Переход в 1921 г. к новой экономической политике (НЭП), которая предполагала некоторую свободу в экономических отношениях, привёл к отказу от чрезвычайных методов, характерных для эпохи военного коммунизма, к определённому разнообразию в культурной жизни страны. Развитие советской культуры в первые десятилетия советской власти принято называть культурной революцией.
Этот термин использовал в 1923 г. в своей статье «О кооперации» В. И. Ленин. Первоначально он понимал под культурной революцией распространение грамотности и массовую просветительскую работу среди сельского населения. В других своих работах Ленин раскрыл сущность культурной революции, её принципы и задачи:
• искоренение буржуазной идеологии и религиозности, утверждение социалистической идеологии и морали,
• создание новой системы образования,
• формирование советской интеллигенции,
• развитие пролетарской культуры.
Идеологический контроль над культурой
Для выполнения поставленных задач была сформирована централизованная система управления сферой культуры. В учреждённом ещё в 1917 г. Народном комиссариате просвещения (Наркомпросе), возглавляемым А. В. Луначарским, в 1921 г. были созданы подразделения, которые курировали различные направления культуры, в том числе Главсоцвос (Управление воспитания и политехнического образования детей до 15 лет), Главпрофобр (Управление профессионально-технического и высшего образования), Госиздат (Государственное издательство), Совнацмен (Совет по просвещению национальных меньшинств), Главполитпросвет во главе с Н. К. Крупской (1869–1939) (просветительская и агитационно-пропагандистская работа вне учебных заведений). Для общего партийного руководства и контроля за распространением коммунистической идеологии при ЦК РКП(б) был создан Агитпроп (Отдел агитации и пропаганды). Именно он определял цели и направления идеологической работы, руководил деятельностью различных агитационных учреждений и контролировал их.
Центральное место в советской пропаганде занимали средства массовой информации: печать и радио. Существовали различные виды печати: партийные, военные, молодёжные, женские, детские. Сложилась система многотиражной печати. Тиражи советских газет и журналов постоянно росли. Центральными газетами были «Правда», «Известия», «Труд», «Гудок». Выходили газеты для деревенского пролетариата — «Крестьянская газета» и «Батрак», для городского пролетариата — «Рабочая газета», различные отраслевые издания — «Торговая газета», «Экономическая газета», «Учительская газета», «Строительная газета». Кроме газет существовало большое количество журналов: от партийных — «Большевик» и «Коммунистка» — до женских — «Работница» и «Крестьянка». Все они были инструментами идеологического воздействия на сознание и поведение людей.
Многотиражная печать — группа изданий советской прессы, выходящих в производственных и учебных коллективах (на предприятиях, в колхозах, вузах) и отражающих в основном их трудовую деятельность.
«Правда», 21 сентября 1921 г.
Для контроля за всей печатной продукцией в 1922 г. было создано Главное управление по делам литературы и издательств — Главлит. Главлит осуществлял предварительную цензуру всех печатных изданий: газет, журналов, книг, плакатов, этикеток. Он также контролировал ввоз книг и периодических изданий из-за границы, деятельность всех библиотек и книжных магазинов, типографий, включая частные. Основные принципы, которыми руководствовался Главлит, были: запрет агитации против советской власти и неразглашение военных тайн Республики. В 1923 г. был создан Главный репертуарный комитет — Главрепертком. Он подвергал предварительной цензуре киносценарии, тексты драматических, музыкальных, цирковых и эстрадных выступлений.
Однако в условиях НЭПа и общей либерализации действовали частные и кооперативные издательства, например «Огни» и «Издательство З. И. Гржебина». Они выпускали философские и экономические журналы, литературные альманахи, сборники стихов, книги для детей и учебную литературу.
Обложка издательства З. И. Гржебина. Есенин С. А. Собрание стихов и поэм, 1922
В условиях наличия большого числа неграмотных особое внимание уделяли радиофикации. 17 сентября 1922 г. состоялся первый радиоконцерт, который смогли прослушать жители 60 городов Советской России. С 1924 г. начались регулярные радиопередачи: выступления партийных лидеров, трансляции парадов на Красной площади, просветительские и литературно-музыкальные передачи.
Для работы среди неграмотного населения также создавались граммофонные записи; был создан специальный отдел граммофонной пропаганды «Советская пластинка». В начале 1920-х гг. кроме речей Ленина были записаны выступления партийных лидеров, просветительские речи наркома здравоохранения Н. А. Семашко, а также военные песни и сатирические мелодекламации (художественное чтение стихов под музыку).
Для повышения культурного уровня населения и агитационной работы с ним повсеместно создавались заводские и сельские клубы. Основными мероприятиями, которые организовывались в клубах, были лекции и диспуты, политические «суды» и политические театрализованные представления, вечера вопросов и ответов и устные газеты на актуальные темы.
Дом крестьянина. Политинформация, 1926 г. Фотография М. Смодора
Большое внимание большевики уделяли замене старых праздников новыми, революционными, посвящёнными воспоминаниям об исторических и общественных событиях. Например, 22 января — расстрел рабочих в 1905 г. (позднее ещё и день памяти В. И. Ленина), 12 марта — низвержение самодержавия, 18 марта — день Парижской коммуны; 1 мая — день I Интернационала; 7 ноября — день Пролетарской Революции. Эти дни, как и 1 января — Новый год, согласно Кодексу законов о труде РСФСР 1922 г., объявлялись нерабочими.
