Подобно "Иде Рубинштейн", "Похищение Европы" являет собой блистательное сияние "позднего" Серова, Серова-модерниста, Серова-"парижанина", переживающего терзающий душу "роман" с Матиссом, стремящегося к новым вершинам, всё отчетливее склоняющегося к стилизации, нежели к психологической (или какой-либо иной) достоверности, предпочитая матовое благородство темперы жизненной энергии масляных красок.
Мысль о "Похищении" родилась в его сердце во время путешествия по Греции, в которое он отправился с Львом Бакстом в 1907 году. Друзья посетили Парфенон, плыли к Криту, следуя, как Зевс, обратившийся в быка, переживая душевный подъем на руинах Кносского дворца. Казалось бы, там Серов нашел все, что требовалось – даже повозку с белоснежными быками, которую тут же запечатлел в альбоме. Но нет: греческие быки не тронули его сердце. Он искал идеал в Испании, с трудом перенося корриду, но вернулся ни с чем. Удача улыбнулась в Италии: Серову посоветовали посетить Орвиетто, славившуюся быками невероятной мощи.
Теперь у Серова был Зевс, но не было Европы. Он нашел ее в Париже, в мастерской Николая Досекина. После решения вопроса с моделью оставалось найти подходящее море.
В Домотканове Серов задумал "Русалку". Прудов там было много, но русалок – ни одной. Валентин Александрович пытался все: просил кузин, заставлял позировать мальчиков, даже окунал гипсовую голову Венеры – безрезультатно, русалка не была написана. Обладая поразительной наблюдательностью, Серов доверял только натуре.
Так что волны для "Похищения Европы" подсмотрел в Италии, а еще в Биаррице. Чтобы написать море – символичное, которое сравнивали с горностаевой мантией, – ему нужен был ревущий океан за окном.
Греческие впечатления. Итальянский бык. Парижская модель. Художник работал над всем этим на своей даче в Финляндии. В 1910 году он сотворил то, что не удалось ни Карлу V, ни Европейскому совету. Серов не похищал Европу, как Зевс. Он собрал ее по кусочкам и воплотил в величественной, радующей душу картине.