали.
— Не ври. Я видела фотографии. Видела документы. Ты женился на мне ради квартиры. Прожил двадцать пять лет в ожидании. И теперь решил, что пора.
Он молчал. Потом встал и пошел к двери.
— Уходи, — сказала я. — Собирай вещи и уходи.
— Это моя квартира тоже! Я здесь двадцать пять лет прожил!
— Это моя квартира. Досталась от родителей. Ты сюда въехал, имея комнату в коммуналке. И ничего не вкладывал, кроме денег от продажи той комнаты на ремонт.
— Я подам в суд! Требую половину!
— Подавай. У меня есть доказательства, что ты мошенник. Думаю, суд их учтет.
Он стоял в дверях и смотрел на меня с ненавистью.
— Ты пожалеешь.
— Нет. Пожалеть я могла, если бы подписала твои бумаги. А сейчас я спасла себя. Благодаря Гале.
Геннадий ушел в спальню. Через час вышел с сумкой. Бросил на стол ключи от квартиры.
— Я уйду. Но это не конец.
— Конец, Геннадий. Для нас все кончено.
Дверь хлопнула. Я осталась одна в квартире. Подошла к окну, посмотрела вниз. Геннадий вышел из подъезда, сел в такси, уехал. Наверное, к своей Марине.
Села на диван и заплакала. Не от жалости к себе. От облегчения. Я успела. Галя меня спасла. Даже после смерти она обо мне позаботилась.
Позвонила Светлане.
— Света, спасибо еще раз. Я выгнала его. Он ушел.
— Правильно сделали, Зоя Петровна. Мама была бы рада.
— Я всегда буду помнить твою маму. Она настоящий друг. Таких больше нет.
Прошла неделя. Геннадий не появлялся. Не звонил. Я поменяла замки на двери. Обратилась к юристу, он сказал, что при разводе Геннадий может претендовать только на компенсацию за вложения в ремонт. Квартира останется моей.
Я подала на развод. Через месяц получила повестку в суд. Пришла на заседание. Геннадий сидел со своим адвокатом. Требовал половину квартиры. Говорил, что вложил в нее деньги, силы, прожил там двадцать пять лет.
Я показала судье папку с документами от Гали. Рассказала про его мошеннические схемы с прошлыми женами. Судья внимательно изучил материалы.
Потом спросил у Геннадия:
— Это правда, что вы дважды разводились, получая жилье от жен?
Геннадий молчал. Адвокат попытался что-то сказать, но судья его остановила.
— Отвечайте на вопрос.
— Это было давно. Не имеет отношения к делу.
— Имеет. Показывает вашу систему поведения. Я вижу, что вы систематически используете брак для личного обогащения. В данном случае квартира принадлежала истице до брака. Вы не имеете на нее прав. Развод оформить. Компенсацию за ремонт назначаю в размере ста тысяч рублей. Выплатить в течение трех месяцев.
Геннадий вскочил.
— Это несправедливо! Я двадцать пять лет прожил в этой квартире!
— И двадцать пять лет планировали ее отобрать. Заседание окончено.
Я вышла из зала. Геннадий шел следом, бубнил что-то про несправедливость. Я обернулась.
— Геннадий, оставь меня в покое. Ты получил по заслугам. Иди к своей Марине. И предупреди ее, что ты мошенник.
Он замолчал. Развернулся и ушел. Я больше его не видела.
Прошло полгода. Я живу одна в своей квартире. Геннадий выплатил компенсацию и исчез из моей жизни. Слышала, что он действительно съехался с той Мариной. Интересно, она знает, с кем связалась?
Я часто хожу на кладбище к Гале. Приношу цветы, сижу рядом с могилой, разговариваю. Рассказываю, как идут дела. Благодарю за спасение.
Галя была настоящим другом. Предупреждала меня, пыталась открыть глаза. А когда я не слушала, собрала доказательства и сохранила их. Чтобы я узнала правду. Пусть и после ее смерти.
Теперь я понимаю — настоящие друзья не те, кто говорит приятное. А те, кто говорит правду. Даже если она горькая. Даже если ты не хочешь ее слышать. Потому что друзья желают тебе добра. А добро иногда приходит через боль. Через разочарование. Через разрушенные иллюзии. Зато потом ты живешь свободной. И благодарной. За то, что рядом были люди, которые тебя любили по-настоящему.