Центральным событием любого официального праздника стало собрание или митинг, на котором говорили только о достижениях и будущих победах в строительстве социализма. Очень популярными также стали шествия и демонстрации в честь разных праздничных событий.
Митинг, г. Галич, 1 мая 1927 г. Фотография М. Смодора
Церковь и большевики
Главным конкурентом в борьбе за мировоззрение народа большевики считали религию. Борьба с церковью заключалась в закрытии, разрушении и конфискации имущества храмов и монастырей, а также в гонениях, арестах и убийствах священнослужителей и монахов. Поводом для очередных гонений против церкви стал голод, разразившийся в 1921 г. Глава Русской православной церкви (РПЦ) патриарх Тихон разрешил приходским общинам жертвовать драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления, в фонд помощи голодающим. Однако на деле церковные ценности изымались без разбора, что вызвало волну столкновений властей с верующими. Самые мощные выступления прошли в Шуе, Смоленске, Новгороде, Ростове-на-Дону, Царицыне, Петрограде и других городах.
Взвешивание изъятых церковных ценностей, 1922 г. Фотография неизвестного автора
Во избежание дальнейших столкновений с верующими кампанию по изъятию церковных ценностей власти планировали завершить в самые кратчайшие сроки — к концу мая 1922 г. Для предотвращения дальнейших народных выступлений были приведены в боевую готовность воинские части.
Из письма В. И. Ленина членам Политбюро о событиях в г. Шуе и политике в отношении церкви, 19 марта 1922 г.
«Строго секретно. Просьба ни в коем случае копий не снимать.
<…> Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство, в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе, в особенности, совершенно немыслимы. Взять в свои руки этот фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во чтобы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать нам этого не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечивал нам сочувствие этой массы, либо, по крайней мере, обеспечил бы нам нейтрализирование этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне.
Один умный писатель по государственным вопросам справедливо сказал, что, если необходимо для осуществления известной политической цели, пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый краткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. Это соображение в особенности ещё подкрепляется тем, что по международному положению России для нас, по всей вероятности, после Генуи окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут политически нерациональны, может быть, даже чересчур опасны. Сейчас победа над реакционным духовенством обеспечена нам полностью. Кроме того, главной части наших заграничных противников среди русских эмигрантов за границей, т. е. эсэрам и милюковцам, борьба против нас будет затруднена, если мы, именно в данный момент, именно в связи с голодом, проведём с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства.
Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий».
По обвинению в противодействии декрету об изъятии церковных ценностей было организовано более 200 судебных процессов, более 700 человек оказались на скамье подсудимых, в основном священнослужители. Многие были приговорены к различным срокам лишения свободы, некоторые расстреляны, например митрополит Петроградский Вениамин (в миру В. П. Казанский) (1873–1922). Он стал не первым, но одним из самых крупных и известных православных новомучеников.
Новомученики — общее название православного духовенства и мирян, репрессированных в годы советской власти и причисленных к лику святых.
Митрополит Вениамин (Казанский) на суде, 1922 г. Фотография неизвестного автора
Кроме изъятия и уничтожения церковных ценностей, а также закрытия храмов и монастырей советская власть поддержала внутренний раскол в РПЦ. Весной 1922 г. был взят под домашний арест патриарх Тихон. Руководство в РПЦ попытались захватить представители так называемого «обновленчества» во главе со священниками А. И. Введенским и В. Д. Красницким, которые в 1922 г. создали организацию «Живая церковь». Большевики поддерживали «обновленцев», так как считали, что это поможет создать подконтрольное им церковное руководство. В 1923 г. на Церковном Соборе в Храме Христа Спасителя лидеры «обновленцев» объявили советскую власть «истинно христианской» и низложили патриарха Тихона. Патриарх в ответ обратился с письмом в Верховный суд, где заявил о своей лояльности к существующей власти. Вслед за этим патриарх Тихон был освобождён из-под ареста, что резко ослабило позиции «обновленцев».
«Обновленчество» — раскольническое движение 1920–1940-х гг. в Русской православной церкви, инициированное советской властью с целью борьбы с канонической Церковью.
Карикатура на «красную церковь». Журнал «Крокодил», 1923 г. Иван Малютин
Подпись под карикатурой:
Много нынче развелось у нас церквей:
Есть «живая», есть «живой» ещё живей!
Есть живейшая, и есть совсем «антик» —
Церкви новые пекутся каждый миг.
Церковь красную выдумывает поп,
Церкви новые заткнуть за пояс чтоб!
Рядом с Марксом — лик «божественный» Христа,
На иконе — серп и молот… Кра-со-та!
После смерти патриарха Тихона в 1925 г. временным главой РПЦ стал митрополит Сергий (Страгородский) (1867–1944). После попытки организовать тайные выборы нового патриарха он был арестован и после восьми месяцев заключения подписал «Декларацию», которую опубликовала газета «Известия» в августе 1927 г. В «Декларации» митрополит Сергий заявляет о лояльности РПЦ советской власти: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». Кроме этого, в «Декларации» содержался призыв к представителям РПЦ за границей к полной лояльности к советской власти. «Декларация» вызвала резкое неприятие среди священнослужителей как в России, так и за рубежом. Однако многие оценивали её как возможность сохранить церковь от полного уничтожения. Тем не менее принятие «Декларации» не улучшило положение РПЦ, а лишь усилило контроль властей за церковью и верующими. Аналогичные мероприятия проводились также в отношении представителей иных конфессий.
Проведением антирелигиозной политики заведовала специально созданная Антирелигиозная комиссия при ЦК РКП(б), действовавшая в 1922–1929 гг. Она занималась цензурой религиозной литературы, преследованием и судебными процессами над священнослужителями, руководила общественной организацией «Союз безбожников», позднее — «Союз воинствующих безбожников», созданной в 1925 г. Союз развернул пропаганду атеизма, организовал соответствующие музеи и выставки, выпускал научно-популярную литературу и периодические издания на разных языках народов СССР — газету и журнал «Безбожник», журналы «Атеист», «Антирелигиозник».
Обложка журнала «Безбожник», 1923 г.
Таким образом, советская власть в 1920-е гг. взяла культуру под полный государственный контроль, сформировав централизованную систему управления культурной сферой. Параллельно с этим велась борьба с главным идеологическим противником большевиков — церковью. Это выражалось не только в антирелигиозной пропаганде, но и в изъятии церковных ценностей, арестах и расстрелах священнослужителей, закрытии и уничтожении храмов.
Ликвидация неграмотности. Создание системы советского образования
Большевики понимали, что построить новое государство, опираясь на малограмотных и безграмотных людей, невозможно, так как нужны квалифицированные кадры. По итогам переписи 1920 г. 54 млн граждан Советской России не умели читать и писать, поэтому в 1920-е гг. в государственном масштабе продолжилась борьба с неграмотностью, которая была начата в 1919 г. изданием декрета СНК «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР». Мероприятия советской власти по ликвидации безграмотности получили название ликбез.
В 1920 г. для выполнения принятого в 1919 г. декрета была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации безграмотности (ВЧК ликбез) во главе с А. Луначарским. Для обучения населения были прежде всего подготовлены учителя — ликвидаторы безграмотности для работы в 26 губерниях. В рамках обязательной трудовой повинности для обучения грамоте привлекались и выходцы из дворянских сословий. Были разработаны специальные буквари для взрослых, в том числе на национальных языках.
Советский букварь для взрослых, 1921 г.
Во всех населённых пунктах, где число неграмотных было свыше 15 человек, создавались школы грамоты. В первую очередь обучались красноармейцы и призывники, члены профсоюзов, комсомольцы, члены сельских коллективных объединений. В школах грамоты обучали чтению и письму, умению делать краткие записи, записывать дроби и проценты, разбираться в графиках и диаграммах, объясняли основы строительства социалистического государства. Для того чтобы стимулировать интерес к образованию, на время обучения для взрослого населения устанавливался сокращённый рабочий день с сохранением заработной платы.
Грамотный красноармеец. Коммунистический букварь для Красной армии, 1923 г. М. Тёмкин
В 1923 г. было организовано добровольное общество «Долой неграмотность!», которое возглавлял М. И. Калинин. Общество под лозунгом — «Грамотный, обучи неграмотного!» — проводило большую работу по распространению учебных пособий, организации выставок и лекций. Во второй половине 1920-х гг. общество сконцентрировало работу в сельской местности, где проживала основная масса неграмотных. Инструментом ликвидации безграмотности и пропаганды культурно-идеологической работы в деревне стала изба-читальня.
Изба-читальня — клубное учреждение, центр культурно-просветительской работы в деревнях и сёлах Российской империи и СССР.
Плакат «Грамотный помни свой долг — обучай неграмотного», 1920-е гг.
Однако бороться с неграмотностью нужно было не только среди взрослого населения, но и прежде всего в среде детей и подростков, особенно беспризорных, которых в стране в начале 1920-х гг. насчитывалось около 7 млн человек. В 1921 г. была создана Комиссия по улучшению жизни детей (Деткомиссия) при ВЦИК во главе с председателем ВЧК Ф. Э. Дзержинским. Комиссия осуществляла не только координацию мер по борьбе с беспризорностью, сбор и распределение пайков и денежных средств, но и одновременно способствовала обучению детей грамоте.
Школьное образование в период НЭПа находилось в очень тяжёлом положении: многие школы были закрыты, в оставшихся не хватало учебных пособий, тетрадей и карандашей, а также профессиональных педагогов. Многие подростки были вынуждены работать, поэтому у них не оставалось времени на учёбу. Для решения финансовых трудностей в системе образования в середине 1920-х гг. советское правительство ввело плату за обучение в общеобразовательных школах, техникумах и вузах. Размер оплаты определялся социальным статусом ученика и уровнем дохода его семьи. Система не приносила больших доходов учебным заведениям и в конце 1920-х гг. была отменена.
Мероприятия, которые проводились в области начального и среднего образования в 1920-е гг., были подготовкой к введению всеобщего начального образования. Оно было осуществлено в СССР в 1930 г., в 1925–1929 гг. вводилось распоряжением местных органов власти по мере создания сети школ. Уже в декабре 1923 г. декретом СНК РСФСР был принят «Устав единой трудовой школы», согласно которому обучаться могли дети в возрасте от 8 до 17 лет. Единая трудовая школа предполагала наличие двух ступеней: первая — четыре года обучения для детей в возрасте 8–12 лет; вторая — пять лет для подростков 12–17 лет. Те, кто закончил девятилетний курс обучения, могли поступать в высшее учебное заведение. В школе не допускались физические наказания. Учебный план выстраивался в тесной связи с местным производством, поэтому производственный труд занимал ключевое место в процессе школьного обучения. В школах создавалось ученическое самоуправление и поощрялись политическая активность, коллективный труд, коллективные дела. Кроме трудовой направленности, вся работа школы должна была способствовать выработке пролетарского классового сознания, воспитанию нового советского человека.
Трудовая школа имени Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Праздник урожая. Передача детям деревни Смолино библиотеки-передвижки, 1923 г. Фотография неизвестного автора
В системе высшего образования также произошли серьёзные изменения. Советская власть с недоверием относилась к дореволюционной интеллигенции, поэтому стремилась создать собственную трудовую интеллигенцию. Несмотря на то, что система высшего образования была обширнее дореволюционной (по количеству вузов и числу студентов), качественный состав преподавателей и студентов заметно снизился. Дело в том, что согласно «Положению о высших учебных заведениях», принятом в 1922 г., одной из основных целей вузов было распространение научных знаний среди «пролетарских и крестьянских масс», интересы которых должны стоять на первом месте. Это означало, что приём в вузы вёлся на основе социального происхождения: дети рабочих и крестьян принимались в первую очередь, несмотря на отсутствие у них необходимых знаний и образования. Вузы также лишились автономии: положение закрепляло партийно-государственное руководство образовательными учреждениями в лице одного из подразделений Наркомпроса — Главпрофобра. Проводилась жёсткая политика по контролю за учебным процессом и деятельностью преподавателей.
Основной упор во время подготовки специалистов в высшей школе был сделан на знание марксистской теории. Из учебных планов вузов были исключены многие гуманитарные дисциплины, но введены общие научные минимумы, обязательные для преподавания: исторический материализм, политический строй РСФСР, план электрификации. Для подготовки идеологических работников и новых советских преподавателей вузов в 1921 г. в Москве и Петрограде были созданы институты красной профессуры.
Несмотря на все усилия по ликвидации безграмотности, реальные темпы были далеки от запланированных: к 1927 г. было обучено только около 10 млн человек, сохранялась значительная разница в уровне образования городского и сельского населения. В середине 1920-х гг. СССР занимал лишь 19-е место в Европе по уровню грамотности.
Наука и техника
Советское правительство уделяло большое внимание развитию технических и естественных наук, так как это было в интересах экономического развития страны. В ходе реализации проектов по восстановлению и обновлению народного хозяйства возникли многие научные центры и учреждения. Например, толчком для развития советской научной школы в энергетике под руководством Г. М. Кржижановского послужил план ГОЭЛРО. В 1921 г. был создан Физико-математический институт во главе с академиком В. А. Стекловым. В 1922 г. статус отдельных научных институтов получили Радиевый институт во главе с академиком В. И. Вернадским и Физико-технический рентгенологический институт во главе с академиком А. Ф. Иоффе.
Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), созданный ещё в 1918 г., после смерти Н. Е. Жуковского в 1921 г. возглавил его соратник Н. А. Чаплыгин. В ЦАГИ закладывались основополагающие принципы самолётостроения, связанные с именем А. Н. Туполева (1888–1972). Именно он стал основателем металлического самолётостроения в период господства непрочных деревянных конструкций. Под руководством Туполева в 1925 г. был создан первый цельнометаллический бомбардировщик ТБ-1, который превосходил по своим показателям все заграничные самолёты. Развивалась и гражданская авиация. В 1923 г. было создано Российское общество добровольного воздушного флота «Добролёт» для перевозки пассажиров, почты и грузов. В этом же году открылась первая почтово-пассажирская авиалиния Москва — Нижний Новгород.
Добролёт. Воздушное сообщение Москва — Иваново-Вознесенск — Нижний Новгород. Весь путь за 2,5–3 часа, 1923 г. А. Родченко
В обществе «Добролёт» был разработан проект маршрута беспрецедентно дальнего по тем временам перелёта Москва — Пекин — Токио, осуществлённого советскими лётчиками в 1925 г. Экипаж С. А. Шестакова на самолёте «Страна Советов» в 1929 г. совершил ещё один дальний перелёт Москва — Нью-Йорк.
Открытка «Перелёт Москва — Нью-Йорк», 1929 г.
В 1920-х гг. советским правительством были поддержаны новаторские исследования К. Э. Циолковского в космологии. Было опубликовано 60 работ учёного: переиздавались его старые работы и печатались новые. Для того чтобы Циолковский смог целиком сосредоточиться на научной работе, советское правительство назначило ему пожизненную пенсию. Исследования учёного становятся широко известными как в стране, так и за рубежом. Проблемами космических полётов и ракетостроения в 1920-е гг. также продолжали заниматься Ю. В. Кондратюк и Ф. А. Цандер (1887–1933). В 1921 г. была создана специализированная Газодинамическая лаборатория под руководством Н. И. Тихомирова, в которой начали экспериментальные разработки ракетных снарядов на бездымном порохе (прообраз снарядов для реактивного миномёта «Катюша») и жидкостных ракетных двигателей (прообраз двигателей космических аппаратов и ракет).
Для производства гражданской и военной техники требовалось большое количество резины, которую изготавливали из каучука, закупаемого за границей. Не желая попадать в зависимость от иностранных поставщиков и платить большие деньги, советское правительство в 1925 г. объявило международный конкурс на лучший способ получения искусственного каучука. В 1928 г. победителем был признан советский химик С. В. Лебедев, который смог получить искусственный каучук из спирта. Это имело большое значение для развития советской промышленности, поэтому Лебедев продолжил исследования с целью наладить промышленное производство искусственного каучука.
Крупные геологоразведочные экспедиции в 1920-х гг. были организованы А. Е. Ферсманом (1883–1945). На Кольском полуострове были открыты богатейшие залежи апатита: изготовленные на их основе минеральные удобрения позволяли решить сельскохозяйственные проблемы;, в Средней Азии — месторождения серы. В области нефтяной геологии в 1920-х гг. активно работал И. М. Губкин (1871–1939) — ректор Московской горной академии, где организовал нефтяную кафедру для подготовки инженеров-нефтяников. Губкин также по личному распоряжению Ленина продолжил работы по исследованию Курской магнитной аномалии, где были обнаружены богатые запасы железной руды, и внёс большой вклад в изучение нефтеносных свойств территории между Волгой и Уралом, где в дальнейшем будет открыто много нефтяных и газовых месторождений.
Несмотря на идейные расхождения с советской властью, продолжал работу физиолог И. П. Павлов. Правда, в 1920 г. он обратился в СНК с просьбой разрешить ему уехать за границу из-за тяжёлого материального положения. В январе 1921 г. был издан декрет СНК за личной подписью Ленина о создании необходимых условий для научной работы Павлова. В 1925 г. Павлов возглавил созданный им Физиологический институт Академии наук, основной целью которого было изучение головного мозга.
Большой вклад в развитие биологии, и особенно генетики, внесли работы Н. И. Вавилова (1887–1943). В 1922 г. он возглавил Государственный институт опытной агрономии, в котором занимались вопросами усовершенствования системы земледелия, подбором сортов и культур, разработкой способов борьбы с болезнями и вредителями. В ходе многочисленных экспедиций Вавилов и его ученики собрали целый банк семян растений, произрастающих на территории СССР и других стран. По всей стране были созданы опытные селекционные станции, где в различных климатических условиях изучали полезные свойства растений. Успехи агрономической науки связаны с именем Д. Н. Прянишникова, который изучал механизм питания растений и технологии получения различных видов удобрений.
В отличие от точных и естественных, общественные науки в 1920-е гг. оказались под идеологическим прессом большевиков. Единственной допустимой идеологией был марксизм, поэтому многие учёные-немарксисты были вынуждены покинуть Советскую Россию, а оставшиеся были впоследствии репрессированы. В 1922–1923 гг. административной высылке были подвергнуты оппозиционно настроенные представители науки и культуры. Эта высылка была проведена по инициативе Ленина в рамках борьбы с инакомыслием. В литературе эта операция получила название «философский пароход».
«Философский пароход» — административная высылка за границу неблагонадёжных, с точки зрения советской власти, представителей творческой интеллигенции, прежде всего философов, которую осуществили большевики в 1922–1923 гг.
По заранее составленным спискам было выслано более 200 человек (вместе с семьями), в том числе: философы Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, И. А. Ильин, Н. О. Лосский, С. Л. Франк, историки Л. П. Карсавин, А. А. Кизеветтер, В. А. Мякотин, социолог П. А. Сорокин. Многие из них за рубежом смогли внести большой вклад в развитие культуры.
В исторической науке господствовали идеи М. Н. Покровского (1868–1932) — историка-марксиста. Он возглавлял Коммунистическую академию (до 1924 г. Социалистическая академия общественных наук), был руководителем Главного управления архивных дел и заместителем наркома просвещения по делам науки и высшего образования. Покровский пытался любыми способами вытеснить из науки историков-немарксистов как идеологических противников. В соответствии с идеологическим заказом в своих трудах он в негативном аспекте преподносил внутреннюю и внешнюю политику российских правителей: делал акцент на классовом угнетении, завоевательных войнах, угнетении порабощённых народов, технической отсталости дореволюционной России. Очень популярна в 1920-х гг. была книга Покровского «Русская история в самом сжатом очерке», которая переиздавалась ежегодно.
В 1925 г. после отъезда многих дореволюционных академиков и профессоров за границу, исключения инакомыслящих и пополнения новыми кадрами учёных-марксистов Российская академия наук была переименована в Академию наук СССР и передана в ведение СНК, то есть лишилась автономии и взята под политический контроль партии.
Таким образом, советская власть в 1920-е гг. уделяла большое внимание развитию технических и естественных наук, так как от этого зависели темпы экономического развития страны, её обороноспособность. Общественные науки находились под идеологическим контролем партии большевиков. Отношения с учёными складывались непросто — оппозиционно настроенных представителей научного сообщества подвергали высылке за границу, инакомыслящих старались исключить из научных учреждений и оставить без средств к существованию как «нетрудовые элементы». В период НЭПа у учёных, которые сотрудничали с советской властью, была некоторая свобода в налаживании связей с зарубежными коллегами, разрешались заграничные командировки. Однако вместе со сворачиванием НЭПа начнут сворачиваться и международные контакты советских учёных.
Литература и искусство
Литература и искусство в 1920-х гг. характеризуются творческим разнообразием и большим количеством художественных направлений и стилей. В эти годы существовало много литературно-художественных объединений: «Левый фронт искусств (ЛЕФ)», «Перевал», «Кузница», «Серапионовы братья», «Четыре искусства», «Общество московских художников». Литературные группировки издавали журналы и альманахи, а объединения художников устраивали выставки своих работ. Это стало возможным благодаря тому, что советское правительство придерживалось относительного нейтралитета в вопросах форм искусства и пока следило лишь за тем, что создают литераторы и художники, не предписывая им, как это делать. Однако к концу 1920-х гг. государство постепенно усиливало вмешательство в литературу и искусство.
Многие литераторы, даже далёкие от революционных идей, сочли возможным остаться на родине и даже сотрудничать с большевиками. Продолжали работать А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам, Б. Л. Пастернак, выпустивший поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», В. В. Маяковский, написавший поэмы «Владимир Ильич Ленин» и «Хорошо!» и многие революционные произведения, С. А. Есенин и др. Появляются и новые имена в поэзии: одним из самых популярных поэтов 1920-х гг. был Н. С. Тихонов — автор стихов «Баллада о гвоздях», «Баллада о синем пакете», «Дезертир». Активно печатались поэты И. П. Уткин и Э. Г. Багрицкий. В прозе особое место занимала тема Гражданской войны: «Донские рассказы» М. А. Шолохова (1905–1984), повести «Разгром» А. А. Фадеева (1901–1956), «Чапаев» Д. А. Фурманова, «Конармия» И. Э. Бабеля (1894–1940), «Железный поток» А. С. Серафимовича, «Белая гвардия» М. А. Булгакова (1891–1940), трагедии «Бронепоезд 14-69» Вс. В. Иванова и «Любовь Яровая» К. А. Тренёва. Создаются также произведения в жанре фантастики: повести «Бегущая по волнам» А. С. Грина, «Роковые яйца» М. А. Булгакова, «Человек-амфибия» А. Р. Беляева, «Земля Санникова» В. А. Обручева, антиутопия Е. И. Замятина «Мы».
Ещё одним популярным жанром в период НЭПа становится сатира, которая высмеивала недостатки советского общества: выходят рассказы М. М. Зощенко (1894–1958), которые переиздаются большими тиражами и делают писателя очень популярным; роман И. Ильфа (1897–1937) и Е. Петрова (1902–1942) «Двенадцать стульев». Очень популярны были также сатирические журналы с пародиями, карикатурами и юморесками: «Бегемот», «Смехач», «Прожектор», «Крокодил».
Обложка журнала «Крокодил», № 24, 1924 г.
В 1925 г. была образована Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) во главе с критиком Л. Авербахом. В РАПП входили Д. А. Фурманов, Ю. Н. Либединский, В. М. Киршон, А. А. Фадеев и др. Главной целью они считали борьбу с так называемыми «попутчиками» — теми литераторами, которые активно не высказывались против советской власти, но и не полностью соглашались с её деятельностью: А. Н. Толстой (1883–1945), А. П. Платонов (1899–1951), М. А. Булгаков. Главным достоинством любого литературного произведения в РАПП призывали считать не его художественную ценность, а социальное происхождение автора. Они добивались от власти признания их линии единственно правильной и передачи им права руководить остальными литераторами.
Из Постановления Политбюро ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литературы», 18 июня 1925 г.
«1. Подъём материального благосостояния масс за последнее время, в связи с переворотом в умах, произведённым революцией, усилением массовой активности, гигантским расширением кругозора и т. д., создаёт громадный рост культурных запросов и потребностей. Мы вступили, таким образом, в полосу культурной революции, которая составляет предпосылку дальнейшего движения к коммунистическому обществу.
2. Частью этого массового культурного роста является рост новой литературы — пролетарской и крестьянской в первую очередь, начиная от её зародышевых, но в то же время небывало широких по своему охвату форм (рабкоры, селькоры, стенгазеты и проч.) и кончая идеологически осознанной литературно-художественной продукцией.
3. С другой стороны, сложность хозяйственного процесса, одновременный рост противоречивых и даже прямо друг другу враждебных хозяйственных форм, вызываемый этим развитием процесс нарождения и укрепления новой буржуазии; неизбежная, хотя на первых порах не всегда осознанная, тяга к ней части старой и новой интеллигенции; химическое выделение из общественных глубин новых и новых идеологических агентов этой буржуазии, — всё это должно неизбежно сказываться и на литературной поверхности общественной жизни.
4. Таким образом, как не прекращается у нас классовая борьба вообще, так точно она не прекращается и на литературном фронте. В классовом обществе нет, и не может быть нейтрального искусства, хотя формы классовой значимости искусства вообще, и литературы в частности, бесконечно более разнообразны, чем, например, формы классовой значимости политики… <…>
6. Пролетариат должен, сохраняя, укрепляя и всё расширяя своё руководство, занимать соответствующую позицию и на целом ряде новых участков идеологического фронта. Процесс проникновения диалектического материализма в совершенно новые области (биологию, психологию, естественные науки вообще) уже начался. Завоевание позиций в области художественной литературы точно так же рано или поздно должно стать фактом. <…>
8. Вышесказанным должна определяться политика руководящей партии пролетариата в области художественной литературы. Сюда, в первую очередь, относятся следующие вопросы: соотношение между пролетарскими писателями, крестьянскими писателями и так называемыми «попутчиками» и другими; политика партии по отношению к самим пролетарским писателям; вопросы критики; вопросы о стиле и форме художественных произведений и методах выработки новых художественных форм; наконец, вопросы организационного характера. <…>
13. Распознавая безошибочно общественно-классовое содержание литературных течений, партия в целом отнюдь не может связать себя приверженностью к какому-либо направлению в области литературной формы. Руководя литературой в целом, партия так же мало может поддерживать какую-либо одну фракцию литературы, как мало она может решать резолюциями вопросы о форме семьи, хотя, в общем она, несомненно, руководит и должна руководить строительством нового быта. Стиль, соответствующий эпохе, будет создан, но он будет создан другими методами, и решение этого вопроса ещё не наметилось. Всякие попытки связать партию в этом направлении в данную фазу культурного развития страны должны быть отвергнуты.
14. Поэтому партия должна высказываться за свободное соревнование различных группировок и течений в данной области. Всякое иное решение вопроса было бы казённо-бюрократическим псевдорешением. Точно так же недопустима декретом или партийным постановлением легализованная монополия на литературно-издательское дело какой-либо группы или литературной организации. Поддерживая материально и морально пролетарскую и пролетарско-крестьянскую литературу, помогая «попутчикам» и т. д., партия не может предоставить монополии какой-либо из групп, даже самой пролетарской по своему идейному содержанию: это значило бы загубить пролетарскую литературу, прежде всего.
<…> Партия должна подчеркнуть необходимость создания художественной литературы, рассчитанной на действительно массового читателя, рабочего и крестьянского; нужно смелее и решительнее порвать с предрассудками барства в литературе и, используя все технические достижения старого мастерства, выработать соответствующую форму, понятную миллионам. Только тогда советская литература и её будущий пролетарский авангард смогут выполнить свою культурно-историческую миссию, когда они разрешат эту великую задачу».
Схожие процессы происходили и в музыкальной сфере, и в среде художников. Были созданы подобные РАППу организации — Российская ассоциация пролетарских музыкантов (РАПМ) и Ассоциация художников революционной России (АХРР). Эти организации нетерпимо относились ко всем направлениям в искусстве, которые считали непролетарскими, буржуазными, и подвергали их жёсткой и субъективной критике.
В начале 1920-х гг. в изобразительном искусстве ещё соперничали представители авангардизма и реализма. К различным направлениям авангардизма принадлежали: К. Малевич (основоположник супрематизма), П. П. Кончаловский, К. С. Петров-Водкин
«Чёрный круг». К. Малевич
«Мальчик в парке». П. П. Кончаловский
«Фрукты на синей скатерти». К. С. Петров-Водкин
Однако уже в середине 1920-х гг. усилиями АХРР в изобразительном искусстве начал складываться художественный стиль, получивший название социалистического реализма, для которого характерно отражение и героизация советской действительности. Представители АХРР считали главным направлением деятельности организацию выставок. На протяжении 1920-х гг. было проведено более 70 тематических выставок: «Красная Армия», «Жизнь и быт рабочих», «Жизнь и быт народов СССР». К наиболее известным картинам представителей АХРР относятся полотна: И. И. Бродского (1883–1939) «Расстрел 26 бакинских комиссаров», Б. Н. Яковлева «Транспорт налаживается», Б. В. Иогансона «Советский суд», «Рабфак идёт», Е. М. Чепцова «Заседание сельской ячейки», Г. Г. Ряжского «Делегатка», «Председательница», С. В. Малютина «Портрет Д. А. Фурманова», М. Б. Грекова «Тачанка».
Социалистический реализм — творческий метод и одновременно художественный стиль, провозглашённый официальной советской эстетикой основным для сферы отечественной культуры и искусства.
«Расстрел 26 бакинских комиссаров». И. И. Бродский
«Делегатка». Г. Г. Ряжский
«Тачанка». М. Б. Греков
Советские скульпторы создавали произведения, которые соответствовали идее героических, монументальных, идеологически выверенных форм. Например, на «Выставке художественных произведений к десятилетнему юбилею Октябрьской революции» были представлены несколько таких произведений: «Крестьянка» В. И. Мухиной (1889–1953), «Булыжник — оружие пролетариата» И. Д. Шадра, «Октябрь» А. Т. Матвеева. Эти скульптуры прославляли красноармейцев, рабочих и крестьян как главных строителей социализма, воплощали веру в непоколебимость завоеваний революции.
Крестьянка. Скульптура В. И. Мухиной. 1927
Октябрь. Скульптура А. Т. Матвеева. 1927
Для архитектуры 1920-х гг. был характерен стиль конструктивизма, который отличался простотой форм и утилитарностью, то есть практической полезностью. Одними из родоначальников конструктивизма были советские живописцы и графики А. М. Родченко и В. Е. Татлин (1885–1953) — автор знаменитой башни Татлина (проект Башни III Интернационала).
Модель памятника III Интернационалу, 1920 г. В. Е. Татлин
К постройкам в стиле конструктивизма относятся: Дом культуры им. И. В. Русакова архитектора К. С. Мельникова, собственный дом архитектора Мельникова в Москве, Дом культуры ЗИЛ архитекторов братьев Весниных, Дом культуры им. С. М. Зуева архитектора И. А. Голосова.
Клуб Союза коммунальников им. Русакова. Москва, 1929 г. К. С. Мельников
Дом-мастерская К. С. Мельникова в Кривоарбатском переулке
Для театрального искусства после перехода к НЭПу настали тяжёлые времена: из-за недостаточного финансирования многие театры закрывались, зрителей больше интересовали развлекательные жанры — оперетта и эстрада. Однако в середине 1920-х гг. театральное искусство начинает возрождаться, большую роль в этом сыграл МХАТ во главе с К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко. На сцене наравне с произведениями классиков ставились и новые советские пьесы. Однако некоторые из них запрещались: например, пьесы А. Аверченко, З. Гиппиус, М. Булгакова. Большую популярность у советских зрителей завоевали пьесы: «Бронепоезд 14-69» Вс. В. Иванова, «Любовь Яровая» К. А. Тренёва, «Мандат» Н. Р. Эрдмана. В театральном искусстве советская власть видела очередной инструмент пропаганды, а смысл деятельности театров — в культурном просвещении населения. Появляется специализация театров по возрастным, социальным и иным признакам: например, в Москве открывается Театр рабочих Московского губернского совета профессиональных союзов (Театр МГСПС), Театр юного зрителя, Театр рабочей молодёжи (ТРАМ). Оставались популярными и агитационные театры, самым известным из которых был «Синяя блуза». Этот театральный коллектив устраивал представления на различные актуальные темы: от бытовых до международных. Во многих городах СССР возникали подобные эстрадно-театральные коллективы, выступающие в жанре «живой газеты».
Первые номера «Синей блузы»: «Ленин» и «Чемпионат праздников новых и старых». 1924 г.
С особым вниманием советская власть относилась к кинематографу, так как он обладал большими пропагандистскими возможностями. Об этапах революционной войны рассказывали фильмы С. М. Эйзенштейна (1898–1948): «Стачка» (1924), «Броненосец “Потёмкин”» (1925) и «Октябрь» (1927–1928). Революционной тематике также были посвящены фильмы В. И. Пудовкина (1893–1953): «Мать» (1926), «Конец Санкт-Петербурга» (1927) и «Потомок Чингисхана» (1928). Большой популярностью пользовался приключенческий фильм И. Н. Перестиани о событиях гражданской войны «Красные дьяволята» (1923).
Афиша фильма «Красные дьяволята», 1923 г. М. А. Глазман
В 1920-е гг. кинематограф постепенно начинает проникать не только в городскую, но и в сельскую среду. Происходило это за счёт портативных киноустановок (кинопередвижек), которые позволяли показывать фильмы в самых отдалённых уголках страны. Среди сельских жителей пользовались популярностью картины: «Евдокия Рожновская» — фильм о крестьянке, которая вступила в партию большевиков и вернулась в родное село, чтобы помочь и другим наладить новую жизнь; «Ванька — юный пионер» — фильм о деревенском мальчике, сбежавшем в город и ставшем там пионером, который вернулся в свою деревню и организовал там пионерский отряд. Снималось также много документальных фильмов, рассказывающих как об исторических событиях, например «Падение династии Романовых» (1927 г.), так и о текущих, например периодические киножурналы «Киноправда», «Госкинокалендарь».
В 1922 г. создаётся Государственный комитет по кинематографии (Госкино), который руководил производством фильмов в СССР и осуществлял цензуру над ними. В 1923 г. партия поручила в каждой союзной республике создать национальную киностудию: так появились «Грузия-фильм», «Арменфильм», «Узбекфильм», Киевская кинофабрика ВУФКУ (Всеукраинское фотокиноуправление) — будущая Киевская киностудия им. А. Довженко.
Таким образом, к концу 1920-х гг. с началом свёртывания НЭПа сфера культуры превращается в идеологическое средство реализации генеральной линии партии большевиков — строительства социализма. С 1928 г. в пятилетних планах появляется раздел, связанный с культурным «строительством». К этому времени определяющей также становится политика унификации культуры, то есть подавления разнообразия художественных форм, которое допускалось в начале 1920-х гг. Пытаясь привлечь научную и творческую интеллигенцию к социалистическому строительству, советская власть либо поощряла лояльных деятелей культуры, либо прибегала к давлению на тех, кто не желал сотрудничать с большевиками.